Автор Тема: Развилка (альтистория на тему ВОВ).  (Прочитано 9275 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Re: Развилка (альтистория на тему ВОВ).
« Ответ #60 : 28 Март 2017, 07:48:50 »
55.

Новочеркасск. 03-08.06.1943.

Вернувшись из Краснодона и передав обращение казачьего круга Иванову, я получил короткую передышку. В столице ДКС временное затишье. Впрочем, как на всей территории нашего государства.
В казачьих станицах полным ходом идут сельскохозяйственные работы. Восстанавливаются мосты и дороги, а в крупных городах пытаются решить проблему безработицы. В Новороссийск прибыл караван морских судов из Италии, который привез заказанное у союзников оборудование для заводов, в первую очередь патронного и порохового. В военных лагерях формируются новые части. С территории Украины на Дон и Кубань перебираются люди, только за прошлый месяц переехало свыше двенадцати тысяч человек, и большая часть осела в сельской местности, где катастрофически не хватало рабочих рук. Полковник (уже полковник) Валентин Беринг все-таки сформировал парашютно-десантный казачий батальон и сейчас он подчинен ВВС, которыми командует прибывший из Югославии знаменитый летчик-казак Вячеслав Матвеевич Ткачев. Генерал-майор князь Султан-Гирей Клыч, как союзник ДКС, объявил о наборе кавказских воинов в «Дикую дивизию». В Новочеркасске, Ростове, Екатеринодаре и Ставрополе появились новые газеты. Правительство обсуждает закон о разрешении гражданскому населению иметь и носить огнестрельное оружие, пока только пистолеты и винтовки. В районе Сочи окружен крупный партизанский отряд, а в Таганроге разгромлена очередная подпольная организация.
Это новости нашего региона. На мой взгляд, не очень значительные. А в мире тоже без серьезных изменений.
В Азербайджане немцы, турки и казаки, наконец-то, плотным кольцом обложили Баку, и готовится штурм. В Крыму во главе с Василием Викторовичем Бискупским сформировано русское правительство, объявлено о создании Русской Державы с центром в Симферополе и немцы согласились передать этому государству полуостров, а так же контроль над РОА. Фельдмаршал Роммель и его танковая армия «Азия» ведут бои в Персии. В Тихом океане японцы рубятся с американцами. Итальянские и немецкие парашютисты, при поддержке флота и авиации, захватили Мальту. Однако итальянский флот потерпел поражение в битве с английским Средиземноморским флотом. Диктатор Франко в очередной раз отказался примкнуть к странам Оси и присоединиться к Мировой войне. А вот Бразилия, наоборот, приняла предложение американцев и готова направить экспедиционный корпус на борьбу против фашизма.
Событий вроде бы много. Но все они меня не касались. По крайней мере, не напрямую. Для моей группы серьезной работы пока не было, и потому я решил отдохнуть. Однако не просто так, поваляться на койке, а выехать с ночевкой на Дон, порыбачить, покупаться и позагорать, организовать пикник и пригласить самых близких боевых товарищей, которые приедут не одни, а с женами и подругами. Такими были мои планы, которые не состоялись.
Я заранее договорился с начальником отдела иностранных переводов Самохваловым, что он дает Анне несколько выходных. После чего на крыльях любви помчался в наше гнездышко. Дело к вечеру, захожу в квартиру и вижу следующую картину. Анна сидит на кровати, склонилась над тазиком и ее тошнит.
- Что с тобой? – обеспокоенный, я подскочил к девушке. – Отравилась?
Она вытерла полотенцем лицо, устало улыбнулась и покачала головой:
- Нет, Андрюша. Это не отравление. Наверное, я беременна.
Новость не из простых и она сразу выбила меня из колеи. Но вида я не показал, обнял Аню и сказал, что рад этому. А когда она заснула, долго сидел на кухне, пил чай, курил и размышлял.
Идет война и обстановка напряженная, того и гляди, большевики снова окажутся под Ростовом и Новочеркасском. Какие дети? О чем речь? Не время для этого. А с другой стороны, война войной, а жизнь продолжается. Я не строил планов, и понятия не имел, что будет со мной через несколько дней и куда меня забросит судьба. Однако знал, что люблю Анну и хочу иметь от нее детей. Поэтому не надо сомневаться и если любимая девушка носит моего ребенка, необходимо делать следующий шаг.
Приняв решение, я заснул и хорошо отдохнул. А когда проснулся, обнаружил, что Анна встала раньше и уже готовит завтрак. Может быть, не самое лучшее время для того, чтобы сказать любимой о своих намерениях, но правильнее сделать это сразу, пока есть запал.
- Выходи за меня замуж, - сходу предложил я Анне, которая накрывала на стол.
Девушка обернулась, посмотрела на меня и кивнула:
- Я согласна.
Романтики, конечно, никакой. Однако лишние слова не нужны. Мы не первый день вместе и понимали друг друга без слов. Главное – что в душе.
Произошло это событие 4-го июня, знаменательная дата, которую я собирался помнить всю жизнь. И после завтрака мы начали обсуждение того, как и где будет происходить наша свадьба. Делали это весело, перешучиваясь, а потом собрались вместе посетить врача. Настроение замечательное. Все хорошо. Однако ровно в полдень раздался телефонный звонок, я поднял трубку и услышал встревоженный голос Иванова, который потребовал немедленно явиться на базу отряда.
Делать нечего. Приказ есть приказ. Я успокоил Анну, сказал, что необходимо срочно подписать какие-то документы по снабжению, отправил ее к доктору и помчался на базу.
Спустя полчаса был на месте. Дежурный уже обзвонил бойцов и почти все были на месте. Иванов тоже здесь и, когда мы закрылись в кабинете, он спросил:
- Сегодняшние сводки слушал?
- Нет. А что случилось?
- Большевики перешли в наступление сразу на нескольких направлениях. Идут бои под Ленинградом и под Москвой. Но главный удар нацелен на юг. Противник смог собраться с силами и ударил от Камышина на Сталинград. Воссоздан Донской фронт и в нем девять армий: 1-я и 2-я гвардейские, 21-я, 24-я, 57-я, 65-я, 66-я, 4-я и 5-я танковые армии, а так же две воздушные. Для немцев по какой-то причине мощь вражеского удара оказалась неприятным сюрпризом. Они его ожидали, но не такого сильного. Против Донского фронта 6-я полевая и 4-я танковая армии, плюс 3-я румынская и 2-я венгерская. Наступление началось ночью, и фронт уже прорван. Петр Николаевич Краснов пару часов назад разговаривал с генералом Трухиным и представителями немецкого Генштаба. Судя по всему, основная цель большевиков именно мы. Они хотят разрезать Восточный фронт, выйти к Азовскому морю и задавить нас. Говорю все это, чтобы ты четко понимал обстановку.
Кивнув, я сказал:
- Все понятно. А теперь давайте по делу, Лазарь Митрофанович. Что требуется от нас?
Помедлив, Иванов ответил:
- Задач много. Во-первых, есть мнение, что немцы не смогут удержать противника и когда большевики подступят к Новочеркасску, придется эвакуировать штабы, правительство, архивы, документы, казну и людей. Все это под бомбежками и огнем диверсантов. Вы, как обычно, станете пожарной командой. А во-вторых, получено согласие немцев на общий сбор всех русских, казачьих, азиатских и кавказских частей в единую армию, которая так ударит по большевикам, что вышибет им зубы и отобьет желание продолжать наступление. Соответственно, придется заниматься сопровождением наших военачальников, важных грузов и совершенно секретных приказов. Так что работы будет много. Готовься, Андрей, и казаков готовь.
- Слушаюсь.
Иванов кивнул:
- Я в штаб, а ты собирай бойцов и проверь свой автопарк. Базу не покидать. Готовность пять минут.
- Есть.
Начальник уехал, а я прослушал сводки. Сначала немецкую, а затем советскую. Все подтверждалось. На Восточном фронте началось наступление большевиков. На севере, судя по всему, отвлекающие удары, а основной на юге. Идут бои в районе Михайловки, Иловлинской и Дубовки. Советские войска прут вперед и только вперед. По авиации, танкам и артиллерии у них примерный перевес в полтора раза, а по живой силе в два с половиной.
«Вот же, зар-ра-зы, как все не вовремя», - подумал я о наступлении большевиков и беременности любимой девушки, а затем отправился на обход территории.
База у нас хорошая. На окраине Новочеркасска, в недостроенном двухэтажном здании с огороженной территорией. При советской власти здесь планировалось создать дополнительные учебные классы военного училища, но не успели. А когда этот недострой достался нам, мы обтянули глухой трехметровый забор колючей проволокой, завели собак и облагородили территорию. Все есть: вода, электричество, телефонная связь и канализация. Рядом с основным зданием гараж и в нем четыре автомобиля, две «эмки» и два грузовика. За гаражом бомбоубежище. В подвале тир. А в здании оружейная комната с хорошим арсеналом. Могу похвалиться: полсотни автоматов, почти восемьдесят пистолетов, триста пятьдесят гранат, шесть ручных пулеметов и два станковых ДШК, запас тротила и детонаторов. Боезапас для стрелкового вооружения такой, что хватит на уничтожение вражеского полка. Стволы, правда, разных систем и марок. Что давали, мы брали и не отказывались, с запасом. Тем более что я держал в голове слова Беринга о необходимости создания собственных схронов. Поэтому, время от времени, посылал казаков в глухие места, где мало людей, и они делали небольшие тайники. Кстати, не только с оружием и боеприпасами. Но и с запасом медикаментов, продовольствия и одежды. Если нас прижмут, не удастся отступить и придется переходить на нелегальное положение, не пропадем.
День прошел. Отряд полностью собрался на базе, и мы стали ждать дальнейшего развития событий. Однако 5-го и 6-го июня ничего не происходило. А вот 7-го июня весь взвод за исключением дежурных был отправлен в Хотунок, на усиление охранных сотен, которые искали диверсантов. Однако ничего делать не пришлось. Диверсантов обнаружили раньше, чем мы добрались до места. Они начали отстреливаться и казаки с ними не церемонились, покрошили всех из пулеметов.
Мы потолкались рядом с полем боя, посмотрели на избитую пулями саманную хату и трупы убитых диверсантов, вернулись на базу, поужинали и послушали вечерние сводки.
На фронте кипели жаркие сражения. Под Ленинградом советские войска смогли отбить у немцев несколько населенных пунктов и полностью уничтожили два прибалтийских легиона, кажется, 1-й Латышский и 2-й Эстонский. Под Москвой, наоборот, успех сопутствовал немцам, которые остановили продвижение Красной армии, и в районе Рославля окружили две вражеские стрелковые дивизии, одна из которых называлась гвардейской. Что характерно, в этой операции отличился 3-й пехотный корпус РОА под командованием Владимира Владимировича Крейтера.
Можно сказать, что противоборствующие стороны разменялись ударами. Но главные события происходили на Волжском направлении, и здесь инициатива была на стороне советских войск. Под ударами Красной армии немецкая оборона трещала по швам и лопалась, особенно в тех местах, где ее доверяли румынам и венграм. Пала Иловлинская. За ней Фролово и Михайловка. В Дубовке одна из румынских дивизий оказалась в окружении и готова сдаться. Советские танки уже на подступах к Сталинграду и Калачу-на-Дону. Это еще не ДКС, но уже близко. Прорыв ширится, а резервы, которые Вермахт берег до последнего момента, как правило, находились на Московском направлении. Их переброска требовала времени, и они вступали в бой с колес.
Новости оптимизма не внушали и, обсудив положение дел на фронте, мы стали расходиться. Но снова появился Иванов, который сообщил, что необходимо сопроводить Петра Николаевича Краснова и приближенных к нему штабных генералов в поездке по военно-полевым лагерям, где происходит формирование 1-й Русско-казачьей армии. Выдвигаемся после полуночи.
Опять в дорогу и, отдав соответствующие приказы, я заскочил домой, попрощался с Анной и в два часа ночи автоколонна из двух «эмок» и одного грузовика с казаками подкатила к штабу УКФ. Здесь к нам присоединились два броневика Атаманского конвоя, еще один грузовик с бойцами, и несколько штабных автомобилей. После чего мы покинули Новочеркасск и двинулись на восток, туда, где шли бои.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Re: Развилка (альтистория на тему ВОВ).
« Ответ #61 : 29 Март 2017, 14:38:30 »
56.

Морозовск - Котельниковский. 08-17.06.1943.

Жаркое лето сорок третьего года. Беспощадное палящее пекло донских, сальских и приволжских степей. Сухая трава. Объятые пожарами города и станицы. Взорванные мосты и разбитая техника на обочинах дорог. Мелкая серая пыль, которая проникала всюду. Раздувшиеся на жаре трупы людей в военной форме и гражданской одежде. Пробитые каски и брошенное сломанное оружие. Окровавленные засохшие бинты. Обвалившиеся блиндажи и окопы. Сотни самолетов в чистом синем небе с редкими вкраплениями белых облаков. А самое главное – запах, жуткая смесь из отработанного масла, пыли, горящих нефтепродуктов, пороховых газов, человеческого дерьма и разлагающихся трупов. Именно таким многие запомнят это лето, которое, как и два предыдущих, было наполнены болью, страданиями и потерями.
Красная армия перешла в решительное наступление. Донской фронт Константина Георгиевича Рокоссовского, без ложной скромности, одного из лучших военачальников Советского Союза, вобрал в себя армии Сталинградского фронта, получил подкрепления и рванулся на запад. Механизированные, танковые, кавалерийские и стрелковые корпуса 1-й и 2-й гвардейских, 4-й и 5-й танковых армий, проломив оборону немцев, ворвались в тылы захватчиков и стали развивать успех. А пять общевойсковых армий: 21-я, 24-я, 57-я, 65-я и 66-я; расширяли прорыв, занимали населенные пункты и добивали окруженные немецко-румынско-венгерские дивизии.
Однако Вермахт все еще был силен и смог остановить натиск советских войск. На линии Вешенская – Калач-на-Дону – Сталинград фронт временно стабилизировался. Танковые кулаки Донского фронта ударили в оборону противника и отскочили. После чего Рокоссовский стал искать слабое место и нашел его. Как ни странно, таким местом оказались развалины Сталинграда. Немецкие передовые дивизии, захватив его, покинули руины и передали город частям второго эшелона, которые состояли из нескольких охранных частей и союзников: румын, венгров, казаков, калмыков. Но казаков, 102-ю Донскую казачью бригаду, которая по мощи и численности не уступала полнокровной дивизии, отвели в тыл, калмыцкие добровольческие части состояли из плохо обученных степных конников, а румыны и венгры стоять насмерть не собирались. Поэтому, когда 1-я гвардейская армия Донского фронта после непродолжительной артподготовки при поддержке Волжской флотилии ворвалась в город, серьезного сопротивления она не встретила. Сталинград, за который немцы сражались несколько месяцев и где погибли десятки тысяч солдат Вермахта, пал за шесть дней.
Советские войска захватили более сорока тысяч пленных и богатые трофеи, о чем сразу же был оповещен весь мир. Доктор Геббельс в свою очередь сообщил об очередном «выравнивании линии фронта» и тактическом отступлении. А небольшие немецкие соединения, которые находились в Сталинграде, 531-й Калмыцкий кавалерийский (охранный) корпус и остатки разбитых румынско-венгерских дивизий откатились к Черному Яру, Цаце и Котельниковскому. После чего самым разумным и легким вариантом для Рокоссовского могло стать продвижение вдоль Волги на юг, к Астрахани и Каспийскому морю с дальнейшим выходом к предгорьям Кавказа. Догонять разбитого врага, брать новых пленных и отвоевывать потерянные в прошлом году районы не так уж и сложно. Меньше потерь и виден результат. Но Ставка Верховного Главнокомандующего настояла на генеральном плане, который заключался в том, что Донской фронт за один месяц дойдет до Новочеркасска и Ростова, а в дальнейшем вернет контроль над Ростовской областью и захватит Таганрог. А освобождением Астрахани займется Юго-Восточный фронт генерал-лейтенанта Власова.
Спорить со Ставкой Рокоссовский не решился. Перед войной он успел посидеть в тюрьме НКВД, где «почетный чекист» Лев Заковский лично выбил ему несколько зубов, сломал три ребра и пальцы ног. Поэтому командующий фронта смирился, хотя немного схитрил. Рокоссовский слегка изменил направление основного удара и перевел механизированные корпуса на левый флаг, решив атаковать не Калач-на-Дону, а форсировать Аксай Курмоярский и захватить Котельниковский. А уже от него поворачивать на Ростов и Новочеркасск.
Тем временем, пока армии Донского фронта добивали попавших в окружение немцев, венгров и румын, а затем брали Сталинград и подтягивали к фронту основные силы, в Морозовске происходило формирование 1-й Русской армии. Первоначально ее хотели назвать Русско-казачьей, но командование РОА проявило в этом вопросе принципиальность. «Русская и только Русская, никакой другой быть не может» - с подачи белоэмигрантов, которые по-прежнему видели в казаках самостийников и втайне завидовали им, сказал генерал Трухин, и Петр Николаевич Краснов это принял. Пусть будет Русская, пока это не принципиально. Особенно на фоне того, что основная угроза от наступления большевиков исходила для Доно-Кавказского Союза, а не для Крыма, где белоэмигранты пытались реставрировать Русское государство.
Итак, 1-я Русская армии. За два неполных года войны РОА стала представлять из себя значительную силу, а где сила, там и влияние. Казаки тоже смогли собрать, вооружить и подготовить крупные боевые подразделения. Но русских было больше, и опять Краснов пошел на уступки. Командующим армии был назначен генерал-лейтенант Туркул. А состав армии на начальном этапе выглядел следующим образом:
1-й пехотный корпус РОА. Переброшен из-под Воронежа. Состав: 2-я, 3-я и 4-я пехотные дивизии, 1-й отдельный танковый батальон, два артполка корпусного подчинения и ряд вспомогательных подразделений. Командир - генерал-лейтенант Михаил Федорович Скородумов
2-й пехотный корпус РОА. Прибыл из Киевского военного лагеря. Состав: 1-я, 5-я и 7-я пехотные дивизии, три артполка корпусного подчинения и вспомогательные подразделения. Командир – генерал-майор Борис Алексеевич Смысловский.
4-й сводный корпус РОА. Свежее формирование из одной пехотной бригады Бискупского, которая создавалась на Дону, десяти полицейских и охранных батальонов из Воронежской области, 1-го гвардейского батальона полковника Сахарова и 2-го отдельного танкового батальона. Командир корпуса – генерал-майор Александр Николаевич Черепов.
1-й казачий корпус ДКС. Состав: 1-я Донская казачья дивизия (бывшая 1-я казачья кавалерийская дивизия Вермахта), 1-я Кубанская казачья дивизия, Отдельная казачья бригада ОСНАЗ и артиллерийский корпусной полк. Командир - генерал-лейтенант Евгений Иванович Балабин.
2-й казачий корпус ДКС. Состав: 102-я Донская казачья дивизия (бывшая 102-я Донская казачья бригада Вермахта), 1-я и 2-я Сводно-казачьи пешие бригады, Сводно-казачья кавалерийская бригада из охранных станичных сотен и Сводная пехотная бригада из восьми батальонов ШУПО и ШУМА. Командир – генерал-майор Дмитрий Алексеевич Силкин.
ВВС в подчинении армии: шесть истребительных, две бомбардировочные, одна разведывательная и одна авиатранспортная эскадрильи. Плюс один парашютно-десантный батальон полковника Валентина Беринга. Командир сводной авиационной группировки – генерал-майор Вячеслав Матвеевич Ткачев
Общая численность личного состава и материальная часть армии: 125 тысяч солдат, казаков и офицеров, 760 автомобилей, 127 бронемашин, 67 танков, 340 артиллерийских орудий, 620 минометов и 110 самолетов.
Кроме того, ожидались подкрепления. В течение семи дней 1-я Кавказская казачья дивизия Андрея Григорьевича Шкуро, которую перебрасывали из Азербайджана. В течение девяти дней 3-й пехотный корпус Владимира Владимировича Крейтера из Рославля. В течение двенадцати дней Херсонская дивизионная группа «Фон Панвиц» из донских и малороссийских казаков, которую Вермахт решил передать союзникам. А помимо того в тылу, на территории Доно-Кавказского Союза, спешно формировались новые подразделения: 2-я Донская казачья дивизия Быкадорова, 2-я Кубанская казачья дивизия Соломахина и Терская казачья бригада Кулакова. Это не считая станичных охранных сотен, батальонов ШУМА и ШУПО, военных флотилий и полиции. Ну и, конечно, новые части создавала Русская Освободительная Армия, которая переносила главный учебный лагерь из окрестностей Киева в Крым и организовала еще один крупный учебный центр в Локотском округе Брянской области.
Как обычно, все делалось в спешке. Требовалось проводить тактические и штабные учения. Имелась нужда в боеприпасах, средствах связи, ГСМ и медикаментах. Но обстановка на фронте постоянно изменялась. И когда армии Донского советского фронта, 1-я гвардейская, 4-я и 5-я танковые, от Сталинграда устремились на Котельниковский, германское командование потребовало от союзников срочно занять оборону перед Котельниковским и остановить большевиков. Возражать немцам было бессмысленно, они продолжали диктовать условия, и генерал Туркул отдал корпусам 1-й Русской армии боевой приказ.
От Морозовска до Котельниковского, в котором уже находились две румынские дивизии, не так уж и далеко. Однако в вопросе передислокации войск большую роль играла пропускная способность грунтовых дорог между этими населенными пунктами и состояние переправ через Дон. А с этим сразу, несмотря на лето, возникли проблемы. Войска следовало перебросить как можно скорее, пока большевики не форсировали реку и не захватили Котельниковский. По этой причине в авангарде Русской армии двигались оторванные от корпусов моторизованные, танковые и кавалерийские соединения. Они шли сплошным потоком, забив все дороги, а за ними двигались пехотинцы и тылы. Очень удобная мишень для авиации, особенно с учетом того, что немцы сначала прикрывали собственные дивизии, а только потом союзников, и «сталинские соколы» не могли этим не воспользоваться.
В небе появилась советская авиация и здесь она впервые встретилась с летчиками РОА и ДКС. В радиоэфире стоял отборный русский мат. На землю летели сбитые «ишачки», «лагги», «яки», «илы» и «миги». С обеих сторон одни и те же самолеты, разница только в опознавательных знаках, красных звездах и крестах. Очень скоро командование 16-й воздушной армии Донского фронта осознало, кто прикрывает противника, и, отозвав бомбардировщики, бросило на «предателей» лучшие эскадрильи истребителей. Но к этому моменту русские и казаки, потеряв двадцать три и сбив двадцать девять самолетов, ушли на свои аэродромы, зализывать раны.
Советские бомбардировщики, опасаясь попасть в ловушку, временно не летали. Поэтому к вечеру 16-го июня передовые части 1-й Русской армии, не понеся серьезных потерь, вошли в Котельниковский и начали рассредоточение вдоль водной преграды. А следующим утром на правобережье появились советские механизированные и танковые соединения. Они сходу форсировали Аксай Курмоярский в нескольких местах и попытались развить успех.
Начиналось сражение, которое должно было решить судьбу русских и казачьих формирований, которые воевали на стороне немцев. Если 1-я Русская армия не выдержит удара большевиков, германское командование перестанет их поддерживать, а советские войска прорвутся на казачьи земли и это станет концом Доно-Кавказского Союза. Все русские и казаки это понимали, были готовы сражаться и не отступать. Однако две танковых и одна гвардейская армии, которые прикрываются превосходящими силами авиации, могли стереть пять русско-казачьих корпусов и две румынские дивизии, в порошок за пару дней боев. Следовало сделать что-то такое, чего враг не ожидает, и генерал Туркул принял решение перейти в наступление.
В полдень 17-го июня танковая рота 102-й Донской казачьей дивизии захватила советскую наплавную переправу через Аксай Курмоярский, была усилена кавалерийскими казачьими частями, русскими танковыми батальонами и Отдельной казачьей бригадой ОСНАЗ. После чего, под командованием Кононова, ударная группировка перешла на правый берег реки и двинулась по тылам противника. Она шла навстречу бойцам 1-го парашютно-десантного батальона полковника Беринга, которые в это самое время десантировались вдоль железной дороги на участке Сталинград – Котельниковский, и ночью лоб в лоб столкнулась с полками 4-го Донского советского кавалерийского казачьего корпуса.

« Последнее редактирование: 30 Март 2017, 13:11:59 от Ратмир »

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Re: Развилка (альтистория на тему ВОВ).
« Ответ #62 : 30 Март 2017, 20:15:36 »
57.

Котельниковский. 19.06.1943.

Серия мощных взрывов прошлась по южной окраине городка. С потолка посыпалась пыль, а одна из балок в стене треснула.
- Во лупят, большевики! – стряхивая с пропотевшей гимнастерки мусор, сказал Сотников.
Это да, боеприпасов большевики не жалели и калибры у них серьезные. В этом я с Борей был полностью согласен и на миг пожалел, что не остался в Новочеркасске. Там сейчас хорошо, мирный город, чистые улицы, лето и симпатичные девушки, при взгляде на которых хочется улыбаться, выходят на прогулку. А самое главное – там Аня, с которой мы так и не успели пожениться. Как она и чем сейчас занимается? Наверное, сидит в штабе и переводит очередной секретный документ с немецкого языка. А я сижу в подвале, надеюсь, что вражеский снаряд не упадет на наше убежище, и время от времени посматриваю на Семена Николаевича Краснова и двух офицеров связи, которые склонились над картой. Моя задача – их охранять. Со мной одна группа, пятнадцать казаков. А в соседнем подвале, который находится через дорогу, штаб 1-й Русской армии.
Судьба и воинская доля. Они кидали меня из стороны в сторону, и снова я оказался на фронте. Сначала сопровождал Петра Николаевича Краснова в Морозовск, где происходило сосредоточение русских и казачьих дивизий. Потом на пару дней вернулся в Новочеркасск. А когда 1-я Русская армия получила приказ на передислокацию в район Котельниковского, вместе с Семеном Николаевичем выехал на передовую. Он начальник штаба УКФ, вместе со своими офицерами, наблюдает за работой армейского штаба и, по мере сил, утрясает проблемы, которые постоянно возникают. Однако к командарму с советами не лезет.
Антон Иванович Туркул не военный гений, на Суворова на тянет. Но он профессионал и у него хорошие помощники. Вместе они справляются, отлаженный штабной механизм двигает с места на место батальоны, полки, дивизии и корпуса, заставляет солдат сражаться, и мы пока еще держимся. Наверное, в первую очередь из-за того, что в тылах противника находится наша конно-механизированная группировка, которой командует Петр Никитич Кононов, и там же десантники Беринга. Это элита. Поберечь бы такие ценные войска: казаков, отдельные танковые батальоны, парашютистов и бойцов особого назначения. Однако иного выхода не было. Если бы не лихой рейд Кононова, нас бы еще вчера прихлопнули. Слишком велико превосходство большевиков. Они прут и прут вперед без остановки, торопятся и не жалеют боеприпасов. От Котельниковского уже почти ничего не осталось, и оборона трещит по швам. Пора бы уже выводить штаб армии из-под удара дальше в тыл, но это решать без меня.
Временно обстрел прекратился. Наступило затишье и, поднявшись по выщербленной лестнице, я выглянул наружу. Все вокруг в дыму, а в воздухе запах гари, сгоревшего пороха и какого-то машинного масла. Невдалеке догорала бронемашина. Слева от нее двор и спуск в подвал, который приютил штаб армии, а раньше он был складом. Вроде бы порядок, командование не пострадало. А вот полевая связь, судя по оборванным телефонным проводам над разбитыми зданиями, опять накрылась.
Словно угадав, о чем я думаю, появились связисты. Два бойца РОА быстро перетащили через дорогу катушку с проводом, размотали ее и скрылись в подвале. А вместо них на поверхность вышел невысокий майор РОА в советской каске и немецким МР-38 в правой руке. Это начальник штабной охраны Петя Васильев, он русский, москвич из эмигрантов, в свое время, как и я, прошел подготовку в Абвере и успел побывать в тылу у красных, а потом перешел в РОА.
Я ему свистнул. Он меня увидел и приветственно махнул рукой.
- Что нового!? – окликнул я Васильева.
Он поморщился и отозвался:
- Кажется, последний парад наступает!
- Ты серьезно!?
- Ага! Нам бы до темноты дотянуть и отступать. Сейчас никак – самолетами накроют. Сам видишь, с неба прикрытия никакого.
Больше он ничего не сказал, ушел обратно в подземелье, а я спустился в наш подвал и подозвал Сотникова:
- Боря!
- Чего? – он подошел.
- Начинай паковать вещи и проверь наш транспорт. Возможно, придется срочно драпать.
- Все уже собрано и проверено, машины на ходу, под навесом. Их немного осколками посекло и стекла лобовые выбило, но это мелочь.
- Еще раз проверь.
- Понял, командир, сделаем.
Боря, прихватив пару казаков, через запасной ход, который мы заранее пробили из подвала, полез наружу, а меня позвал Семен Николаевич, который направился в штаб армии.
Я последовал за Красновым, мы пересекли дорогу и скрылись в штабном подвале. Только спрятались, как начался очередной артобстрел, на этот раз из минометов. Наверху взрывы, а в просторном подземелье больше ста человек: штабные офицеры, охранники, связисты и адъютанты. Сильно накурено, даже неприятно. Но на такую мелочь никто не обращал внимания. Штаб работал, и шум голосов порой перекрывал даже взрывы. 
Краснов прошел в дальний угол подвала, где под несколькими лампами стоял грубо сколоченный стол, а на нем лежала карта района боевых действий. Все командование 1-й Русской армии здесь, принимает доклады и отдает распоряжения. Семен Николаевич нашел Туркула и они стали обсуждать обстановку, а я отошел немного в сторону, чтобы не мешать генералам, но все равно слышал, о чем они беседовали.
- Обстановка сложная, - сказал командарм. – Танки противника уже на нашем берегу. Речка преграда не серьезная, слишком легко через нее перебраться, особенно с нашего правого фланга. Кануково захвачено, и я отдал приказ 1-му корпусу РОА отходить вдоль Кара-Сала на Шебалин. Румыны, падлы, отступают, не удержали Обильное, хотя натиск красных там был не велик. Теперь бегут, а мне их остановить нечем. Все резервы давно в бою. Остался только 1-й гвардейский батальон Сахарова невдалеке от станции, держу его до последнего. От группы Кононова уже два часа нет докладов. Последний был о том, что он полностью разгромил 4-й Донской кавалерийский корпус красных и одну из стрелковых дивизий. Больше всего проблем от советской артиллерии и авиации.
- Где прорван фронт? – спросил Краснов.
- Почти везде. Но в основном пострадал 1-й корпус РОА. Скородумов просил помощи, а помочь ему нечем.
- А что немцы?
- Требуют держаться. Они готовят контрудар. Думаю, хотят от Калача рвануть к Волге и окружить большевиков, пока они заняты нами.
- Может получиться.
- Может, - согласился Туркул. – Но нам от этого не легче. После вчерашнего боя у Ткачева осталось всего десять истребителей. У артиллерии на исходе боеприпасы, а у многих орудий прогорели стволы. Плохо дело, плохо. Того и гляди, красные ворвутся в Котельниковский, а нам даже штаб не вывезти, над головой вражеская авиация, только и ждет, чтобы мы в степь высунулись.
- Куда будем отходить?
- Штаб на Дубовское, вдоль железнодорожного полотна. Правый фланг, как я уже сказал, от Кануково на Шебалин и частью сил на Никольское. Левый фланг на Красный Яр.
- Я попробую связаться с Петром Николаевичем, - сказал Краснов. – Он обещал помощь.
- Какую именно?
- Не сказал, связь оборвалась.
- Хорошо, Семен Николаевич, просите помощь. Даже если нам дадут хотя бы один полк, уже хорошо.
Краснов направился к радиостанции, а к Туркулу подбежал один из телефонистов и доложил:
- Господин генерал, советские танки и пехота в Котельниковском!
- Кто сообщил!? – командарм поджал губы.
- Штаб 5-й пехотной дивизии, он в центре городка. Говорят, противник вошел в город еще двадцать минут назад, но не было связи.
Туркул взглядом отыскал начальника штабной охраны:
- Васильев!
- Я! – отозвался он.
- Пошли разведку к штабу 5-й дивизии! Живо!
- Есть!
Часть охранников выбежала наружу, а я последовал за ними. Хотел вдогонку послать своих казаков. Однако на выходе резко остановился, так как увидел, что на улице метрах в ста пятидесяти появилась «тридцатьчетверка» с красной звездой на башне. Танк на мгновение остановился, и выстрелил из орудия. Он целился в штабных охранников, которые перебегали улицу, но промазал и сдал назад. Почему не стрелял из пулемета, не ясно, возможно, израсходовал боезапас. А вот почему отступил, понятно. Без пехоты в населенном пункте быстрая смерть.
Один из охранников вернулся в штаб, чтобы сообщить о появлении вражеского танка, а я метнулся в наш подвал, схватил сумку с противотанковыми гранатами, поручил вернувшемуся Сотникову присматривать за Красновым, а сам с пятью казаками, один из которых вооружился ручным пулеметом, пошел навстречу опасности.
Где танк, там и пехота. Всех врагов мы не победим, но сможем их задержать, пока охрана штаба готовится к обороне. Все происходило слишком быстро, рассуждать некогда, и я действовал по наитию. В голове сформировалась мысль – я должен, обязан отыграть хотя бы несколько минут. А еще была непрошибаемая уверенность, что здесь и сейчас со мной ничего плохого не случится. Отчего так и почему? Наверное, из-за того, что я давно находился в тылу. Поэтому рвался в бой, давно себя на это настраивал и хотел пустить врагам кровь. Ведь где-то мои друзья, боевые побратимы из «Фалширма» и полка Кононова, сражаются в тылу противника, а я при штабе, ем тушенку, охраняю генералов и слушаю новости. От этого на душе как-то неуютно.
Моя небольшая группа бежала через разбитые частные дворы на окраине городка, мимо горящих домов, через дым и пепел. Жителей нет, их эвакуировали, и вчера был доклад, что колонну беженцев разбомбила советская авиация. Может быть, «сталинские соколы» подумали, что это тыловая часть 1-й Русской армии? Скорее всего. Хотя сейчас это неважно.
Впереди рев танковых моторов и автоматная очередь. Стоп! Мы замерли, осмотрелись, ничего подозрительного не обнаружили и подготовили противотанковые гранаты. Пулеметчик с ДП вперед, мы следом. Дальше двигались осторожно и вскоре заметили противника.
Улочка заканчивалась. Перед следующей улицей перекресток и какая-то площадка, то ли стоянка для грузовиков, то ли место под строительство готовили. В общем, пятачок пятнадцать на пятьдесят метров невдалеке от железной дороги, которая разрушена советской артиллерией. А на этом пятачке две «тридцатьчетверки» и около взвода советских солдат. Командиры танков на броне, указывали в сторону нашего штаба, махали руками и что-то объясняли командиру красноармейцев. Дистанция между нами и танками метров десять и нас прикрывал дым. Судя по всему, танкист убеждал красноармейцев наступать, а они колебались. Самое время ударить, пока нас не заметили. Два казака с гранатами ловко взобрались на стену разрушенного дома, который пока не горел и покосился в сторону улицы. Я кивнул казакам – начинаем!
Автоматные и пулеметные очереди прошлись по красноармейцам. Кто поумнее, с опытом, тот держался в стороне, но основная часть рядом с танками, в куче, словно бараны, и свинец сделал свое дело. Красноармейцы повалились на землю, моя очередь срезала одного танкиста, а казаки на стене дома метнули гранаты, по две штуки, одну за другой, и скатились вниз.
- Бум-м! Бум-м! Бум-м! Бум-м!
Гранаты взорвались. Они разметали тела мертвых и раненых красноармейцев, повредили один танк, кажется, сбили ему гусеницу, и мы немного отошли.
Над головой засвистели пули. Уцелевшие красноармейцы, которых все еще было больше, пытались нас достать, но им мешал дым пожарищ. А потом в нашу сторону выстрелил танк. Снаряд прошел высоко, вонзился в горящий дом и завалил его. Неплохо. Противника отвлекли и нанесли ему урон, пора отходить.
Прикрывая друг друга, и не отвечая на огонь красноармейцев, мы оттянулись к своему подвалу, и здесь меня встретил Краснов.
- Геройствуете, господин сотник? – с усмешкой, спросил он.
- Так уж вышло, Семен Николаевич, - я пожал плечами.
- Ладно, - он кивнул. – Занимайте оборону. Нам необходимо продержаться один час. Потом подойдет батальон Сахарова, он ударит во фланг прорвавшимся в город большевикам, и мы будем тянуть время до темноты. Ночью отступаем, возможно, с боем, если противник успеет окружить Котельниковский.
Сказав это, Семен Николаевич снова направился в штаб армии, а я с казаками присоединился к солдатам охраны, которые спешно строили баррикаду и высылали на фланги группы прикрытия. До наступления темноты еще четыре часа. Срок немалый, попробуй, продержись. Хотя мы ведь не одни. Скоро гвардейцы подойдут, они неподалеку, а помимо нас в Котельниковском бойцы 5-й пехотной дивизии. Они тоже сражаются. По крайней мере, должны.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Re: Развилка (альтистория на тему ВОВ).
« Ответ #63 : 31 Март 2017, 16:29:55 »
58.

Кругляков. 19.06.1943.

На железнодорожном полотне стояли длинные воинские составы с боевой техникой и горели. Десятки танков, бронемашин и орудий полыхали в огне, а вокруг валялись тела сотен советских солдат. Когда началось нападение, они не были к нему готовы, собирались выгружать технику. Но из степи выскочили танки с крестами на башнях и стали расстреливать эшелон, а потом появилась казачья кавалерия и пехота на грузовиках. Бой был недолгим, и все закончилось очень быстро. Красноармейцев, которые пытались защищаться, перебили, и сопровождаемые казаками танки, двинувшись дальше, ворвались в Кругляков, важный железнодорожный узел между Котельниковским и Сталинградом. А Иван Никитич Кононов, командир рейдовой группировки РОА-ДКС, хмурясь, стоял в ста метрах от пожарища и наблюдал, как пламя облизывает горящую технику и трупы солдат. Краткая передышка, рядом только охрана, и свежеиспеченный казачий генерал размышлял.
Несмотря на хмурый и усталый вид, Кононов был доволен. Даже если его рейдовая группа будет полностью уничтожена, она свою задачу выполнила, отвлекла большевиков, приковала к себе значительные силы противника, вызвала в тылах советских войск панику и нанесла им невосполнимый урон. Как бы дальше ни сложилась его судьба, но слава об этом будет жить долго среди казаков. Натиск! Напор! Лихость! Быстрота действий! Все эти факторы помогли ему осуществить задуманное, когда командующий 1-й Русской армии генерал Туркул приказал ему прогуляться по тылам наступающей Красной армии. Но командующий планировал рейд силами 102-й Донской казачьей дивизии, которая окажет поддержку десантникам Беринга. А Кононов потребовал усиления и получил его. Помимо 102-й дивизии в прорыв пошли дополнительные подразделения: казачья бригада ОСНАЗ полковника Духопельникова, два отдельных танковых батальона из русских дивизий и станичные конные сотни, которые пару недель назад считались охранными. Что было под рукой, то в прорыв и послали, от станицы Курмоярской по направлению к Круглякову.
По сути, Кононов не придумывал ничего нового. Все умное уже придумано и знания прошлого необходимо адаптировать под настоящее. Технические новинки и новые виды вооружения – инструменты, которые помогают воинам выполнять поставленные боевые задачи. А по сути, по-прежнему все зависело от человека. Как он воспользуется оружием, каким образом защитится от вражеского и какую тактику выберет. Так считал Кононов и для примера часто вспоминал волчью тактику казаков.
Волк – хищник и у этого животного можно многому научиться. Предки об этом знали и подсматривали за «серым братом». Они перенимали его навыки, рисовали его образы на знаменах и гербах или брали в свои покровители. Давно в прошлом первобытное существование человека, античный период и средневековье. Однако людям до сих пор есть, чему учиться у волка. И в первую очередь это касается воинского искусства.
Волк питается мясом и охота для него способ прокормить себя и потомство. Основной прием охоты волчьей стаи – под покровом тьмы подобраться к добыче незаметно как можно ближе и настигнуть ее на короткой дистанции. Или гнать жертву широким фронтом, атаковать с разных сторон, наносить серию неожиданных ударов с флангов, принудить жертву изменить направление движения, заставить ее паниковать и прийти в ловушку, к обрыву или в то место, где она, окончательно ослабев, будет повержена. Это притом, что жертва может быть гораздо сильней и быстрей волка.
Так воевали казаки в древности. Так воевали степняки. Так воевали Шкуро, Мамантов и Унгерн фон Штернберг в Гражданскую войну. Так в этой войне воевали советские кавалеристы рейдовых групп Доватора и Белова, немецкие десантники и диверсанты. Воины были настроены на победу, не боялись численного преимущества врага и побеждали. Не надо держаться за шверпункты (города, поселки, укрепрайоны) до последнего солдата. Оставил группу прикрытия, а сам иди вперед. Рвись к вражеским штабам и стратегическим объектам, ломай систему управления и не бейся лбом в оборону. Нет тыла и фронта. Есть только контролируемый хаос и общая цель. Встретил сопротивление, обошел противника по флангу и снова продолжил движение. При необходимости распад крупных отрядов и соединений на подгруппы. Быстрота и маневр. Хорошая подготовка воинов и командиров групп. Полное неприятие дутых авторитетов, которые ничем не подтверждаются. В этом залог успеха. Казачий отряд наносит сотни одновременных хаотичных ударов, которые преследуют общую цель, заставляют противника тратить силы и ресурсы, распылять войска и бегать по чащобам. А потом общий сбор и снова удары. Если необходимо – мелкими стаями. И далее, когда противник дошел до кондиции – окончательный общий удар. При этом, как правило, враг уже настолько устал и запутался, что не оказывает серьезного сопротивления. Бери его голыми руками.
Все это было опробовано Кононовым и другими казачьими командирами в сорок втором году, во время боев за Украину, Дон, Кубань, Ставрополье, Кавказ и приволжские степи. Опыт имелся, и сводная рейдовая группа Ивана Никитича Кононова сразу показала себя во всей красе, когда в десяти километрах от Курмоярской в степи столкнулась с 4-м Донским кавалерийским казачьим корпусом красных. Ну как казачьим? По названию. На деле это были разбавленные красноармейцами остатки 4-го Кубанского казачьего и 5-го Донского казачьего корпусов. После прошлогодних боев и отступлений от них мало, что осталось, жалкие ошметки. Кто из не погиб, тот перешел на сторону казаков Доно-Кавказского Союза или дезертировал. Но раз уж Красная армия наступает на Дон, необходимо соблюсти приличия и показать, что за советскую власть тоже сражаются представители донского казачества. Пусть даже они иногородние или вообще из Башкирии, Казахстана, Куйбышева, Саратова, Ленинграда или Челябинска. Главное – внешние признаки, а не суть.
Итак, 4-й Донской кавалерийский казачий корпус из состава 4-й танковой армии Донского фронта. Соединение третьего формирования, достаточно сильное и мощное. Состав корпуса был известен давно:
9-я Кубанская казачья кавалерийская дивизия.
11-я Донская казачья кавалерийская дивизия.
12-я Донская казачья кавалерийская дивизия.
152-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк.
255-й зенитно-артиллерийский полк.
4-й истребительно-противотанковый дивизион.
68-й гвардейский миномётный дивизион.
1896-й самоходно-артиллерийский полк (СУ-76).
4-й отдельный дивизион связи.
196-й автотранспортный батальон.
353-я полевая авторемонтная база.
30-е отдельное авиазвено связи.
408-й прачечный отряд.
39-й полевой автохлебозавод.
1278-я полевая касса Госбанка.
2357-я военно-почтовая станция.
Донской кавалерийский корпус Красной армии превосходил силы Кононова по численности и мощи минимум в полтора раза. Однако он находился на марше, и его командование было уверено, что Курмоярская давно под контролем советских войск и впереди свои. Имелись донесения, что казаки ДКС уничтожили советский плацдарм на левом берегу Аксая Курмоярского, но никто из командиров 4-го Донского корпуса не мог себе представить наглость заведомо более слабого противника, который без подготовки решится на рискованный рейд. Поэтому, когда танковые батальоны Кононова ударили в лоб и начали расстреливать колонны кавалерии и бронетехники, а на флангах появились тысячи всадников, воцарился хаос, и началось избиение советских конников.
Ночной бой страшен своей неразберихой. Но русские танкисты, которые сидели в советских танках с крестами на башнях, знали, что они должны делать. Не задерживаясь и не ввязываясь в бой, танки РОА и ДКС шли вдоль грунтовых дорог по степи и методично расстреливали противника, а за ними двигались пехотинцы из бригады Духопельникова, которые добивали растерянных красноармейцев.
В ночном небе висели сотни осветительных ракет. Кругом пожары и стрельба. Порой, свои били по своим. Причем ошибки случались с обеих сторон. Однако преимущество было за нападавшими, и утром 18-го июня Кононов доложил в штаб 1-й Русской армии о своей победе. После чего связался с полковником Берингом, который со своими десантниками сначала зацепился за Кругляков, а затем решил его оставить и отступить в сторону Аксая. Как он удержится в степи, Кононов не представлял, но знал, что должен его выручить и, посадив на трофейную технику пехотинцев Духопельникова, повел свою группу дальше. Его цель была неизменна – Кругляков, и он торопился.
По степи, поднимая столбы пыли, катилась конно-механизированная орда. Танки и захваченные у большевиков самоходки, грузовики и бронемашины, а рядом конные сотни и полки. Прекрасная мишень для бомбардировочной авиации. Но советские летчики, наблюдая за этим движением сверху, считали, что видят своих. Слишком много сил было задействовано в наступательной операции по уничтожению 1-й Русской армии, и как обычно в штабах имела место неразбериха.
Кононов торопился, но добраться до Круглякова 18-го числа не успел, так как его войска столкнулись с 57-й гвардейской стрелковой дивизией 1-й гвардейской армии, которая двигалась к линии фронта. И опять встречный бой. И снова сражение. Как и 4-й Донской корпус 57-я гвардейская дивизия не была готова встретить противника в своих тылах, и в ходе четырехчасового полевого сражения, потеряв два стрелковых и один артиллерийский полк, стала отступать. А спустя пару часов, уже в сумерках, по ошибке подверглась мощнейшему авиационному налету советских бомбардировщиков. Что еще больше усугубило хаос и панические настроения красноармейцев.
Ночь прошла относительно спокойно. Кононов собирал рассеянные подразделения и утром они снова были в кулаке. Конечно, имелись немалые потери, были потерявшиеся в степи, отставшие и даже дезертиры. Но ударная сила сохранилась, в строю половина танков, захваченные «сушки», артиллерия и даже две «катюши». Можно воевать дальше и 19-го июня, пополнив трофейным топливом и боеприпасами запасы, рейдовая группа ворвалась в Кругляков, как раз к моменту выгрузки из эшелонов танковой бригады.
Снова полнейший успех. Но что дальше? Над головой советская авиация, которая ведет разведку и пытается понять, где свои, а где враги. В районе Котельниковского бои, предположительно, большевики ворвались в населенный пункт. Верхнекурмоярская снова захвачена противников. На правом фланге 1-й Русской армии разгром, румыны отступили, и из-за этого корпус Скородумова был атакован там, откуда не ждал появления врага. Кругом советские войска и со стороны Сталинграда идут новые дивизии, которые уничтожат его войска в течение нескольких часов.
«Как поступить? Как?» - одна и та же мысль билась в голове Ивана Никитича, а драгоценное время, выделенное ему судьбой на принятие важного решения, истекало.
- Иван Никитич! – прерывая размышления командира, окликнул его начальник охраны. – К нам гости!
Кононов обернулся и увидел подъезжающую «эмку», над которой развевались два флага, российский триколор и знамя Доно-Кавказского Союза. Охрана взяла гостей на прицел, но это оказался Валентин Беринг, который был в форме майора Красной армии.
- Приветствую, Иван Никитич! – Беринг выпрыгнул из автомобиля и подошел к Кононову.
- Здорово, - усмехнулся казак. – Я думал, что тебя уже и в живых нет.
- Как видите, уцелел, - комбат десанта развел руками и пояснил: - Меня когда из Круглякова выбивали, я приказал своим бойцам переодеться в советскую униформу. Вы знаете, где я раньше служил, навыки сохранились, и комплекты обмундирования были. Часть моих десантников стала «советскими солдатами», а другая часть «пленными». Маскарад.
- И большевики тебе поверили?
- А куда они денутся? Главное при таком раскладе - делай морду кирпичом и держись уверенно, побольше ори и тряси корочками СМЕРШа. Был один опасный момент, когда на меня сотрудники НКВД из стрелковой дивизии попытались надавить. Однако я им назвал такие фамилии, что они сразу сдулись. Пообещали пожаловаться на меня в штаб армии, но пока они созванивались и все утрясали, появились вы. В общем, из Круглякова я никуда не уходил.
- С моими казаками как разгляделся?
- Вовремя наши флаги поднял и выслал парламентера. Обошлось без стрельбы.
- Потери большие?
Беринг потемнел лицом:
- Треть личного состава. В строю, не считая раненых, сто семьдесят бойцов.
- Предложения, куда нам дальше податься, есть?
Комбат шмыгнул носом, посмотрел на чистое синее небо, в котором висел советский разведчик, и ответил:
- Из Круглякова надо уходить.
- Это понятно. Однако куда?
- На Сталинград.
- Ты серьезно?
- Да, Иван Никитич. Нас ждут везде, куда бы мы ни рванулись. Но только не там. Пройдем, сколько сможем, а когда упремся, повернем на Аксай.
Кононов обдумал предложение Беринга, решил, что немец прав, и согласился:
- Верно говоришь. Пойдем готовиться к прорыву.
Офицеры погрузились в трофейный автомобиль десантника и умчались. Охрана Кононова, на машинах и верхом, последовала за ними. А разбитые эшелоны еще долго продолжали выгорать, коптить небо и пожирать тела мертвых солдат Красной армии.


Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Re: Развилка (альтистория на тему ВОВ).
« Ответ #64 : 01 Апрель 2017, 19:33:28 »
59.

Котельниковский. 20.06.1943.

В стене пролом. Я осторожно приподнялся, посмотрел на улицу и увидел приближающихся красноармейцев. Они двигались осторожно и постоянно оглядывались, но меня не видели. Сколько их всего, на глаз определить сложно. Однако никак не меньше полусотни. Танков и бронемашин нет.
Приклад автомата уперся в плечо, я прицелился, поймал на мушку ближайшего врага и плавно потянул спусковой крючок. Короткая очередь срезала красноармейца, и меня поддержали бойцы, которые находились рядом и в соседних помещениях разрушенного здания. Противник ответил, и над головой просвистело несколько пуль, которые вонзились в стену, выбили острые осколки кирпича и они прошлись по моей каске. А потом взрывы гранат, наших и вражеских. Но перестрелка была короткой и, оставив на улочке полтора десятка трупов, противник откатился.
Я перезарядил оружие, прижался потной спиной к стене и на мгновение закрыл глаза. Очередная атака отбита. Какая по счету с утра? Девятая или десятая. Пехота отошла и сейчас начнет перегруппировку, а нас накроет артиллерия и придется прыгать в подвал. Плохи наши дела, но мы пока еще держимся.
Вот уже почти сутки идут бои за Котельниковский. Когда нас прижали, к штабу армии пробился 1-й гвардейский батальон полковника Сахарова, а за ним большой сводный отряд солдат 5-й пехотной дивизии РОА во главе с комдивом генералом Менандровым. До вечера мы продержались довольно легко и даже отбили часть Котельниковского. А когда наступила ночь, попытались прорваться и отступить вдоль железной дороги на Дубовское. Однако неудачно. Котельниковский уже находился в окружении и мы, потеряв несколько автомашин и десяток солдат, вернулись в городок.
Штаб армии опять занял свой подвал. Связь с корпусами и дивизиями только при помощи радиостанций. Если пробиваться, то небольшими группами по степи. Однако Туркул получил новые сведения и принял решение держаться. Ему пообещали помощь и прикрытие с воздуха. Судя по всему, обещания прозвучали весомо, и наши генералы воспрянули духом. После чего были сформированы сводные отряды, которые заняли оборонительные рубежи в брошенных домах и подвалах, немногочисленных административных зданиях и на железнодорожной станции.
По сведениям, которые мы получили от пленных, в Котельниковском одна стрелковая дивизия и механизированная бригада противника. Силушка немалая и на рассвете вся эта армада навалилась на нас. А мы… Что мы? Сражались и прикрывали штаб, тянули время, верили в своевременную помощь и радовались тому, что немцы не обманули и отвлекли советскую авиацию…
- Странно… - услышал я голос от соседней бойницы и посмотрел на пожилого подполковника РОА с винтовкой.
Офицера звали Николай Шатов, и полтора года назад он был честным исполнительным командиром Красной армии. Во время обороны Ростова-на-Дону делал доклад представителю Ставки Верховного Главнокомандующего маршалу Кулику о срочной эвакуации артиллерийских складов и некомплекте вооружения для вновь сформированных дивизий. Имелась проблема, не хватало транспорта, и дивизии не были боеготовы. Потребовался крайний, на кого можно свалить вину, и Кулик выбрал своей жертвой Шатова. Сначала кричал на него, а когда подполковник попытался оправдаться и предъявил приказы Кулика, которые можно было назвать вредительскими, маршал набросился на него с кулаками и пистолетом.
В общем, маршал при многочисленных свидетелях избил подполковника, который прослужил в Красной армии больше двадцати лет. И когда немцы погнали советские войска на юг, Шатов остался в Ростове. Какое-то время находился на нелегальном положении, а когда убедился, что немцы не такие звери, как их расписывают, пошел в комендатуру и сдался. После чего Шатова отправили в распоряжение РОА, проверили и он оказался при штабе 1-й Русской армии. А сегодня добровольно вместе с группой штабных офицеров вышел на передовую и пока не пасовал, стрелял неплохо и не трусил.
- Что странно? – уточнил я у Шатова.
- Советская артиллерия молчит, - ответил он.
В самом деле, так и есть. Обычно после каждой атаки нас накрывали из минометов, а пару раз даже крупными калибрами, но сейчас пауза.
- Слышите? – Шатов приподнял указательный палец. – Канонада с юго-запада приближается.
Я прислушался. Снова подполковник прав – канонада приближалась. Значит, помощь уже близко. Однако кто идет к нам на выручку, немцы, румыны или какие-то резервные части ДКС? Мне об этом никто не докладывал, и оставалось только гадать.
- Ну как вы тут? – в помещение вошел обсыпанный известкой и цементной пылью начальник штабной охраны Петя Васильев, который, как и я, принимал участие в обороне.
- Нормально, - я посмотрел на него и вопросительно кивнул: - Какие новости?
- Скоро нас деблокируют.
- Кто?
- Дивизия Шкуро, а вместе с ней черкесы Султан-Гирея, калмыки и сводный полк дивизии Быкадорова.
- Сдюжат?
- Обязательно, у Андрея Григорьевича есть танки и много артиллерии, на Кавказе разжился. А большевикам сейчас уже не до нас.
- Немцы в контрнаступление пошли?
- Да. Они под Калачом-на-Дону хороший ударный кулак собрали, подгадали момент, и пошли к Волге. Говорят, уже Голубинский взяли и Самофаловку отбивают. Если так и дальше пойдет, к вечеру возьмут Сталинград в полукольцо.
- Хорошо бы… - протянул я и задал новый вопрос: - А про Кононова что слыхать?
- Прорвался к Аксаю. Красных накрошил столько, что вся степь в трупах, трофеи богатые взял и сел в оборону, ждет помощи.
- Красиво по тылам коммунистов Петр Никитич прогулялся.
- Точно, - согласился со мной Васильев и пошел дальше.
Мы просидели на позициях еще час. Большевики не наступали, артобстрелов не было, а небо над нами по-прежнему чистое, ни чужих самолетов, ни своих. А когда нас деблокировали, и пластуны 1-й Кавказской казачьей дивизии при поддержке танков стали выдавливать красноармейцев из Котельниковского, а калмыки с черкесами двигались по степи и обходили противника с флангов, я вышел на улицу и медленно направился к нашему подвалу. Где мои казаки? Во время боя всех раскидало, многих видел, были живы. Но, наверняка, кто-то погиб и получил ранения, а я командир и обязан о них позаботиться.
Добравшись до подвала, я обнаружил перед входом в подземелье казаков моей группы. Они стояли над телами двух наших павших товарищей и, сняв каску, молча, я присоединился к ним. В полукилометре бой. Через дорогу в штабе суета, снова связисты волокут телефонный кабель и бегают солдаты. Но все это нас пока не касалось. Мы смотрели на мертвых братьев, и каждый думал о своем.
Впрочем, стояли недолго. Противно завыли мины, большевики решили напоследок напомнить о себе, и мы попадали наземь, а затем, прихватив с собой наших мертвецов, спустились в подвал.
- Погиба! – из темного угла слабым голосом позвал меня Семен Николаевич Краснов.
Я подошел к нему. Он сидел на старых досках, был бледен и осторожно баюкал перевязанную левую руку.
- Выжил все-таки? – снизу вверх, посмотрев на меня, сказал он.
- Так точно, господин генерал, - стоять было трудно, я присел на корточки и положил автомат на колени.
- Ты везунчик, сотник. Как и твои казаки.
- Дело не в везении.
- А в чем?
- В опыте.
- Да, наверное, ты прав. Но везение тоже имеет место быть, я знаю, о чем говорю. Как там наверху?
- Мины, - я был краток.
- Большевики отступают?
- Да.
- У тебя спирт есть?
- Нет.
- Жаль.
Краснов помедлил и, желая высказаться, сбросить с души груз, сказал:
- Знаешь, сотник, а я ведь был за то, чтобы уничтожить твою группу, когда вы золото Кубанской Рады притащили. И я такой не один.
- Я догадывался об этом, Семен Николаевич, и никого не виню. Окажись я на вашем месте, скорее всего, тоже за это выступил. Поэтому обид нет и быть не может. Каждый на своем месте.
- Это хорошо, что ты все понимаешь, и пока мы с тобой без посторонних, хочу еще кое-что сказать.
- Если секретное, то не стоит. У меня в голове уже столько тайн, что иногда страшно становится.
Семен Николаевич еле заметно улыбнулся, по крайней мере, попытался изобразить улыбку, а потом продолжил:
- В этот раз большевиков отобьем, уже почти отбили, и мы получим передышку. Но потом они снова придут, и опять будет литься кровь. Но главный враг даже не они. Он внутри. Мы сами между собой постоянно спорим и грыземся. Нет единства и это хуже всего. Одни за веру спорят, другие за форму правления, третьи ищут компромиссы с коммунистами и надеются договориться с Йоськой Сталиным, четвертые уже с англичанами и американцами за нашими спинами пытаются сговориться, а пятые хотят Петра Николаевича подсидеть. Если смотреть снаружи, мы крепки, а если изнутри, сразу видны червоточины. С этим пора кончать, нельзя давать слабину, и потому скоро будет создано Министерство Государственной Безопасности Доно-Кавказского Союза.
Он сделал паузу и я спросил:
- Как НКВД?
- Именно.
- И моя группа перейдет в ведение Госбезопасности?
- На лету все схватываешь. Отдел «Контроль» станет частью МГБ и вы, конечно, тоже. Или ты против?
- Надо посмотреть, что получится, и чем именно новая структура станет заниматься.
- А если останешься недоволен?
- Постараюсь перевестись в армию. Например, к Берингу.
- Ну да… Вы старые друзья… Но с этим не торопись… Послужи и осмотрись, потом поговорим об этом подробней…
- Понял вас, Семен Николаевич.
- Вопросы есть? – Краснов поморщился от боли в руке.
- А как на это отреагирует СВР? Мы ведь вроде с этим Союзом сотрудничали.
- Не обращай внимания. СВР всего лишь прикрытие для одного человека, который ведет свою собственную игру.
- Бискупского?
- Почему Бискупского? – удивился генерал.
- Ну как же… Я слышал, что именно он стоит во главе СВР…
- Это не так. Иногда его выставляют на передний план, как громоотдвод, чтобы он к себе внимание привлекал. Но на деле он фигура на шахматной доске.
- И кто же этот таинственный игрок, который стоит хитроумные комбинации?
- Послужишь в МГБ и все узнаешь. Всему свое время.
Краснов замолчал. Обстрел прекратился и, оставив генерала дальше баюкать руку, я вышел из подвала и закурил.
Пыхнул папироской и задумался. С того момента, когда я, боец Красной армии, принял свой первый бой, не прошло и двух лет. А событий за этот срок столько, сколько иному человеку за всю жизнь не пережить. Судьба играла со мной, и вот ее очередной финт – в самом скором времени я окажусь в структуре МГБ Доно-Кавказского Союза. Хорошо это или плохо, сказать пока не могу. Смутно все, много странностей вокруг и тайн.
«Ладно, - подумал я, выбрасывая недокуренную папиросу, - живы будем, не помрем, нам бы день простоять и ночь продержаться, как писал советский писатель Гайдар».
На улице рев танкового мотора. Я решил, что это снова прорвались советские танки, и хотел схватиться за оружие, а потом спрятаться. Но оказалось, что танки наши, из механизированного батальона 1-й Кавказской казачьей дивизии. А впереди стандартный советский КВ-1, который был захвачен казаками в одном из сражений и снова поставлен в строй. Машина серьезная и грозная, а на ее броне сидел мой родственник Кондрат, который меня не узнал и, спрыгнув наземь, окликнул:
- Казак, где тут штаб армии?
- Здорово, дядька, - поприветствовал я его и шагнул навстречу. – Не узнал? Значит, быть мне богатым. Ты уже на месте, штаб напротив.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Re: Развилка (альтистория на тему ВОВ).
« Ответ #65 : 02 Апрель 2017, 16:11:33 »
60.

Сталинградская область. 20.06.-10.071943.

Из мемуаров генерала Антона Васильевича Туркула:
«Следует признать, что план моего противника Константина Георгиевича Рокоссовского, этого талантливого польского шляхтича, мог принести ему победу. Танковые и механизированные соединения 1-й гвардейской, 4-й и 5-й танковых армий, под прикрытием авиации, которая на участке Донского фронта временно завоевали превосходство в воздухе, рванулись на Котельниковский. Они ожидали встретить здесь румынские дивизии и вспомогательные разрозненные части. Сопротивление должно было быть незначительным и, захватив Котельниковский, советский военачальник планировал повернуть войска на северо-запад, выйти на Красный Яр, Цымлянскую, Чертковскую и Морозовск. А затем сдавить немецкую группировку в районе Калача-на-Дону клещами с трех сторон и полностью уничтожить. После чего уже никто не смог бы ему помешать овладеть Новочеркасском, Ростовом и пробиться к Азовскому морю.
Однако на пути советских войск оказались не румыны, венгры и охранные части Вермахта, а 1-я Русская армия, которая, несмотря на нехватку артиллерии и боеприпасов, неготовность некоторых солдат сражаться против соотечественников и отсутствие авиационной поддержки, остановила лучшие армии Донского фронта. Враг запнулся и потерял темп. В его тылах действовала группировка Ивана Никитича Кононова и парашютисты полковника Беринга. Без сомнения, в том, что 1-я Русская армия удержала свои позиции и не была полностью уничтожена, их огромная заслуга. Если бы не этот рейд и своевременная высадка десанта, Рокоссовский достиг бы своих целей. Но храбрость и решимость русских солдат, лихость и бесстрашие казаков, сделали свое дело. Мы устояли. Рейдовая группа нанесла противнику огромные потери, а войска, которые обороняли позиции вдоль Аксая Курмоярского, проявили выдержку и сдержали натиск танковых советских полчищ. А когда казалось, что положение безнадежно, офицеры штаба армии пошли в бой простыми стрелками и я был готов уничтожить документы, подоспела долгожданная помощь. К нам прорвались казаки и горцы: 1-й Кавказская казачья дивизия Шкуро, сводные подразделения 2-й Донской казачьей дивизии Быкадорова и черкесы «Дикой дивизии» Султан-Гирея. Немецкая авиация, наконец-то, смогла обеспечить нам прикрытие с воздуха, Котельниковский был отбит и советские войска отступили.
Тот день, 20-е июня, запомнился мне на всю жизнь. Городок разрушен. Кругом трупы и горящая техника. Из дивизий и корпусов поступают доклады об огромных потерях. Кругом дым и чад. Однако перелом уже произошел, и я вернулся к делам моей армии.
Под ударами немецких войск, 4-й танковой и 6-й полевой армий, советская оборона рухнула. К исходу дня танки генерал-полковника Эдгарда Рауса и гренадеры генерал-полковника Фридриха Паулюса ворвались в Самофаловку. А вечером следующего дня они захватили Ерзовку и Дубовку. Сталинград снова оказался в кольце. Три советских армии были окружены, и Рокоссовский стал готовить операцию по их деблокированию. Внимание обеих сторон оказалось приковано к Сталинграду, в районе которого разгорелось ожесточенное сражение, и для нас это было огромным благом. Советские войска нас не атаковали, немцы пытались не выпустить армии Рокоссовского из котла, а части 1-й Русской армии в это самое время, постоянно получая подкрепления, медленно продвигались к Волге.
22-го июня мы захватили Верхнекурмоярскую, которая находилась на нашем левом фланге. А на правом фланге 1-й пехотный корпус РОА генерала Скородумова вернул контроль над Кануково и Обильным.
23-го июня выбили советские войска из Кругляково и соединились с рейдовой группой Кононова в Аксае.
24-го июня без боя вошли в окруженный Перегрузный, где нам сдались два батальона советских войск.
25-го июня линия фронта стабилизировалась вдоль реки Есауловский Аксай.
26-го июня овладели населенными пунктами Верхнекумский и Капкинский, а передовые подразделения армии вышли к реке Мышкова.
Все делалось осторожно и без спешки. Германское командование нас постоянно подгоняло, но я ссылался на огромные потери, некомплект личного состава и неготовность войск наступать. Силы у нас были, но ложить в безумных атаках тысячи русских солдат и казаков, чтобы угодить немцам, я не собирался, и это была правильная тактика. Пока немцы и большевики сражались за Ерзовку и Самофаловку, мы собирали трофеи и проводили перегруппировку войск. Наконец-то, прибыл 3-й пехотный корпус Владимира Владимировича Крейтера, а вслед за ним Херсонская дивизионная группа «Фон Панвиц». Именно эти войска и 1-я Кавказская казачья дивизия выдвинулись в авангард, а потрепанные дивизии отошли в тыл. И что немаловажно, в мое распоряжение передали 531-й Калмыцкий корпус и 162-ю туркестанскую пехотную дивизию.
Тем временем 27-го июня Рокоссовский смог прорвать кольцо окружения, а затем оттеснить немцев обратно к Калачу. Но это было временно. Немцы наносили один удар за другим, и Ставка Верховного Главнокомандующего приказала войскам Донского фронта покинуть Сталинград. Насколько я знаю, Рокоссовский пытался возражать. Однако после провала наступательной операции и огромных потерь Донского фронта к нему уже не прислушивались. А вскоре советского шляхтича отозвали в Москву, и на его место был назначен генерал-лейтенант Власов, который до этого возглавлял Юго-Восточный фронт и провел несколько удачных десантных операций в низовьях Волги и вдоль побережья Каспийского моря. Враг старый и хорошо знакомый, я сталкивался с ним под Москвой. В отличие от своего предшественника новый командующий Донским фронтом, который, наверняка, вскоре снова станет Сталинградским, со Ставкой не спорил. Генерал Власов вывел войска из Сталинграда на прежние позиции и линия фронта замерла.
Все это происходило с конца июня по начало июля. За этот срок 1-я Русская армия отбила у большевиков Логовский, Громославку, Тингуту, Бузиновку, Красноармейск и Бекетовку, а затем вышла к великой русской реке. После чего меня вызвали в штаб группы армий «Центр» и моя армия получила приказ держать оборону вдоль Волги. Крайняя точка левого фланга – Бекетовка. Крайняя точка правого фланга – Астрахань. Предстояло растянуть армию на сотни километров и не давать противнику перебраться на правобережье. Задача не такая уж сложная, как может показаться, тем более что в мое подчинение переходили дополнительные силы. Помимо туркестанцев и калмыков, моторизованная дивизия словаков, румынская кавалерийская бригада и Хорватский пехотный корпус.
Я отдал воинское приветствие, подтвердил получение приказа и отбыл в войска. 

Эпилог.

Новочеркасск. 12.07.1943.

Наступление советских войск на Дон провалилось. Донской фронт генерала Рокоссовского откатился на исходные рубежи, и наступило очередное временное затишье. Доно-Кавказский Союз вздохнул с облегчением и все, кто был готов удрать, слезли со своих чемоданов, но далеко их не убирали, ибо люди понимали, что это не конец и война продолжается. В мясорубке под Сталинградом немцы, как и большевики, понесли большие потери. Однако СССР может позволить себе лишиться ста тысяч солдат и затем быстро восполнит утрату, а Германия переносит эту потерю уже с трудом. И кто знает, каким будет исход следующего сражения? Возможно, Вермахт окончательно надорвется и откатится на запад, а мы останемся одни против всей мощи Красной Армии. Миллионы против десятков тысяч, если не учитывать войска РОА. Сможем ли выстоять? Вряд ли. Но сдаваться мы не собирались. Говоря «мы», я не имею в виду тех, кто при первой опасности сбежит или решит отдаться на милость победителя. Мы – это казаки, для которых Казакия и Присуд не просто слова, а Родина, за которую не жаль отдать жизнь. Поэтому мы будем биться за нее при любом раскладе, как бы ни пошли дела. Я, сотник Андрей Погиба, это прекрасно понимал и, вернувшись в Новочеркасск, выкроил один выходной день и потащил Анну регистрировать наш брак. Хорошо бы повенчаться, но в церквях длинная очередь, а времени нет.
Свадьбу сыграли на следующий день, без особой помпы и были только свои. Весь взвод, кто не в госпиталях и не на службе, полным составом, с семьями собрался на нашей базе, где уже были накрыты столы. Это против всех правил и нарушение уставов. Я это знал, но сознательно поступил именно так. Во-первых, потому что после боев за Котельниковский был период наплевательства на приказы, инструкции и уставы. А во-вторых, Новочеркасская база уже через пару дней перейдет в собственность местного батальона ШУПО, а мы переберемся в Ростов-на-Дону и перестанем быть тайным отрядом. Уже объявлено о создании МГБ (Министерства Государственной Безопасности) и в нем будет ЦСН (Центр Специального Назначения), в который мы войдем в полном составе.
Веселились от души, без оглядки на войну и возможный гнев начальства. Гости пили и танцевали, а мы с Анной много раз слышали «Горько!» и целовались. А когда ближе к полуночи база опустела, и на территории остался только караул, я отправил жену домой, а сам задержался.
Для начала обошел базу и прикинул, что мы заберем с собой в Ростов. Посетил арсенал и гараж. А потом вышел на крышу недостроя, присел на табуретку и, глядя на засыпающий Новочеркасск, закурил.
С реки дул свежий ветерок, и он уносил сизый папиросный дымок в сторону. Один за другим гасли городские огоньки. А у меня на душе было так спокойно, что я сам себе удивлялся. Вроде бы столько дел и забот, за спиной куча трупов, плен, ранения, госпиталя и тайны, за которые меня легко могут списать. Но в данный момент все это меня не заботило.
«Приятное состояние – надо его запомнить», - подумал я и, докурив папироску, поднялся.
В конце концов, у меня сегодня брачная ночь, пора к жене под бочок. А что будет завтра, разгребем. Главное – нет страха, а Доно-Кавказский Союз, с которым связана моя судьба, отыграл еще немного времени. Пусть полгода, при самом удачном раскладе даже год, это уже немало и можно многое сделать. Но об этом рассказ пойдет позднее.

Конец.