Автор Тема: Правда людей.  (Прочитано 23102 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #90 : 20 Ноябрь 2013, 19:40:29 »
Глава 13.

  Из личных воспоминаний Андрея Черкашина "Как это было".

  Как историк минувшей войны и непосредственный участник тех событий, я могу сказать, что кровавые события, которые произошли в городе Невинномысске в декабре четырнадцатого года, никем специально не планировались. И все, что было, являлось следствием случайности, которую можно смело назвать роковой. Правительство не было заинтересовано в дестабилизации обстановки на юге страны до лета следующего года и Невинномысск, крупный транспортный узел, который связывал Центральную Россию и Кавказ, при любом раскладе, не должен был пострадать. Сторонники Кавказского Имарата и боевики из радикальных исламистских организаций тоже собирались с силами, строили планы и переходить к активным боевым действиям в течение зимы не планировали. Партизанская бригада "Юг" только-только стала превращаться в боевую организацию и находилась в стадии формирования. Ну, а местным жителям, в большинстве спокойным и мирным гражданам, превращать свой город в поле боя тем более не хотелось.
  Однако кровь пролилась, погибли люди, и это повлекло за собой череду других смертей. А началось все с того, что на перекрестке улиц Калинина и Гагарина, в районе ЦУМа, встретились две группы кавказцев и между ними, после короткой словесной перепалки, произошел конфликт на религиозной почве, который перерос в драку со стрельбой. Так записано в материалах следствия и в этом не было ничего необычного, поскольку столкновения между последователями суфийского течения ислама (традиционного для Кавказа) и салафитского (радикального) происходили не только на территории южных республик, но и по всей стране. При этом коренные жители, как правило, не понимали, из-за чего спорят чернявые джигиты, и большинству было наплевать, сколько ЛКН получило травмы или погибло. Ибо как думало большинство? Лишь бы меня не коснулось, а чингачгуков не жаль, чем больше их в землю ляжет, тем лучше и нам спокойнее. Такой вот бытовой нигилизм. Да только в этот раз драка переросла в настоящее побоище и задела многих.
  Возле ЦУМа, выкрикивая непонятные слова, сошлись в жестокой рукопашной схватке полтора десятка крепких мужчин. Броски. Удары. Выбитые зубы. Хрипы. Кровавые брызги. Порванная одежда. Последователей суфизма оказалось больше, и они начали одолевать своих противников, которые, кстати сказать, были с ними из одного района. Салафиты стали отступать и тогда один из них, отскочив в сторону, подбежал к своей машине, открыл багажник и достал боеготовый АКМ. После чего он открыл беспорядочный огонь, в две длинные очереди опустошил рожок, запрыгнул в машину и скрылся.
  Общий итог драки следующий. Кавказцы разбежались. Полиция прибыла с опозданием. Возле ЦУМа остались двое убитых, уроженец города Ботлих (Республика Дагестан) сорокалетний Рамзан Рамазанов и тринадцатилетняя школьница Юля Воропаева. Плюс семь человек получили ранения разной степени тяжести, в основном порезы от разбитой пулями витрины, и были отправлены в больницу.
  Естественно, был объявлен план "Перехват" и полиция приступила к поиску вооруженного преступника, а народ, который уже имел опыт народных сходов, начал собираться возле здания городской администрации и требовать справедливости. И, возможно, все удалось бы предотвратить, и последующие кровавые события могли быть отодвинуты. Но местная власть растерялась. К людям никто не вышел, видимо, мэр города испугался, а начальник ОВД получил от краевого начальства указание при помощи полицейских и прикормленных казаков выхватывать из толпы самых горластых горожан и не допускать беспорядков, провокаций и возможных погромов. Так уже было, в две тысячи двенадцатом, после убийства Николая Науменко, когда зарезавшие молодого парня братья Акаевы спокойно и беспрепятственно уехали в родной Грозный. Тогда власть тоже испугалась и по приказу начальника ГУ МВД по Ставропольскому краю генерал-лейтенанта Олдака, который прибыл на юг с Алтая, где он оказался замешан в коррупционном скандале, полиция и ОМОН хватали всех, кто шел на народный сход.
  Теперь сценарий повторялся. Недовольство людей планировалось задавить в зародыше и первое, что власти сделали, приказали отключить в городе мобильную связь и выставить на выездах из города усиленные наряды ДПС, а затем в толпу вклинились сотрудники полиции и реестровые казаки. Хотя, какие там казаки? В основе дармоеды и бывшие милиционеры, которые продолжали служить за деньги. Ведь как в свое время сказал советник президента по делам казачества покойный генерал Трошев? "Мы создадим новое казачество из чего угодно без так называемых казачьих потомков, тянущих нас назад к феодализму". Вот и создали ряженое войско.
  Впрочем, речь не о казаках, они разные бывают, а о событиях в Невинке. Сотрудники полиции нацелились на группу наиболее агрессивно настроенных мужчин, вокруг которых и собиралась толпа. В центре этой массы находился отец погибшей при перестрелке девочки работник завода измерительных приборов "Энергомера" Александр Воропаев. И хотя сам он человеком по жизни был спокойным, именно Воропаев стал тем, на кого стали равняться возмущенные горожане. Значит, требовалось лишить толпу, которая пока еще не перешла к активным действиям, лидера. Все правильно. Однако полицейские не учли одного простого факта. Год четырнадцатый отличался от двенадцатого очень сильно и люди изменились. Они стали злее, потеряли страх и были готовы защитить себя.
  Что поделать? Очередной промах районных блюстителей порядка, которых никто не готовил к тому, что им придется работать с большими массами народа и разгонять митинги. И когда полицейские, пробившись к Воропаеву, схватили его и потащили в "черный воронок", люди попытались отбить несчастного отца, который стал их знаменем. После чего один из полицейских, для острастки, выстрелил вверх, а неизвестный человек выкрикнул заветные слова, которые стронули лавину. "Мочи козлов!" - разнеслось над площадью, а далее события развивались спонтанно и непредсказуемо.
  Зажатых в толпе полицейских и реестровых казаков смяли за несколько секунд. В руках у людей появилось табельное оружие правоохранителей, которых затаптывали ногами, и снова над площадью разнеслись выкрики, на этот раз от нескольких людей:
  - Потребуем ответа от мэра!
  - Начальника полиции сюда!
  - Нет! Надо брать горадминистрацию и полицию!
  - Люди, пошли!
  - Чего мы ждем!? Чтобы нас всех перестреляли!?
  - Бей тварей!
  - Мужики! Что вы стоите!? В нас стреляют!
  Далее разгоряченная толпа разделилась.
  Часть людей, отобрав оружие у не успевших разбежаться полицейских, вломилась в администрацию и взломала кабинет мэра, который, по свидетельству очевидцев, дрожал от страха и пытался дозвониться до краевого начальства. А затем, после короткой беседы, в ходе которой "хозяина города" избивали, толпа выкинула его из окна и частично разошлась, а кто остался, тот приступил к мародерке.
  Другая часть горожан направилась в ОВД, но полицейские сразу же оказали сопротивление. Завязалась ожесточенная перестрелка, и было убито несколько человек, среди которых оказался Воропаев. Но это бунтующих не остановило, а наоборот, разозлило. К почуявшим вкус крови и потерявшим чувство реальности бунтовщикам, они же восставшие, они же повстанцы, стали подходить подкрепления, и многие горожане были вооружены. Но взять здание ОВД они смогли не сразу, а только через пару часов, когда кто-то додумался подогнать к нему тяжелый трактор и снес угол дома. Вот через этот пролом восставшие и смогли проникнуть внутрь и учинили там резню. Ведь после событий на площади полицейские сдаваться не собирались, а поскольку потери с обеих сторон уже достигли десятка убитых, толпа требовала возмездия и никого щадить не собиралась.
  Тем временем, помимо группы, которая заняла горадминистрацию и штурмующего ОВД сводного отряда, сформировалась еще одна колонна. В основе там были студенты, которые главными врагами видели выходцев с Кавказа, и они направились в свои учебные заведения. Первой остановкой этой колонны, которая постоянно увеличивалась в числе, стал НИУБП (Невинномысский институт управления, бизнеса и права), где произошла стычка с несколькими выходцами из Чечни, был избит преподаватель и попытавшийся заступиться за него охранник. Вторым на очереди оказался технологический институт, где арматурой были забиты насмерть сразу два выходца из Уганды, не кавказцы, но тоже, по мнению молодежи, черные. Далее толпа, в которой было уже свыше трехсот человек, половина школьники, атаковала экономико-правовой колледж и энергетический техникум, а затем, уже вечером, молодежь захватила ДК "Энергетик".
  Это что касательно жителей сто двадцатитысячного города, из которых участие в беспорядках принимало не более семи-восьми процентов, а остальные отсиживались по домам и квартирам, и ждали, что им скажут по телевизору. А помимо них в городе появилась другая вооруженная сила, приезжие из Кавказа, большинство из которых находилось в Фабричном районе. Именно туда стали стекаться избитые студенты-мусульмане и там же находились виновники драки с перестрелкой возле ЦУМа. И как только в городе прозвучали первые выстрелы, из тайников стало извлекаться оружие, которого было немало, не только стрелковое, но и гранатометы, и пулеметы, и даже один противотанковый комплекс. Судя по всему, эти закладки делались боевиками, знавшими, что вскоре федеральный центр даст им послабление и разрешит резать русских. Однако это только моя догадка и если говорить по факту, всего через несколько часов после захвата горадминистрации в Невинномысске уже было четыре вооруженных отряда.
  Первый, понятное дело, мародеры в местном Белом Доме, численностью до сотни человек, к которым присоединилось немало пенсионеров, и главным лозунгом для них стал один - грабь награбленное, а целью становились близлежащие магазины. Второй отряд находился возле ОВД. Это около ста пятидесяти активных бойцов, которые не знали, что делать дальше, но понимали, что отвечать за свои действия придется, и собирались держать оборону. Третий, националистически настроенная молодежь в ДК "Энергетик", где не было единого лидера. И четвертый отряд мусульманский, не менее ста человек под предводительством самозваного амира Сайфуллы Бородача. А в дополнение к ним было множество мелких бандитствующих и хулиганствующих звеньев, ночные шакалы из гопников и около криминальных элементов, которые вскрывали банкоматы и пытались под шумок нажиться.
  Это расклады в городе на момент наступления ночи и теперь о властях.
  О том, что происходило в городе на самом деле и какова ситуация, в Ставрополе практически ничего не знали. Последний доклад, пока не прервалась телефонная связь с городом, был из осажденного ОВД и главный полицейский города кричал в трубку, что здание атакует настоящий боевой отряд. И полицейского можно было понять, он находился под огнем и потому нес околесицу. Но на основании его доклада принимались решения, и высланный из краевого центра отряд полицейских остановился на трассе Ростов-Баку, перед въездом в Невинномысск. Неправильно. Но никто из облеченных властью начальников не хотел брать на себя ответственность. Все ждали толчка сверху, а на мнение прошедших через горячие точки омоновцев, а позже спецназовцев ФСБ, внимания не обратили. Генералы решили ждать подкреплений, а рядовым и офицерам оставалось только выполнять их приказ.
  Кстати, о подкреплениях, они были высланы и всю ночь, пока в городе царило безвластие, шли локальные стычки между местными жителями и кавказцами, горели дома и грабились магазины, на окраине Невинномысска происходило сосредоточение сил. Полиция, "Альфа", военные и наемники из ЧВК "Омикрон". Подразделений стягивалось много и уже к утру на федеральной автотрассе М29 скопилось не менее тысячи хорошо подготовленных и отлично вооруженных бойцов при поддержке бронетехники и спецтранспорта. Электричество в городе отключилось еще ночью, и кто это сделал, до сих пор неизвестно. Телефонная связь пропала. Выезжающие из Невинномысска люди добавляли неразберихи, потому что каждый говорил свое. А руководитель операции по освобождению города генерал-майор полиции Жабрин приказал проверять беженцев из зоны конфликта на предмет причастности к бандитским и террористическим группировкам, и никуда их не отпускать.
  В общем, в городе и вокруг него воцарился хаос, и дошло до того, что по улицам свободно бродили сбежавшие из местного психоневрологического интерната пациенты и буйно помешанные из психбольницы номер два. И в это же время по железной дороге, которую на тот момент еще не перекрыли, согласно расписания, следовали поезда и электрички. По трассе двигались автобусы, грузовики и легковые автомобили. В прилегающем к Невинномысску населенном пункте Кочубеевское все было спокойно, если не считать беглецов из города.
  В семь часов утра федеральные силы, при поддержке вертолетов, начали полноценную разведку, готовились к полноценному штурму и по-прежнему ждали приказов. Командир бригады "Юг" полковник Гаврилов, о котором я тогда ничего не знал, только выехал из Ставрополя. Так что как на ситуацию ни посмотри, сплошной разброд, никто и ни за что не отвечал. Сюрреализм какой-то. И в этот момент на железнодорожную станцию Зеленчук, одну из двух в Невинномысске, прибыла электричка Кавказская - Минеральные Воды, в которой был я со своими друзьями. Вот так судьба кинула меня в пекло, и мы, сами того не ожидая, раньше срока, оказались на войне...

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #91 : 22 Ноябрь 2013, 19:56:05 »
***

Ставропольский край. Зима 2014-го.

  - Андрюха, сейчас выходим.
  Черкашина толкнули в бок и, проснувшись, он открыл глаза. На соседнем сиденье находился его ровесник, двадцатилетний Макс Холостяков, худощавый жилистый блондин.
  - Зачем ты меня разбудил? - Черкашин посмотрел в окно, за которым проплывал высокий забор какого-то завода, и добавил: - Мы ведь только в Невинке и до Минеральных Вод далеко.
  Холостяков кивнул в сторону соседнего вагона:
  - Потап приказал.
  - Тогда понятно.
  Андрей поудобней пристроил чехол с видеокамерой, вытащил из-под сиденья туристический рюкзак, положил его на колени и, дожидаясь, пока электричка остановится, снова закрыл глаза и задумался.
  С Жекой Потапенко, которого все называли Потап, два закадычных друга, Черкашин и Холостяков познакомились еще в детстве. В родном Ростове они жили в одном доме, и хотя Потап был старше Андрюхи и Макса на четыре года, они приятельствовали и именно он пристрастил друзей к поиску. Романтика. Бродить с поисковиками по дебрям и находить то, что похоронено в земле, в основном эхо Великой Отечественной войны и останки павших бойцов, которые затем передавались в военкомат. Но увлечение скоро прискучило приятелям. Тем более, что старший товарищ ушел в армию и остался служить по контракту в спецназе ГРУ, в отряде, который базировался в поселке Степной и часто выезжал в командировки на Кавказ. Ну, а друзья стали студентами РГУ, благо, родители помогали, и про Потапа они вспоминали редко.
  Однако судьба вновь свела эту троицу. Так случилось, что младшего брата Холостякова, тринадцатилетнего Володьку, покалечили выходцы с Кавказа, которых практически сразу поймали. Но справедливость не восторжествовала, кавказцев выпустили, и друзья решили наказать их самостоятельно. А тут как раз Потап объявился, в отпуск приехал, и толкнул такую тему, что наказывать обидчиков Володьки надо. Да только делать все нужно по уму и при поддержке реальных людей, которые думают о будущем страны и готовятся к ее освобождению от жидов и черных беспредельщиков. Однако для начала Черкашину и Холостякову, крепким ребятам, но без реальной боевой подготовки, следовало бы пройти обучение в тренировочном лагере.
  Что за лагерь? Чему там будут обучать? Где он находится, и кто именно проводит обучение будущих борцов за освобождение родины? На эти вопросы Потап не ответил. Однако прямым текстом заявил, что он собирает группу для отправки в этот тренировочный центр и приглашает друзей поехать с ним.
  Говорил Жека Потапенко очень убедительно - это он умел, и в итоге, без долгих уговоров, парни согласились пройти обучение в лагере партизан, и уже через три дня на поезде Москва-Новороссийск, вместе еще с несколькими парнями, прибыли на станцию Кавказская. Там к группе присоединилось еще девять человек, и они сели в электричку до Минеральных Вод. Ехали в разных вагонах, чтобы не привлекать к себе внимание работников полиции, и в дороге Черкашин не раз пожалел, что согласился оставить учебу и по зиме ехать куда-то в горы, навстречу неизвестности. Но выказывать слабость и поворачивать назад, Андрей не любил, а потому продолжал путешествие и старался не думать о том, что за прогулы его и Холостякова могут исключить из университета. Впрочем, парни подстраховались, оформили себе липовые медицинские справки со всеми положенными печатями, и на две-три недели их должно было хватить, а родители парней были уверены, что они уехали на юг по путевке от университета...
  - Андрюха, глянь!
  Голос друга вновь вернул Черкашина в реальность и, посмотрев в окно, он увидел, что в городе пожары. Один. Другой. Третий. Здания горели в разных концах Невинномысска. Но это было не главным. В утреннем сумраке, над городом проносились ясно различимые очереди трассеров, и на общем фоне это выглядело, словно кадры из военного кинофильма.
  - Что это? - спросил Черкашин.
  - Кажется, война, про которую Потап говорил. Он еще на Невинномысской станции что-то заметил и с полицейскими на перроне разговаривал. Наверное, тогда и решил с электрички сойти.
  - Понятно, - Андрей помедлил и задал другу вопрос: - Слушай, Макс, а нам с тобой это нужно?
  - В смысле?
  - Ну, война эта... Заваруха... Может, отскочим в сторону, пока не поздно?
  - Не знаю, - Холостяков пожал плечами. - Но я с Потапом, верю ему. Да и за братишку моего покалеченного посчитаться надо. Пусть не дома, а в другом месте. Опять же ребята с нами нормальные и бросать их было бы подлостью. А ты хочешь уйти?
  Черкашин покачал головой:
  - Если ты остаешься, то и я с тобой.
  Тем временем электричка Кавказская - Минеральные Воды остановилась на станции Зеленчук. Макс встал и направился на выход, а Андрей последовал за ним.
  Парни оказались на перроне, который продувался холодным ветром с реки, зябко поежились и подошли к Потапу. Все члены группы сделали то же самое, и когда вокруг лидера собралось семнадцать человек, молодые и спортивные парни славянской внешности с объемными рюкзаками, к ним подбежали вооруженные "сучками", автоматами АКСУ, полицейские, которых было двое.
  - Старшина Петров, линейный отдел внутренних дел Минераловодского УВД, - представился один, пожилой усач. - Ваши документы, граждане.
  Потап спокойно улыбнулся, кинул взгляд на второго полицейского, который, словно готовый к броску пес, настороженно замер чуть в стороне от напарника, и достал паспорт. Его примеру последовали остальные, и пока полицейский просматривал документы, старший в группе спросил его:
  - Товарищ старшина, а что это в городе происходит?
  - Беспорядки, - пробурчал усталый полицейский. - Русские с кавказцами дерутся, а бандиты под шумок беспредел творят.
  - А правда, что ОВД захватили и администрацию?
  - Правда, - неохотно выдавил старшина.
  - Ясно.
  - А раз ясно, то прыгайте обратно в электричку, молодые люди, и езжайте отсюда. Нам приезжие не нужны, сами разберемся. Без туристов. Вы же туристы?
  - Конечно.
  Жека окинул пустой перрон взглядом, и сделал то, чего Андрей не ожидал. Двумя руками он сильно толкнул старшину на его напарника и оба полицейских упали. Документы парней разлетелись, а Потап подскочил к блюстителям закона и выкрикнул:
  - Парни! Вяжем их!
  Черкашин и Холостяков растерялись, зато остальные, будто ждали такой команды, и сворой налетели на полицейских. После чего их автоматы вместе с боеприпасами и рациями оказались в руках парней, а Потап махнул рукой в сторону общественного туалета:
  - Туда их! Живее! И документы! Документы соберите!
  Полицейских оттащили в туалет. Пассажиры электрички смотрели на все происходящее из вагонов, но ни один не дернулся, а на перроне, по-прежнему, было пусто. Ростовчане в это время находились снаружи, вместе с вооруженными парнями, и о чем Потап говорил с полицейскими, они не слышали. Однако вскоре Жека вышел и вместе со старшиной, который прихрамывал, и несколькими бойцами, уверенным шагом направился в здание станции, где находился еще один полицейский пост. А что касательно остальных ребят, то лидер велел ждать его на площади.
  Молодежь вывалилась на пустую площадь. Ларьки и магазинчики были закрыты, автомашин нет. Кругом пустота, только ветер носил по площади обрывки газет и полиэтиленовые пакеты, а вдалеке слышалась чахлая стрельба. И, проанализировав свои внутренние ощущения, Черкашин представил, что он в Петрограде семнадцатого года.
  Потап с бойцами присоединился к основной группе через десять минут. Полицейского с ними уже не было, зато у бойцов появилось еще два автомата. Судя по улыбке на лице Жеки, беспокойного человека с авантюрной жилкой, он был доволен собой и, взмахнув рукой, контрактник воскликнул:
  - Все ко мне!
  Группа сгрудилась вокруг лидера, и он сказал:
  - Бойцы, слушать меня. В лагерь не едем. Вот в этом самом городе, - Потап снова взмахнул рукой, - произошло событие, которое войдет в историю. Народ поднялся на борьбу против оккупационного режима и с оружием в руках готов отстаивать свои права. К городу подходят войска, наемники и полицейские, но я остаюсь и хочу присоединиться к восставшим. Они, наверняка, возле городского отдела полиции на Первомайской улице. Где это, я знаю и кто со мной, добро пожаловать. Ну, а кто считает, что он не готов, тот пусть останется здесь или прыгает в первый же поезд и валит отсюда как можно быстрей и как можно дальше. Итак, решайтесь и решайте свою судьбу. Прямо здесь и прямо сейчас, потому что на долгие раздумья времени нет.
  На мгновение парни притихли. Но вскоре от общей массы отделилось четыре человека.
  - Извините, друзья, - сказал первый, - у меня дома мама больная, а я у нее единственный сын.
  - Авантюра все это, - добавил второй и сплюнул на асфальт.
  - Я на стрельбу и городские бои не подписывался, - покачал головой третий.
  - А я не согласен стрелять в полицейских и военных, - высказался четвертый и добавил: - Они тоже русские, как и мы, а нам неизвестно из-за чего в городе бунт и на чьей стороне нам придется сражаться. Так что, камрады, пока. Мне в террориста превращаться не хочется.
  После этого от группы отделилось еще трое, и Потап, ухмыльнувшись, сказал:
  - Балласт скинули. Пошли, братва.
  Семь человек остались, а десять парней и лидер шмыгнули в переулок, вышли на какую-то улочку и в этот момент перед ними, словно на заказ, остановилась желтая маршрутка. После чего боковая дверь микроавтобуса распахнулась, прямо в грудь Потапа уперся ствол АКМа и раздался истошный крик:
  - Аллах акбар! Смерть неверным!
  "Пиздец! - пронеслась у Черкашина мысль, и он почувствовал, что волосы на голове встают дыбом. - Сейчас будет выстрел и Потап упадет. А затем длинная очередь и достанут нас".
  Однако АКМ не выстрелил. Вместо этого в микроавтобусе раздалась ругань, а Потап, который даже не успел испугаться, поднял АКСУ и открыл огонь. Короткая очередь влетела в салон, и там закричали от боли. Еще одна и хрипы, а потом Жека слегка сместился и расстрелял водителя. Пули влетали внутрь маршрутки, и Потап остановился лишь тогда, когда расстрелял рожок.
  Из салона на покрытую ледком дорогу упало несколько капель крови, и кто-то из парней сказал:
  - Да нихрена себе.
  - Вот то-то, что нихрена, - просипел Потап и, заглянув в микроавтобус, выхватил из рук убитого, смуглого бородача в дутой спортивной куртке и шапке с зеленой окантовкой понизу, АКМ, потертый и грязный. После чего он передернул затвор, посмотрел на выпавший патрон и покачал головой: - Оружие надо чистить, а иначе в самый решающий момент оно может подвести.
  Сам не понимая, зачем и ради чего, Черкашин достал видеокамеру, привычно включил ее, начал съемку и кто-то из парней сказал:
  - Слышь, братишка, не надо. Палево.
  Но вмешался Потап:
  - Пусть. Это нам память на старости лет будет. Только лица в кадр не бери.
  - Понял.
  Черкашин, словно на автомате, продолжил съемку, а Жека приказал выбросить трупы ваххабитов, а в том, что убитые были радикальными исламистами, никто не сомневался, из салона и проверить машину.
  Парни зашевелились. Автоматчики в прикрытии, Потап ведет обыск, а один боец выкинул труп водителя, сел на окровавленное сиденье и попробовал завести микроавтобус. Как ни странно, но это у него получилось. Движок заработал, и Потап приказал парням грузиться.
  Трофеев оказалось немного, один старый видавший виды АКМ и пара пистолетов. Не густо, тем более что боеприпасов было всего ничего. Однако для начала неплохо - так сказал лидер, и один ствол, "макаров" с двумя обоймами, достался Черкашину, который залез в маршрутку и присел у окна.
  - Поехали! - приказал Потап. - Дорогу покажу, я здесь раньше бывал.
  Микроавтобус сорвался с места и помчался к центру. Черкашин при этом продолжал снимать, и посмотреть было на что. Вот сгоревший "ленд-крузер", номера девяносто пятого региона. Вот в проулке три человека с охотничьими ружьями, лишь только увидели, что в окнах микроавтобуса стволы автоматов, сразу спрятались за угол. Вот пожилая дамочка в шикарной шубе, толкает перед собой груженную новенькими шмотками тележку, а следом за ней дед с большой коробкой в руках. Вот магазин с разбитыми витринами. А вот окровавленный мужик в камуфляже и с битой в руках, опирается на нее и куда-то идет.
  - Стой! - проревел Жека возле мужика, и когда маршрутка замерла, он высунулся в окно и кивнул подранку: - Наши где?
  Мужик, лицо которого несло на себе следы серьезных побоев, обнажил окровавленный рот с парой только что выбитых зубов и прошамкал разбитыми губами:
  - А што шебе швой?
  - Кто мне свой? - уточнил Потап.
  - Ага.
  - Кто за русский народ, тот и свой.
  Раненый махнул рукой дальше по улице:
  - Там... Полишия... Вше там...
  - А может с нами? - Жека улыбнулся.
  - Не-а, - мужик покачал головой. - Шомой надо... К шинке... Отвоевалшя...
  - Ну, давай. Удачи.
  Маршрутка продолжила движение и чем ближе к центру, тем больше стало попадаться людей. Но рассматривать их было некогда, а вскоре микроавтобус остановили вооруженные люди, мужчины в возрасте, в однотипных камуфляжных куртках, но с разнокалиберным оружием, кто с автоматом, кто с гладкоствольным карабином, а кто-то и с двухстволкой. В общем, первое впечатление Черкашина, что это банда.
  Снова микроавтобус замер. Парни напряглись, мало ли что, но в них никто не стрелял, а один из местных приподняв вверх раскрытую правую ладонь, выкрикнул:
  - Кто такие?
  - Хотим к вам присоединиться! - отозвался Потап.
  - А откуда вы и сколько вас!?
  - Из Ростова и Краснодара! Одиннадцать человек!
  - Далековато вас занесло!
  - Это да! Но мимо пройти не смогли! Глядим, у вас революция в полный рост, и мы к вам!
  Местный житель приблизился, заглянул в салон и спросил:
  - А повоевать где успели? Чего маршрутка в дырках?
  - Трофей. У черных отбили. Трое. Наглые и глупые. Были бы реальные боевики, с опытом, завалили бы нас. Но мы парни везучие и потому они дохлые, а мы живы и здоровы.
  - Добро. Проезжайте. Дальше по улице, возле полиции кафешка. Спросите Семеныча, он с вами пообщается.
  - Спасибо.
  - Да не за что.
  Через полсотни метров конечная остановка. Маршрутка замерла возле небольшого уютного кафе, и парни посыпались наружу. Потап с "бывалыми" направился внутрь, а Черкашин, не выключая видеокамеру, которую зажал под мышкой, последовал за ними. Андрюху никто не гнал и не останавливал. Он продолжал двигаться, а в его голове бились тревожные мысли:
  "Что я здесь делаю!? Зачем я в этом городе!? Ведь скоро начнется бойня, если местные окажут сопротивление, или полиция всех спеленает. Да и вообще странно, что горожане, такие расслабленные и до сих пор не в клетке. Ни баррикад, ни блокпостов. Входи-выходи. Проезжай-выезжай. Никакой организации, сразу видно. И тут я. Так может быть, все-таки свалить, пока не поздно? Хотя нет. Наверное, уже поздно. Сука! Попал!"
  - Кто старший!? - Потап оглядел небольшой зал, в котором находилось несколько человек.
  - А кого надо? - навстречу парням выдвинулся старый дядька в потертом армейском бушлате.
  - Семеныча.
  - Это я. Кто такой? Что нужно?
  Потап подтянулся и представился:
  - Сержант контрактной службы Потапенко. Привел десять человек. Готов встать в ряды защитников города.
  Чего ожидал Потап? Этого Черкашин не знал. Наверное, каких-то бодрых слов. Но Семеныч нахмурился и пробурчал:
  - Дурак ты, сержант.
  - Не понял, - Жека слегка вытянул шею.
  - Скоро поймешь, а если кратко, то нет здесь никаких защитников. Нас тут около двухсот человек, сколько точно, неизвестно, и оружия, считай, что нет. А против нас вся мощь государства, которое в самом скором времени обрушит на правых и виноватых свой карающий меч.
  - Так это что получается, вы драться не будете?
  - Каждый сам за себя решает, - Семеныч равнодушно пожал плечами. - Кто-то в леса собирается уходить. Кто-то полицию ждет, и будет отстреливаться. А я так, временный командир. И пока город еще не окружили, уводил бы ты своих бойцов, сержант. Шансов нет, это я тебе как отставной майор с боевым опытом говорю...
  - Зря ты так, Семеныч, - расталкивая парней и отодвигая в сторону Потапа, в кафе вошел невысокий, но широкоплечий брюнет, в расстегнутой на груди куртке и десантном тельнике на показ.
  - А-а-а... - протянул старик, - Никита. Что скажешь, крылатая пехота, провел разведку?
  - Конечно, провел, - десантник ухмыльнулся.
  - И что скажешь?
  - Нормально все. К нам готова примкнуть одна воинская часть, почти целиком. Ночью на их расположение черные с Фабрики налетели, два десятка солдат и двух офицеров постреляли, к складам рвались. Кроме того, к нам на помощь идут отряды из Кочубеевского, Балахновского и Барсуковской, я еще ночью туда людей послал. Потом с молодыми из ДК "Энергетиков" встретился, они будут драться независимо от нас, при любом раскладе, и уже баррикады строят, в основном на Партизанской и на Интернационала. И это только начало, скоро еще люди подтянутся, и оружие найдем. Нельзя отступать, Семеныч, а иначе всех пересажают и в тюрьмах сгноят. Необходимо доказать, что мы не бессловесное быдло, а если отступим без боя, то все напрасно, зря наши друзья вчера погибали.
  - А с оружием что? - старик тяжко вздохнул.
  - Вояки пообещали кое-что, а мои ребята попутно "Охотник-Рыболов" на Гагарина вскрыли и "Русскую Охоту" на Калинина.
  - И все?
  - Нет. Еще отдел вневедомственной охраны ОВД на Комсомольской сдался. Я пригрозил всех сжечь, и двери открылись.
  - Значит, придется воевать?
  - Придется, Семеныч. Так что начинай командовать всерьез. Пусть не ради себя, так хоть ради нас и внуков своих, которые сейчас на Партизанской улице коктейли с горючей смесью по бутылкам разливают.
  В голосе десантника была необъяснимая радость. Но Черкашин этой радости не понимал и вздрогнул. Ну, а Семеныч в это самое время, помедлив, сказал:
  - Ладно, помирать, так с музыкой. Раз ничего уже не изменить и не переиграть, будем воевать всерьез. Зови сюда всех командиров, станем думать, как гостей встречать, пока они сюда самостоятельно не подтянулись.

Оффлайн astel6640

  • камрад
  • Сержант государственной безопасности
  • *
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 290
  • -> Вас поблагодарили: 86
  • Сообщений: 447
  • Расстрелянных врагов народа 176
  • Пол: Мужской
  • лапы,крылья..главное-хвост
Правда людей.
« Ответ #92 : 22 Ноябрь 2013, 20:16:46 »
хорошо бы в качестве рояля в кустах накрыть каким нить ЭМИ мобильную и прочую непроводную связь. и по части СМИ не знаю: вирус через тырнет  или что. менты и военкомандование учены чеченскими войнами и при любой мутке будут откашивать выполнение приказов. а при неустойчивой связи -ждать письменных приказов на любой чих.Ульман, Буданов и др. - показатель. кто остается из карательных формирований?

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #93 : 22 Ноябрь 2013, 23:27:46 »
Да, надо будет расписать.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #94 : 25 Ноябрь 2013, 17:29:59 »
Глава 14.

Московская область. Зима 2014-го.

  - Это что такое!? Это кто!? - Я развел руками и посмотрел на Шмакова, а затем кивнул на двух грязных русоволосых девчонок в обтрепанных курточках, одной лет десять, а другой девять. - Зачем ты привез их сюда?
  - Егор, я не мог поступить иначе. Пришлось взять с собой.
  - А в полицию позвонить или высадить возле участка?
  - Нет. Не по-человечески это, - парень набычился, он чувствовал себя правым, и отступать не собирался.
  - Ладно, - я кивнул Ратибору, который стоял за спиной девчонок: - Позови Галину.
  - Сейчас.
  "Дружинник" вышел, а я постарался успокоиться. После чего улыбнулся девчонкам, которые смотрели на меня с испугом, и указал им на диван у стены:
  - Присаживайтесь. Сейчас придет тетя, покормит вас и помоетесь. Слушаться ее, словно маму родную. Понятно?
  - Да.
  - Как скажете, дяденька.
  Девчонки присели, а я подумал, что давненько никто не называл меня дяденькой, хлопнул Шмакова по спине и подвел к окну.
  Мы присели на широкий подоконник. Эдик молчал, а я закурил и задумался. Как все не вовремя. Тут проблем выше крыши, а Шмаков мало того, что провел самостоятельную акцию, о которой я узнал всего десять минут назад, так еще и малолеток с собой приволок. Впрочем, наверное, он поступил так, как должно, и я зря на него накричал
  - Егор, я ведь как лучше хотел, - нарушая молчание, пробурчал парень.
  - Проехали. Что сделано, то сделано. Ушли чисто?
  - Да. Следов не оставили, свидетелей тоже.
  - На видео акцию сняли?
  - Все записали.
  - Рассказывай, как дело было.
  - Мы проводили разведку на окраине Дедовска. Поступил сигнал, что исламисты собираются открыть там тренировочный центр для боевиков. Подошли и начали наблюдение. Есть стройплощадка, пара охранников и вагончики с работягами, кавказцами и азиатами. В общем, ничего подозрительного и мы просидели до вечера. Работа остановилась и тут появилась алкашка с девчонками, судя по всему, из местных. Она передала малолеток охранникам, получила пакет с водкой и деньги, и ушла в один из вагончиков. Ну, а девчонок силком потащили в машину местного начальника, вылитая обезьяна, чучмек поганый.
  - И ты решил вмешаться?
  - Да. Сам понимаешь, девчонки ноют и пищат, а рядом мои ребята. И что я должен был сделать?
  - А почему мне не позвонил?
  - Ты телефоны меняешь каждый день, я всех номеров не знаю.
  Шмаков прервался, и я его поторопил:
  - Что дальше было?
  - Поехали следом за этим начальником. Он с друзьями, два борова. Остановились в частном доме неподалеку. Они во двор, а мы следом. Входим в хату, а девчат уже раздевают и готовятся оприходовать. Крики и плач. Азиаты совсем никого не боялись, вот мы их и отработали. Двоих сразу кончили, а главного оставили, для допроса.
  - И почему ты его не довез?
  - Решил с ним на месте поговорить, пока парни трофеи собирали. Говорю ему - что же ты обезьяна дикая творишь? А он под кайфом, страха нет, крови не боится и отвечает мне - все по закону. Я ему в рыло - по какому такому, блядь, закону разрешено детей насиловать? И знаешь, что он мне ответил?
  - Нет.
  - Говорит, девчонок купил, поэтому они принадлежат ему, и никакие они не дети. Пророк Мухаммад в сорок девять лет вторую жену взял, Айшу, когда ей девять лет было. А значит, что и ему не зазорно. Суки! Животные! Приехали в нашу страну и теперь тут свои порядки устанавливают. Ненавижу!
  - И тогда ты его убил?
  - Ага. Лично головешку отрезал и собакам дворовым выбросил.
  - Ясно. Наверное, я бы тоже не сдержался. Трофеи взял?
  - Один автомат, пара пистолетов, маслят штук триста и почти миллион рублей. Остальное барахло: литература ваххабитская, шмотки, бухло, наркота и жратва.
  - Это все?
  - В компьютере нашли видео, насилие над детьми. Групповуха. Они, мрази эти, давненько так развлекались. Находили алкашку какую-нибудь или наркоманку, покупали у нее детей и развлекались. Жуткие кадры.
  - Размножишь и по нашим пятеркам раскидаешь, чтобы бойцы злее были. Они и так-то, никого щадить не будут, но ты сделай, что я сказал. И запомни, ты разведчик, а не боевик. Твое дело смотреть и наводить на цель штурмовиков, а не воевать.
  Шмаков только мотнул головой, мол, понял, и в этот момент в комнату вошла Галина.
  Последние полгода были для нее очень тяжелыми, и девушка сильно изменилась. Галина осунулась, потемнела лицом и перестала следить за собой. В общем, у нее все было плохо, и когда Шмаков привез освобожденных девчонок, то я решил, что она должна о них позаботиться. Глядишь, это поможет боевой подруге выбраться из той ямы, в которую она упала. А больше я ничего не придумал. В самом деле, не сдавать же девчат в полицию? Там их сразу или в детдом отправят, где жизнь не сахар, или беспутной мамаше вернут.
  - Здравствуй, - я подошел к Галине.
  - Здравствуй, Егор, - ответила она и спросила: - Ты хочешь меня отпустить к родителям?
  - Нет.
  - Тогда зачем звал?
  - Позаботься о них, - я кивнул на девчонок.
  - Наверное, я не смогу.
  Галина опустила голову и, обхватив ее за плечи, я встряхнул девушку и зашептал:
  - Больше некому. Помой их, покорми и переодень. Это нужно сделать. И не надо себя жалеть. Думаешь, одной тебе плохо? Нет. Этим девчонкам труднее, чем тебе. Мать бухает и под мужиков ложится, а сегодня вообще своих дочерей в рабство продала. Посмотри на них. Посмотри. В глазах страх, от голода они едва с ног не падают, напуганы и всего боятся. И помочь им некому, кроме тебя.
  Снова я встряхнул девушку и она сказала:
  - Хорошо, я займусь ими. Однако потом мы снова поговорим о моем возвращении домой.
  - Договорились.
  Девушка подошла к девчонкам, что-то им сказала и увела. Пока все нормально. Глядишь, найдут общий язык, а нет, тогда придется искать другие варианты. Но это потом, а сейчас следовало возвращаться к делам и самым важным на данный момент являлось то, что происходило на юге, в городе Невинномысске.
  Итак, вчера, на первом съезде партии "Социальная Справедливость", которая, между прочим, продолжает заседать и "решать судьбу страны", я узнал о массовых беспорядках в этом южном городе. По нынешним временам это нормально. Наш народ бунтует регулярно и столкновения с муслимами происходят каждый день. Поэтому я вычеркнул это событие из памяти и вернулся к обсуждению политических вопросов с Антоном Ильичем Трубниковым. Война, взрывы, пожары - мне казалось, что командир бригады "Юг" полковник Гаврилов преувеличивает. Ну, побуянит народ, может быть, спалят местные жители десяток машин с кавказскими номерами, побьют случайного гастарбайтера и перекроют дорогу. А потом власть пообещает им наказать виновных и они разойдутся. Так уже не раз случалось.
  Однако я ошибался. Вскоре снова позвонил Гаврилов и сообщил, что бунт перерос в настоящий вооруженный мятеж против власти и часть горожан всерьез готовится к сопротивлению. После чего я покинул ДК, в котором проходил съезд "СС", вернулся на конспиративную квартиру, объявил по бригаде готовность номер один и постарался представить себе, как будут развиваться события. Но информации было очень мало и разобраться, что на самом деле происходит на юге, находясь от места действия на расстоянии полутора тысяч километров, не представлялось возможным. И тогда я решил отправиться туда лично. Да только не вышло. Сначала Рустам позвонил и сообщил, что оружие получил, но за ним был хвост, от которого он едва оторвался, а в ящиках с гранатометами оказались радиомаяки. Затем снова общался с Трубниковыми, которые в один голос заявили, что сейчас они не готовы выступить против властей. После этого выяснилось, что на автостраде "Ростов-Баку" выставлены усиленные блокпосты, через которые проехать будет сложно. И до кучи, ближе к вечеру, появился Шмаков.
  В общем, день прошел впустую. Вроде бы суетился и бегал, но ничего не сделал, и все это на фоне постоянных звонков от Гаврилова, который требовал четких указаний. А что я мог ему сказать? Только то, что он и так знал. Наблюдай. Осматривайся. Проводи разведку. Жди сигнала. Собирай в кулак свои пятерки. Береги людей и не подставляйся. Вот и сидит полковник в Кочубеевском, невдалеке от Невинномысска, наблюдает за тем, что происходит в городе, куда в полдень вошли спецназовцы и омоновцы, и скрипит зубами.
  Вторя моим мыслям, зазвонил телефон. Опять Гаврилов, шестой звонок за день, и я ответил:
  - Слушаю вас, Игорь Олегович. Что скажете?
  Голос Гаврилова звучал тускло, видимо, устал полковник:
  - Спецназ и ОМОН оттягивается из города. В чем причина, не знаю. Но воевать они не хотят.
  - И как на это отреагировали генералы?
  - Не в курсе. Но есть сведения, что главного руководителя операции по освобождению города генерал-майора Жабрина отстранили и сейчас вместо него генерал-лейтенант Мамедов. Кстати, из Москвы. Ты про него не слышал?
  - Слышал. Очередной "эффективный менеджер", о котором до недавнего времени никто не знал. Темная лошадка и креатура премьер-министра.
  - Вот-вот. Он самый. И что у него на уме, можно только догадываться, - полковник взял паузу и спросил: - Так что нам делать, Егор?
  - Не знаю. Однако скоро я буду у вас. На месте и разберемся.
  Гаврилов заметно повеселел:
  - Когда тебя ждать?
  - К утру буду на месте.
  - А доберешься как?
  - Есть надежный вариант.
  - Тогда до встречи?
  - Да.
  Экран телефона погас, и я обратился к Шмакову, который, по-прежнему, находился возле окна:
  - Эдик.
  - Чего?
  - В Москве есть такой человечек, генерал Мамедов. Надо найти, где он живет и кто у него в семье. В помощь тебе выделю ребят Серого и Трубникову позвоню, чтобы помог. Справишься?
  - Разумеется. А это срочно?
  - Очень срочно.
  - Понял. Приступаю.
  Шмаков направился к двери, а я, уже приняв решение, что и как должен делать, продолжил телефонные переговоры. Для начала звонок Антону Ильичу, он знал адрес Мамедова и мог помочь Шмакову. Следом Лопареву, который принимал купленное группой "Зульфакар" оружие и перераспределял его по схронам. Еще один звонок в Ставрополь и приказ группе Пастуха, который работал отдельно от Гаврилова, подготовить два микроавтобуса. Ну, а после этого позвонил Леше Козырю, который ответил с третьего раза и явно был под хмельком:
  - На связи.
  - Привет, вор, - сказал я. - Это Егор.
  - А-а-а-а... - протянул он, - борец за счастливое завтра. От меня что-то понадобилось?
  - Да.
  - Говори.
  - Телефон чистый?
  - Ясен пень, у меня в безопасности теперь такие ребята, что ни одно слово в чужие ушки не влетит. Так что нужно-то?
  - Я слышал, ты недавно себе самолет купил.
  - Есть такое.
  - Он мне нужен.
  - Когда?
  - Прямо сейчас.
  - А куда лететь собрался? Надеюсь, не заграницу?
  - Нет. В Ставрополь.
  - Лады. Есть интерес лететь, давай. Где мой самолет стоит знаешь?
  - На частном аэродроме возле Королева.
  - Правильно. Через два часа подъезжай, все будет готово и договорено.
  - Отлично. За мной не заржавеет.
  - Это само собой, - "законник" усмехнулся и добавил: - Долг, как известно, платежом красен.
  На этот раз я отключился сам, не хотелось слушать подвыпившего вора, который, наверняка, зависал в сауне, да и время поджимало. И, покинув логово, я вышел в соседнюю комнату, где находились близкие соратники, оглядел их и начал отдавать приказы:
  - Серый, ты с Эдиком. Будьте готовы к силовой операции и захвату заложников.
  - Кого придется брать?
  - Родственников одного генерала.
  - Егор, я готов - ты знаешь. Но мы раньше так не делали и семьи не захватывали.
  - Теперь придется.
  - А дело того стоит, чтобы пачкаться?
  - Думаю, что да. Сейчас на юге люди погибают и ради их спасения, может так сложиться, нам потребуется прибегнуть к шантажу.
  Серый кивнул, и я обратился к Ратибору:
  - Остаешься на месте.
  - Есть.
  Следующим был Гней:
  - Три боевые пятерки в ружье. Стволы, броня, боеприпасы, рюкзаки, спальники, снаряга ФСБ и документы. Убываем через полчаса. Едем в Королев, а оттуда летим в Ставрополь.
  - Так, может, больше бойцов взять?
  - Боливар двоих не вынесет, - вспомнилась мне старая фраза из рассказа О.Генри и я пояснил: - Самолет небольшой.
  - Тогда другое дело. Вопрос снимается.
  Камрады разошлись, а я вернулся к себе и начал собираться. Камуфляж. Броня с надписью "ФСБ" на спине. Куртка. Автомат. Разгрузка. Рюкзак. Ноутбук. Пара телефонов и сим-карты. УКВ-радиостанция и гарнитура. Сменный комплект одежды. Три сухпайка. Штурмовой нож. Ботинки. Каска. Бутылка воды. Боеприпасы. Три гранаты. Медпакет. Спальный мешок. Все давно готово, поэтому сборы были недолгими, и я оглянулся. Что-то забыл. Но что? Вспомнил. Документы.
  Из ящика стола я извлек связку паспортов и удостоверений, и выбрал одно. Раскрыл и посмотрел на свою фотографию в мундире. Капитан Федеральной Службы Безопасности Андрей Алексеевич Астахов. Документы, конечно, липовые. Однако если вести себя уверенно, соответствовать образу и не нервничать, то все получится. А у нас все отлично, ребята со мной опытные, камуфляжи и броня с того же предприятия, которое снабжает спецназ ФСБ, да и документы неплохие. Так что вперед и никаких сомнений...

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #95 : 26 Ноябрь 2013, 18:58:45 »
***

  Из личных воспоминаний Андрея Черкашина "Как это было".

  Многих людей, кто принимал участие в наведении "конституционного порядка" в Невинномысске и его обороне от федеральных сил и наемников, уже нет на белом свете. Но кто-то все же уцелел и недавно я встретился с генералом-майором Константином Жабриным, который на первом этапе руководил полицейскими силами, и впечатление от общения с ним у меня осталось двоякое.
  С одной стороны генерал Жабрин был человеком своего времени и продуктом среды, то есть в далеком прошлом комсомолец, а затем поборник демократических ценностей, общечеловек, верный путинец и единоросс, вороватый чиновник в погонах и совершенно апатичный человек, который катился по колее и не был способен принимать самостоятельные решения. Его дети учились заграницей, а жена, бизнес-вумен, проживала на Кипре, и у этого человека было все, чего не имели рядовые граждане России. Поэтому он обеими руками и ногами был за стабильность и поддерживал политику правящего режима. Все это так, по факту. А с другой стороны зла в генерале не было, он знал меру и не влезал в сомнительные делишки, не торговал оружием, не крышевал наркоторговцев и не покрывал радикальных исламистов. И, наверное, именно по этой причине, после нашей победы он получил всего лишь десять лет лагерей и отправился в Мордовию, где честным трудом на благо общества искупал свои грехи. После чего, отсидев две трети срока, Жабрин вышел на свободу по УДО и в настоящий момент работает дворником, повторно женился и является счастливым отцом двух детей.
  Впрочем, речь не о бывшем полицейском генерале. Меня интересовало, почему омоновцы и спецназовцы отступили из города в первый день проведения операции, и Жабрин рассказал о том, что знал, предельно честно и откровенно...

***

  Холодный промозглый ветер бил в лицо, но сержанту Сергею Миронову, позывной "Мирон", было жарко. Броня и шлем-сфера, которые должны были защищать омоноца из Ставропольского отряда, сковывали тело, а нательное белье пропотело. Однако он не останавливался и, прижимая к плечу приклад автомата, продолжал двигаться вслед за своим командиром взвода, капитаном Орловым, позывной, разумеется, "Орел", и был готов открыть огонь.
  Вокруг него и других омоновцев, которых послали в город вместе с бойцами ВВ, спецназом ФСБ и военными разведчиками, был сумрачный город. С темного и неласкового неба, в котором кружили вертушки, срывался снег. Пахло паленой резиной и дерьмом. Улица выглядела пустой, кругом были груды мусора, и время от времени на пути омоновцев попадались сожженные автомашины. Всего сутки в городе не было электричества, и не работали коммунальщики, а на улицах уже горы грязи. Хотя ничего удивительного в этом не было. Мародеры и бунтари из молодежи постарались, и Мирошниченко не обратил бы на это никакого внимания, если бы ни одно "но". Он родился в Невинномысске, и тут проживала его семья. Поэтому все, что происходило здесь, напрямую касалось Сергея, и именно это являлось причиной его внутреннего волнения, от которого бойца кидало в жар. Ведь где-то в городе мать и сестры, а впереди Энергетический техникум, где учился младший брат Колька, которому сержант помогал. По этой причине воевать ему не хотелось. Совсем. Но приказ, который прилетел из Москвы, был кратким и четким: "В течение двенадцати часов навести в городе порядок. Всех вооруженных людей воспринимать как экстремистов и боевиков незаконных вооруженных формирований". Таким было указание президента, и бойцы собирались его выполнить. Вот только легко сказать, что все, кто имеет оружие, боевики. А если среди них окажутся вчерашние сослуживцы, одноклассники или родственники? Что тогда? Как поступать? Ответа Миронов не знал, и надеялся, что все утрясется само по себе, и стрелять ни в кого не придется. Однако судьба решила иначе.
  Взвод капитана Орлова, вслед за которым двигались два БТРа и наемники, уже почти добрался до Энергетического колледжа. Слева был виден памятник воинам-интернационалистам, а впереди находилось учебное заведение, в котором получал специальность младший Миронов. И в этот момент, преграждая жавшимся к домам омоновцам дорогу, на улицу вывалилась толпа молодежи. Бунтарей, которые были вооружены дубинками, бутылками с горючей смесью, травматами и охотничьим оружием, было около двухсот человек, и на миг масса разгоряченных парней и девчонок замерла. Но только на миг.
  - За Русь! - над улицей разнесся громкий крик, а затем из толпы выскочил мальчишка, не старше пятнадцати лет, который был одет в толстый спортивный костюм, и он метнул в сторону омоновцев камень.
  Метательный снаряд не долетел. Кусок красного кирпича упал в нескольких метрах от Орлова и, слегка подскочив, снова лег на асфальт и откатился в сторону. Недолет, но это было началом. Вслед за первым камнем полетели другие и бутылки с горючкой. Стрельбу пока никто не открывал, хотя справа, на Партизанской улице, где по докладам вертолетчиков горожане соорудили баррикаду, уже шел настоящий бой. И тут Мирошниченко пожалел, что щиты, ПР и газ, были оставлены в тылу, сейчас бы они пригодились, и можно было попробовать разогнать обнаглевший молодняк дубинками. Но лишь только он об этом подумал, как сразу же пришла другая мысль. Какие дубинки? Какой газ? Какие, нах, щиты? Сейчас стрельба начнется. К гадалке не ходи, так и будет. Вон как толпа беснуется. Малейшая искра и закрутится кровавая карусель.
  - Мирон! - окликнул Сергея друг, Миша Болотников. - Прячься за броню!
  Тем временем БТРы выкатились вперед. Омоновцы попрятались за броневики, и пока Орлов запрашивал указания из штаба, Миронов и Болотников вслушивались в выкрики бунтарей:
  - Мочи полицаев!
  - Суки ментовские!
  - Холуи жидовские!
  - Шкуры продажные!
  - Подстилки чурбанские!
  - Долой Путцера и воров!
  - Это наш город!
  - За Русь!
  - Каратели!
  - За Родину!
  Болотников ткнул Миронова в бок и, перекрывая шум толпы и грохот падающих на бронетранспортер камней, сказал:
  - Слышал? Это все про нас!
  - Понятно, что не про китайцев! - отозвался Сергей и добавил: - Крови не хочется!
  - Ничего! Сейчас бэтэры пулеметами чихнут и толпа разбежится! А потом возьмем техникум и передышка!
  - Хорошо бы!
  Словно вторя словам бойцов, тяжелые пулеметы БТРов открыли огонь. Стрелки били поверх голов, чтобы напугать толпу, и она дрогнула. Сбивая друг друга с ног, молодняк начал разбегаться, но одновременно с этим по омоновцам начали стрелять из окон близлежащего здания.
  Над головой Миронова просвистел заряд картечи, который дал рикошет от брони и задел Болотникова.
  - Блядь! - прижимая к разорванной щеке перчатку, воскликнул боец.
  - Сейчас, друган! Потерпи!
  Миронов рванул из кармана ИПП и наклонился к Болотникову, но из дома вниз метнули бутылку с горючкой, которая разбилась возле БТРа и несколько капель жидкости попало на Сергея.
  - А-а-а!!! - закричал Миронов, когда горючая смесь пропалила его одежду и соприкоснулась с телом, и он от бедра полоснул длинной очередью по окнам.
  Вниз посыпались выбитые стекла, и на тротуар упал человек в темно-синем бушлате. В его правой руке была еще одна бутылка с огненной смесью и запал горел. Поэтому, когда стекло лопнуло, бутылка полыхнула ярким пламенем, которое охватило раненного метателя. И, кинув взгляд на катающегося по асфальту заживо горящего человека, Мирону почудилось, что это Колька.
  - Братан! - прошептал Мирон и всмотрелся в лицо живого факела.
  Нет. Это был не Колька. Просто парень, который на него похож. Самый обычный русский парнишка, голос которого вскоре смолк, он пару раз дернулся, откинул от себя что-то круглое и замер.
  - Мирон, очнись! - бойца окликнул Орлов. - Слева!
  Слегка припаленный боец пришел в себя. Ствол автомата сместился влево, и он увидел, как от памятника воинам-интернационалистам к омоновцам бегут три молодых парня. У одного в руках была винтовка, а у двоих охотничьи ружья, и омоновец был готов свалить их, но они не стреляли, а рванули в сторону и исчезли за углом.
  После этого бой прекратился, наступила относительная тишина, и командир взвода прокричал Мирону:
  - Почему не стрелял!?
  Сержант покачал головой:
  - Они мне не враги.
  - А кто тебе враги!?
  Боец пожал плечами:
  - Наверное, ваххабиты, террористы всякие, бандиты, натовцы, наркоторговцы. Но не эти дети. Я своих, русских, убивать не подписывался. Мы же не крысы, капитан, и не чурки дикие.
  Было, Орлов открыл рот, чтобы приложить бойца парой матерных слов. Однако он не успел. Из дома, который омоновцы только что обстреляли, выскочила молодая полная девушка, и она бросилась к догорающему на тротуаре трупу.
  - Пе-тя!!!
  Звонкий голос разнесся над улицей и сердце Мирона дрогнуло. Ему стало не по себе, и тут девушка подхватила то, что в последний момент откинул парень. Это была граната Ф-1, и кто-то из омоновцев закричал:
  - Брось, дура! Брось!
  Но девушка его, словно не слышала. Она, будто в полусне, разогнула усики запала и потянула на себя кольцо.
  "Что же это творится? - пронеслась в голове Мирона мысль. - Почему так? Ради чего мы убиваем своих сограждан? Ведь это никакие не экстремисты и не террористы. Блядь! Неужели я как сучара безродная буду стрелять в своих земляков ради денег? Нет. Не по мне такие дела. Да и остальным, наверняка, подобное не по нутру".
  Снова раздался крик:
  - Брось! Последний раз говорю!
  Результат нулевой и тогда раздался выстрел. Стрелял Орлов, который попал девушке в ногу и она упала. Граната все еще оставалась у нее в руках, но Мирон подскочил к девчонке, разжал пальцы и вынул из ее ладони опасную игрушку. А затем он посмотрел на капитана, который был бледен словно смерть, и на автомате доставал рацию. После чего, поколебавшись, Орлов все-таки нажал клавишу передачи сигнала и произнес:
  - Это "Орел-1". Мы отходим!
  - В чем дело, "Орел"!? - прохрипела рация.
  - Мы не каратели. Против своих воевать не станем.
  - "Орел-1" это невыполнение приказа Верховного Главнокомандующего.
  Капитан не ответил, а оглядел своих бойцов и приказал отступать.
  Бронетранспортеры развернулись. Раненую девушку перевязали и положили внутрь, а бойцы залезли на броню.
  Взревели движки БТРов. Позади вновь собиралась толпа, которая двинулась вслед за бронетранспортерами, а по рации звучали доклады командиров групп и штурмовых взводов, которые слышали переговоры омоновца и штаба:
  - "Алмаз-23" отход! Тут какие-то дети с пукалками в руках! Если они кому-то и враги, то не мне!
  - "Карачай-5" отступаем!
  - "Синица-17" это не наша война!
  - Всем "совам" отход!
  Через сто пятьдесят метров БТРы уперлись в бойцов ЧВК "Омикрон", которые двигались за омоновцами, и офицер наемников, с заметным прибалтийским акцентом воскликнул:
  - Куда!? Назад! Это приказ!
  - А ты кто такой, чтобы мне приказы отдавать!? - Орлов оскалился и, не слезая с брони, передернут затвор автомата: - С дороги чухонец! Задавим!
  Прибалт или кто он там, вжал голову в плечи и отодвинулся. Остальные наемники сделали то же самое и бронетранспортеры продолжили движение. Так из-за одного срыва первое наступление на город провалилось и на следующий день в него входили исключительно наемники.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #96 : 03 Декабрь 2013, 15:53:35 »
Глава 15.

Ставропольский край. Зима 2014-го.

  Первые сутки своего пребывания в Невинномысске Андрей Черкашин запомнил плохо. Суета и беготня. Все куда-то спешили и что-то тянули. В городе не стихала стрельба, а в морозном воздухе витал едкий запах гари, и среди всего этого хаоса был он, человек, судьба которого по большому счету никого не интересовала, разве только Холостякова. И Черкашин никак не мог сориентироваться и определиться, ради чего он оказался здесь и как ему поступать. Поэтому парень делал то, что ему приказывали, иногда вел видеосъемку и старался не отрываться от своей группы. Это инстинкт выживания, ведь быть в стае естественно для любого человека, и судьба была к нему благосклонна. Андрей не участвовал в столкновениях за Фабрику, где местные жители пытались самостоятельно и сходу подавить сопротивление закрепившихся там кавказцев, и он не попал на баррикады в районе Третьего Интернационала и Партизанской, когда городская молодежь встретила омоновцев и военных.
  Все это обошло Андрея и группу Потапа стороной. Кто-то воевал и погибал, а Черкашин с удивлением и отрешенностью во взгляде, взирал на все происходящее и, не стараясь что-то анализировать, просто запоминал слова, события, лица людей и городские улицы, которые стали полем боя. По неизвестной причине один из лидеров обороны города военный пенсионер Семеныч, по паспорту Александр Семенович Сабуров пятьдесят пятого года рождения, держал ребят Потапенко при себе. Впрочем, не только их. Семеныч, как позже осознал Черкашин, собирал ударный кулак и копил силы. Он не мог удержать местных бойцов, которые под предводительством бравого десантника Никиты Сидорова ломанулись на Фабрику и, не добившись успеха, потеряли шесть человек, а затем откатились обратно в центр города. И он не смог удержать молодежь, которая бросилась навстречу омоновцам.
  Однако пенсионер с боевым афганским опытом мог встретить наемников, которые должны были подавить бунт. Вот для чего он собирал добровольцев и дезертиров из воинских частей, по возможности, вооружал их, сколачивал группы и назначал им участки для обороны. Больше отставной майор ничего не делал, ибо он никогда не готовился к городским боям и не представлял себе, во что может вылиться русский бунт - бессмысленный, жестокий и беспощадный. Но и то, что он успел сделать, само по себе, уже было не мало. И когда начался второй штурм города, из которого к тому времени уже вышла половина жителей, в отряде Семеныча было свыше четырех сотен бойцов. Правда, бойцов слабо вооруженных и многие из них никогда не воевали. Да только других воинов взять было негде и те люди, которые считали себя вправе биться за свои права, делом доказали, что они не покорные животные, и встретили наемников правящего режима со всем своим радушием, свинцом, сталью, огнем, бензином, самодельными гранатами, а порой и кирпичами. И вместе с ними был Андрей Черкашин...
  - Андрюха! - снизу прилетел окрик Макса Холостякова.
  - Чего!? - Черкашин свесился с подоконника и посмотрел вниз, во двор дома.
  - Потап пришел! Всех собирает! Боевую задачу ставить будет! Давай сюда!
  - Иду!
  Черкашин подхватил карабин "Сайга" двенадцатого калибра, который перепал ему от щедрот Семеныча после разграбления магазина "Русская охота" на улице Калинина, поправил кобуру с пистолетом "макарова", оглядел пустую комнату и, подхватив рюкзак с вещами, продуктами и патронами, направился вниз.
  Во дворе собралась вся группа Потапа, парни, которые приехали с ним из Ростовской области и Краснодарского края, трое местных, вчерашних студентов, и пятеро дезертиров. Вооружение у всех было разнобойное и разнокалиберное, но кое-какая огневая мощь имелась. Десяток пистолетов, несколько ручных гранат, семь автоматов, восемь гладкоствольных самозарядок и винтовка "Тигр" у снайпера. Плюс имелись средства связи, несколько УКВ-радиостанций. Одеты, кто во что горазд, преимущественно в камуфляж. У кого-то в глазах огонь, а у иных печаль и тоска. По сути, как таковой, группы и не было, ибо каждый сам за себя. И если бы не Потап, который стоял перед своими парнями, то половина давно бы уже разбрелась и постаралась отсидеться в подвалах или в лесах. А так, благодаря бойкому лидеру, еще и нормально. Группа не распадалась, а ночью заняла опустевший дом на перекрестке Шаумяна и Третьего Интернационала, невдалеке от главного ж/д вокзала, и готовилась принять бой.
  - Значит так, камрады, - начал Потап. - Был я в штабе и диспозиция следующая. Город уже окружен, в оцеплении ОМОН и полиция. В районе Фабрики идет бой, там спецназ ФСБ штурмует дома "носорогов", а против нас попрут наемники из четырех отрядов: "Омикрон", "Каппа", "Кси" и "Тета". Еще немного, и завертится карусель. И наша с вами задача, надавать им по зубам и препятствовать продвижению наемников в город. При этом не забывайте, что бронетранспортеры пропускаем, нам БТРы не остановить, а пехоту бьем. Основной удар на себя принимают местные парни и ветераны Никиты Сидорова, кстати, у них гранатометы и пулеметы появились, видать, военных пограбили. Ну, а мы с вами вроде как в тылу. Но в городе, я вам скажу, тыл понятие относительное. Противник может оказаться где угодно, так что не зевайте. В случае чего, стреляйте, не раздумывая. Ясно?
  - Да-а-а... - нестройно ответили бойцы, и один из них задал Потапу вопрос: - Командир, а если нас прижмут, что делать?
  - Отходить в сторону ЗИПа.
  - А что это?
  - Район на окраине города. Там сборный пункт возле завода инструментальных приборов, и оттуда мы пойдем на прорыв. Колюня, - Потап кивнул одному из местных, - объясни, что и как.
  - Понял.
  - Разойдись по огневым точкам. Сейчас проверю, кто, где и как закрепился.
  Было, Черкашин с Холостяковым направились на второй этаж, откуда они собирались вести огонь вдоль улицы. Но в этот момент послышался стрекот, который перекрывал стрельбу на окраинах, и они замерли. Звук шел сверху - это были вертолеты. И, задрав головы к пасмурным небесам, парни увидели "Черную акулу" и три МИ-8, которые направились в сторону железнодорожного вокзала. А слева и справа в это время тоже был слышен шум вертолетных винтов.
  - Началось! - выдохнул один из дезертиров, который ушел в город прямо из караула.
  - Тактический десант для захвата ключевых точек, - добавил Потап.
  Парни еще некоторое время постояли во дворе, и ушли в дом, холодный, неуютный и разграбленный, и когда они расположились в "своей" квартире, Холостяков включил рацию, и парни замерли.
  - Группа Самойленко просит помощи! - вскрикнула рация грубым мужским голосом. - Я на ж/д вокзале! Здесь наемники! Нас давят!
  - Это автовокзал! Группа Викентьева! Нас окружают! Десант с вертолетов! Гады! Вертушки нас колошматят! Суки!
  - Отряд Чижова, завод "Никопласт"! У нас наемников, словно грязи! Отходим!
  - Я Дементьев, со мной десять человек! Прошу разрешения выдвинуться к автовокзалу!
  - Спокойно! - в эфир вклинился слегка дребезжащий, но спокойный голос Семеныча. - За позиции не цепляйтесь! Слышите!? Кто не может удержаться, отходите на запасные! Повтор...
  Неожиданно рация захрипела, только треск помех и ничего более, а стрельба в городе стала сильнее и приблизилась к дому, где засела группа Жеки Потапова.
  - Что такое? - Холостяков начал переключать каналы.
  - Нашу связь забивают, - в комнату вошел Потап, который приблизился к окну и посмотрел на пустую улицу.
  - Значит, мы теперь без связи? - спросил Андрей.
  - Значит, так.
  - И как же дальше?
  - Да никак, - командир группы напрягся, слегка вытянул шею и закричал: - К бою! У нас гости!
  Черкашин встал рядом с Потапом, выглянул на улицу и сначала ничего не заметил. Но спустя мгновение он увидел, что от завода "Никопласт" на улицу Шаумяна свернули три человека, один из которых был ранен и сильно подволакивал ногу. Это были свои, сразу понятно, и по одежде, и по оружию, а за ними бежали два наемника в темных комбинезонах с нашивками "Омикрона", касках и броне. Видимо, они пытались догнать беглецов, но зарвались и не заметили тех, кто наблюдал за ними из дома.
  Потап вскинул автомат, и приклад уперся в плечо, а Черкашин повторил его движение, машинально снял карабин с предохранителя, прицелился и одновременно с лидером потянул спусковой крючок.
  Выстрел! Удар в плечо и пуля полетела в противника.
  "Только бы не попасть! - мысленно воскликнул Андрей, который не желал никого убивать. - Только бы не попасть!"
  Однако он попал. С расстояния в двадцать пять метров, примерно, промахнуться было сложно, и Андрей не смазал. Пуля ударила одного из наемников в грудь, попала в бронежилет и бросила противника на асфальт, а второго в это время, наповал, свалил Потап, который бросился к двери и прокричал:
  - За мной, орлы!
  Парни помчались за ним следом и оказались на улице в тот момент, когда подранок, которого зацепил Андрей, вставал на ноги. Наверняка, он хотел сбежать, но не успел. Потап опустился на колено, дал короткую очередь, и вражеский боец снова упал. Лидер группы прострелил ему колено, а Черкашин подскочил к противнику, и прикладом карабина ударил наемника по голове.
  - Нормально, - рядом с Андреем остановился Потап и, оглядев улицу, отдал приказ: - Хватайте наемников и в дом тащите. Живее! И оружие не забывайте, нам пригодится.
  Черкашин перекинул карабин на грудь, приподнял тело раненого и потянул в дом. Холостяков взял мертвеца, а Потап что-то заметил, и дал в сторону завода длинную очередь. С той стороны ответило сразу несколько стволов и над головой парней засвистели пули. Однако все они просвистели мимо, а через несколько секунд бойцы уже были в укрытии. А следом за ними в подъезд дома заскочил Потап, и с ним два беглеца, которые сначала остановились, увидели, что наемников положили, и вернулись.
  - Оружие, рации, броню, каски и разгрузки с боезапасом - снимайте все! - отдал приказ командир группы.
  - Спасибо, парни, - хлопнул Потапа по плечу один из беглецов, коренастый мужик с густой проседью в черных волосах. - Выручили вы нас. Мы из отряда Валеры Чижова. Наверное, последние его бойцы.
  - Да, я уже понял, - Потап спросил: - Как вас накрыли?
  - Над головой вертушки зависли и огнем причесали, и тут же сразу десант. Думали, что это основная угроза... Да только хрен там... Со стороны Железнодорожной улицы целая рота навалилась... Опытные, черти... Мы чуток постреляли и стали отходить, а эти, - мужик пнул ботинком тело мертвого наемника, - следом рванули... Азарт, блядь, взыграл. Вот и решили на нас поохотиться... Нескольких наших подстрелили, а мы вперед вырвались... Такая вот, сука, история...
  - Понятно, - Жека поднял голову и окликнул снайпера, который находился этажом выше: - Миня, что там!?
  - Кучкуются, сволочи, но под выстрел не подставляются! Расстояние двести пятьдесят метров!
  - Хорошо! Наблюдай!
  - Само собой!
  На миг все смолкло и только снаружи, по всему городу, слышались выстрелы. Взрывы гранат. Тявканье малокалиберных орудий - бронетранспортеры и вертушки давили сопротивление. Стрекот пулеметов и автоматов. Но это все группу Потапа не касалось и он, помедлив, склонился над раненым наемников, с которого Черкашин уже снял все ценное, и отвесил ему хлесткую пощечину.
  Пленник застонал и открыл глаза, а лидер задал ему вопрос:
  - Как тебя зовут?
  Раненый зашипел от боли, а затем с нескрываемой ненавистью в голосе сказал:
  - Идзь до дьябла!
  Потап ухмыльнулся:
  - Поляк что ли?
  - Да! И что с того!?
  - Ничего.
  Лидер группы пожал плечами, а пленник закричал:
  - Вам всем конец! Конец, мрази! Но если вы меня отпустите и сдадитесь, то вам сохранят жизнь! Слышишь меня, руски!?
  Жека промолчал, а боец из отряда Чижова наклонился к нему и прошептал:
  - Он ничего не скажет, да и времени на допрос нет. Отдай его нам.
  Командир задумался, но лишь на миг, а затем кивнул:
  - Забирайте.
  Поляка вытащили во двор, и раздался выстрел. Андрей вздрогнул - он понял, что произошло с пленным. Однако Черкашин постарался прогнать ненужные мысли, накинул на голову шлем, а на тело разгрузку наемника, в которой было восемь полностью снаряженных рожков, ИПП и три гранаты, а затем передернул затвор трофейного автомата, новенького АКС.
  - Вот. Теперь норма, - окинув взглядом Черкашина и Холостякова, с трофейным оружием, сказал Потап и добавил: - Свои карабины и боезапас отдайте Вальку и Димке. Бегом на позицию и не подставляйтесь, нам еще надо домой вернуться.
  "Ага! - промелькнула у Андрея лихорадочная мысль. - При таких раскладах, неопытных дуриков вроде меня, обычно, самыми первыми убивают. А не произошло это до сих пор только потому, что нам везет. Но сколько это везение продлится, непонятно".
  Впрочем, вслух он это не сказал, а выполнил приказ Потапа, передал карабин другому бойцу, а затем вновь оказался в комнате, из которой открывался вид на улицу имени Третьего Интернационала. Он ждал появления наемников, и они появились.
  От "Никопласта" в сторону ж/д вокзала пошел бронетранспортер, а вслед за ним, прижимаясь к стенам домов, двинулась пехота.
  "Значит, баррикады дальше по улице уже разбиты", - подумал Андрей и приник к косяку окна. Он ожидал, что противник приблизится на дистанцию уверенного выстрела, но Черкашин, как и Потап, ошибался. Судя по всему, наемникам дали полномочия не щадить город, и они отрывались по полной. Бронетранспортер, стандартный БТР-80 с белой буквой Омикрон на борту, остановился, ствол КПВТ нацелился на угловой дом и, выплевывая огонь и смерть, задергался.
  Короткие злые очереди, будто плети, стали стегать дом, который задрожал, и ноги Черкашина подкосились. Он упал на пол, заметил, что Холостяков поступил точно так же, и зажал уши руками. Тяжелые четырнадцатимиллиметровые пули, залетая в окно, свистели у него над головой и вонзались в стены. Штукатурка, куски обоев, цементная пыль и мусор. Все это поднялось в воздух и смешалось. Дышать было нечем и казалось, что смерть повсюду, только подними голову, и пуля вонзится в череп, проломит трофейный шлем и расплескает мозги по квартире.
  Однако боезапас у бронетранспортера ограниченный. Обстрел прекратился и Холостяков с Черкашиным решили встать. Но не успели они подняться, как во дворе вспыхнула перестрелка. Пока БТР поливал дом огнем, наемники смогли приблизиться и ворваться внутрь, но на первом этаже их встретили дезертиры, Потап и его ветераны. Они слегка придержали противника, который откатился обратно во двор и решил проникнуть в дом через окна. И если бы не Андрей с Максом, наемники сделали бы это.
  - Гранаты давай! - просипел Черкашин и вынул из разгрузки РГД.
  Усики разогнуть. Кольцо на себя. Рывок. Граната полетела в окно. Следом вторая, а тут и Холостяков включился. Одна за другой вниз улетело четыре гранаты. Двор сотрясся от разрывов и, наверняка, у наемников были потери. Но парни этого не видели, дым и пыль кругом, да и Потап дал новую команду:
  - Всем, кто меня слышит! Кто уцелел! Вниз! Отходим!
  Опять Черкашин и Холостяков покинули позицию, на этот раз, навсегда. На лестничной площадке собралось всего десять человек, остальные либо уже были убиты, либо сбежали. В группе двое тяжелораненых, одному практически оторвало ногу, а у другого сильнейшая контузия. Такая вот война. Бой был скоротечен и длился всего ничего, а в группе потери. Никакой романтики. Никакой героики. Только грязь, кровь и стоны раненых.
  - Андрюха и Макс, вы со мной! Прикрываем отход! - просипел командир. - Остальные дворами уходят в сторону Коммунистической, а затем на Покрышкина, и выходят на Мира! Пошли!
  Раненых взвалили на плечи, и группа выскочила на улицу. После чего бойцы рванули между домами, подальше от противника, а заслон в лице трех ростовчан, открыл беспорядочную стрельбу.
  Куда Черкашин стрелял - он не понимал. Просто бил короткими очередями туда же, куда и Потап, а затем сменил рожок, передернул затвор и побежал. Рюкзак за плечами мешал и колотился по спине. Грязный пот заливал глаза. Дышать трудно, по городу проносились клубы гари и дыма. Но он не останавливался, и в какой-то момент парень понял, что остался один. Потап и Холостяков свернули в проулок, а Черкашин проскочил мимо, остановился и попытался сориентироваться. И когда из этого ничего не вышло, он выбрал направление наугад, и пошел туда, где меньше всего стреляли.
  Дворы, улочки, горящие дома и какие-то люди, которые пробегали мимо и кричали. Затем по улице пронесся БТР с наемниками на броне. А потом он вышел на перекресток и здесь его окликнули:
  - Эй, ты откуда!?
  Из-за угла выскочил наемник, крепкий здоровяк с нашивкой отряда "Кси" на рукаве черного комбинезона. Наверное, он увидел Черкашина, который был в трофейной снаряге, и принял его за своего. Ошибка. Роковая. А Андрей не растерялся. Он открыл огонь и свалил врага длинной очередью от бедра, словно в западном боевике, и тот ничего не успел сделать. Ну, а Черкашин, не теряя времени, продолжил свой бег.
  За спиной раздались выкрики и по асфальту рядом с бегущим человеком, заскользили пули. Однако удача все еще сопутствовала парню. Черкашин сбежал, а затем, поплутав по дворам, случайно наткнулся на свою группу. Причем его едва не пристрелили, и если бы не Холостяков, который узнал друга, то быть бы ему трупом.
  К тому моменту, когда Андрей снова стал частью группы, в ней вместе с командиром оставалось всего шесть человек. Контуженного бойца оставили у гражданских, которые его приютили и пообещали спрятать. А второй раненый умер от кровопотери и его положили на скамейку возле подъезда ближайшего дома. Еще пара бойцов потерялась, возможно, они дезертировали, а другой попал под шальную пулю, когда группа пересекала улицу. В общем, ничего хорошего, а в городе тем временем по-прежнему шли бои, сопротивление продолжалось, и Потап принял решение:
  - Уходим к ЗИПу.
  Парням было все равно. Они уже устали, слишком большой стресс в самом начале, и только бурливший в крови бойцов адреналин заставлял их двигаться. И Черкашин, в очередной раз, сменив рожок и передернув затвор, пошел вслед за своим командиром. Но далеко бойцы не ушли, потому что противник был уже повсюду и через квартал группа лоб в лоб столкнулась с наемниками из отряда "Каппа". Так бывает, дым и грохот, ничего не видать, и тут противник. Городской бой вести всегда сложно и обычно в таких случаях победа за тем, кто первым открывает огонь. И если раньше парням Потапенко везло, то в этот раз наемники среагировали быстрее.
  С одной стороны шесть парней, а с другой пять псов войны, которые не растерялись. Шквал огня, практически в упор, ударил в бойцов Потапа и они стали падать. Лидер словил две пули в грудь и рухнул, словно подкошенный. Миня-снайпер, было, метнулся в сторону, но, сделав несколько шагов, упал с пробитой головой. Холостякову прострелили бедро, и он откатился в канаву. Гриня из Краснодара успел дать очередь, даже задел кого-то из наемников, а потом закричал, и пуля попала ему прямо в открытый рот и вышибла мозги. Валек, местный парнишка, выронил оружие и поднял руки, но это ему не помогло, ибо "капповцы" брать пленных не собирались, по крайней мере, сейчас. А Черкашин, который находился в тылу, вместе с Димкой, вторым местным, бросился наутек, да только далеко не ушел.
  Димка исчез в дыму, а Андрей споткнулся. Попробовал подняться и не смог. В ноге засела пуля, и штанина быстро набухала от крови. Но злость и горечь от потери друзей придали Черкашину сил и, стиснув зубы, он перекатился на спину, приподнялся на рюкзаке, как учил Потап, и открыл огонь. В четыре очереди он опустошил рожок, достал кого или нет, не ясно, да и неважно это. А затем он пополз к ближайшему дому, пересек детскую площадку и очень удачно уткнулся в подвал, дверь которого была приоткрыта.
  По крутым ступенькам, постанывая, Черкашин скатился вниз. Наемники были рядом, они искали его и вышли на кровавый след. Еще несколько секунд и все - смерть! Но Андрей умирать не хотел, и в мозгу билась только одна мысль: "Жить! Жить! Жить!"
  Он спустился в подвал и обнаружил, что здесь уже есть люди. Семья: пожилой отец-работяга с битой в руках, мать и трое детей. Женщина, охнув, почти сразу бросилась к нему, а мужик попробовал запереть дверь, да только запора изнутри не было, и Черкашин подумал, что придется вылезать наружу. Самому. Ведь раненый парень угроза для семьи - наемники церемониться не станут, кинут вниз пару гранат, и плевать им на гражданских. И когда он, прогнав страх, снова стиснул зубы и уже хотел оттолкнуть сердобольную женщину, которая хотела его перевязать, а затем покинуть подвал, наверху вновь началась перестрелка.
  Бахнули взрывы ручных гранат. Застрочили автоматы, раздались громкие вскрики, а потом были одиночные контрольные выстрелы и находящиеся внизу люди услышали уверенный голос:
  - Кто в подвале!?
  - А кто спрашивает!? - отозвался побледневший мужик.
  Краткая пауза и ответ:
  - Бригада "Юг". Слышали про такую?
  - Нет.
  - Ну и ладно. Вы гражданские?
  - Да.
  - Сидите тихо, и может быть, уцелеете. Мы уходим, и тревожить вас не станем. Парня, который у вас спрятался, переоденьте, а оружие его спрячьте. Слышите меня?
  Мужик кинул взгляд на Черкашина, у которого от потери крови стало мутиться в голове, и сказал:
  - Слышим. Так все и сделаем.
  - Добро.
  Наверху раздался топот шагов. Голос приказал уходить и все стихло. В подвале восстановилась тишина, и Черкашин даже услышал, как где-то неподалеку капает вода. А затем женщина начала его перевязывать, и он потерял сознание. Для него война пока окончилась

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #97 : 18 Декабрь 2013, 19:12:50 »
Глава 16.

Москва. Зима 2015-го.

  Раннее пасмурное утро и я шел по Старому Арбату, который продувался холодным ветром.
  Рядом со мной никого. Руки в карманах пальто, правая на рукоятке пистолета, а левая теребила пачку сигарет и зажигалку. Взгляд скользил по улице, и мысленно я поражался тому спокойствию, которое царило вокруг.
  Черт побери! Еще позавчера я был в Ставропольском крае, где каждый день происходили убийства людей, теракты и беспредельничали наемники, а здесь все как обычно. Работали круглосуточные кафе и в "Чебуречной номер один", мимо которой я проходил, сидели люди. Кто-то дремал, а иные пили кофе и завтракали. Световые тени скакали по булыжникам мостовой, которая была слегка присыпана снегом, а у фонтана возле театра Вахтангова отирались молодые парни в дешевых китайских пуховиках и разноцветных шапках-гондонах. У одного в руках зажата банка с ягой, и ботинком он пинал другого, который был настолько пьян, что не мог встать, и блевал прямо в опустевший фонтан. Вроде бы приподнимется и оботрет лицо, но тут же, оскальзываясь, снова упадет. А рядом с этой парочкой третий. Он хохотал, словно был не в себе, снимал все происходящее на камеру телефона и выкрикивал: "С Новым Годом!", и под его ногами лежал прозрачный полиэтиленовый пакет, в котором находилось несколько стеклянных бутылок с водкой.
  Обычное дело. Видимо, парнишки всю ночь бухали, а теперь приходили в себя и пытались добраться до дома, где их ожидает продолжение банкета. Животные, блядь! Начало февраля, а пьяницы до сих пор Новый Год празднуют, и плевать они хотели на чьи-то беды и невзгоды. Бухарево есть, закусь найдется, и здоровья немного осталось. Вот это основа их жизни, и пропади все пропадом.
  Неожиданно для самого себя я разозлился. После чего мне захотелось подойти к этой троице и разбить парням морды.
  Нервы ни к черту. Я это понимаю. И потому одернул себя:
  "Спокойно, Егор... Спокойно... Вспомни себя, как ты молодость прожигал. Бухал, буянил, дебоширил и хулиганил. Все это имело место быть в твоей биографии, и отрекаться от прошлого, каким бы оно ни было, нельзя. А эти парни не сделали тебе и людям ничего плохого. Они просто глупцы, которых никто не воспитывал, а перед тобой не стоит задача - выстраивать подрастающее поколение в линейку. Тем более что внешне ты их ровесник, а в драки встревать нельзя, не до того сейчас. Так что загони поглубже злость и пройди мимо".
  Мгновенно успокоившись и отвернувшись от гуляк, я продолжил свой путь. При этом постарался переключиться на что-то позитивное и вспомнил Галину, которая стала заботиться об освобожденных группой Шмакова девчонках и быстро пришла в норму. Все именно так, как я и предполагал. Психологический прием сработал и сейчас Галя Серова вновь улыбается и меньше жалеет себя. Потому что проблемы девушки на фоне того как жили ее юные воспитанницы и как бы они могли жить сейчас, тускнеют.
  Впрочем, мысли о девушке были вытеснены воспоминаниями о Невинномысске, и моя память услужливо пролистнула историю событий в этом городе с момента моего прибытия в Кочубеевское...
  До временного КП, где находился командир бригады "Юг" военный пенсионер Гаврилов, мы добрались без проблем. На самолете до Ставрополя. Из аэропорта до Невинномысска, а там и Кочубеевское. Правда, по дороге нас пару раз останавливали и требовали предъявить документы. Но наглость второе счастье и все выходило, словно в старом армейском анекдоте.
  Стоит на посту боец и требует назвать пароль, а в ответ: "Пошел на хуй!" После чего боец пожимает плечами и говорит: "Сколько стою на посту, а пароль не меняется".
  Вот так и у нас. Я выходил из машины, махал липовыми корочками перед лицом старшего офицера, пер на него буром и это прокатывало. Особенно когда из микроавтобусов выходили затянутые в броню хорошо вооруженные ребята Гнея, которые были настроены решительно и щелкали затворами автоматов. Ну и кому, спрашивается, нужен конфликт с незнакомыми "фэбосами" из столицы? Никому, ни полицейским, ни омоновцам, а наемники, для которых ФСБ не авторитет, находились на окраинах города. Так что все обошлось. Неразбериха и хаос, а так же неумение современных россиянских генералов быстро реагировать на изменения обстановки и координировать действия подразделений, в очередной раз сыграли нам на руку. Честное слово, даже в Грозном во время злополучного новогоднего штурма в 95-м году, порядка было больше. Тогда генералы и офицеры порезче были и имели опыт руководства боевыми подразделениями, а нынешние в основе своей марионетки и болванчики, которые готовы бездумно выполнить любой приказ из Кремля, но не способны на самостоятельные решения. По крайней мере, именно такое у меня сложилось впечатление.
  Гаврилов встретил нас в частном каменном доме на окраине поселка, который охранялся четырьмя боевыми пятерками, а в городе в это время шел бой. Часть групп бригады "Юг" находилась там и пыталась установить контакт с местными лидерами. Генерал Расул Ниязович Мамедов, руководитель федеральной группировки, которой предстояло восстановить порядок и законность в городе, подтягивал к Невинномысску наемников: "Омикрон" из Ставрополя, "Каппу" из Краснодара, "Кси" из Ростова и "Тету" из Северной Осетии. Омоновцы, полиция, части МЧС и военные блокировали мятежный город и создавали вокруг него тройное кольцо оцепления. Спецназовцы ФСБ вломились в район, где закрепились мечтающие о создании Кавказского Имарата мусульманские фанатики, и долбили их так, что только пух летел. Ну, а нам с Гавриловым предстояло решить, что мы можем сделать для спасения людей, которых наемники будут уничтожать без каких-либо сомнений и колебаний. А в том, что готовится резня, сомнений не было. Почему? Да потому, что в подтверждение этого имелись две веские причины. Первая, в местной полиции у комбрига были свои люди, не бог весть какие важные персоны, пара майоров. Однако они были в курсе планов Мамедова, которых получал приказы прямиком из Москвы. А вторая, экстренное выступление президента, который заявил, что город захвачен бандой ваххабитов, мирное население спасено, но часть горожан находится в заложниках. И это значило только одно - про истинные причины беспорядков в городе народу никто сообщать не собирается. Следовательно, все жертвы будут списаны на международных террористов, которые "в силах тяжких" проникли на территорию Ставропольского края прямиком из спасенной кремлевскими политиками Ливии и захватили крупный населенный пункт. А чего? Этим делягам соврать не трудно, как два пальца об асфальт. А кто начнет правду копать, тот живо окажется пособником террористов или экстремистом.
  В общем, такие расклады. Невеселые и непутевые, но не безнадежные. Все происходило спонтанно, на рывке, и кругом царил разброд. При этом Гаврилов все еще сомневался в собственных силах, а часть его партизанской бригады воевала сама по себе и несла потери. Поэтому полковнику требовался толчок. Точно такой же, какой получил генерал Мамедов. И я этот толчок обеспечил.
  Связь с группами в городе имелась, и они вышли на какого-то Сабуров А.С. - местного командира. Наемники ломили сопротивление и отжимали горожан к заводу инструментальных приборов, а кольца вокруг Невинномысска с каждым часом становилось все плотнее. Медлить было нельзя, требовалось действовать, и я не медлил. Надо выводить людей и эвакуировать. Кого сможем, того вытащим, как повезет.
  Услышав мое решение, Гаврилов вскочил с места, всплеснул руками и воскликнул:
  - А что мы можем!?
  Молча, я достал телефон и набрал номер Серого, который ответил моментально:
  - Слушаю.
  - Что по генералу Мамедову?
  - Норма. У него есть семья и бизнес. Все близкие сейчас дома. Мать, отец - пенсионеры. Сын, помощник депутата и преуспевающий юрист. Дочь-студентка. Молодая жена-красавица, на два года старше дочери. Полный комплект. Они живут вместе рядом с Чистыми Прудами. Генерал выкупил этаж жилого дома и обустроил его по-своему. Красота. Отдельный вход, личная стоянка, охрана. Но это мелочь. Будет приказ - отработаем чисто, без шума и пыли.
  - Ты получаешь такой приказ. Сколько времени тебе понадобится?
  - Час, командир.
  - Отлично. Начинай захват. Жду доклада.
  Серый перезвонил через сорок три минуты. Его группа провела операцию чисто, и пришел черед потревожить генерала Мамедова, который находился на мобильном передвижном командном пункте.
  Не знаю, какие чувства царили в душе Расула Ниязовича, но, наверняка, звонку своего отца, в далеком прошлом идейного коммуниста, который прилюдно сжег свой партбилет, он не обрадовался. И уж тем более генерал не был рад моему звонку, когда я выдвинул ему свои требования. Однако, оказавшись перед выбором, семья или карьера, он выбрал то, что для него важнее, то есть жизнь близких. После чего наемники получили приказ остановиться, а полиция и военные разомкнули кольцо.
  Таким образом, у горожан, большинство из которых прокляло тот день, когда на кураже, в общем порыве, они схватились за оружие, появился проход из ловушки, и кто был поумнее, да поактивнее, успел выскочить.
  Скажу сразу, мы с Гавриловым рассчитывали на пятьсот-шестьсот человек, из которых в лесах можно сколотить полноценный партизанский батальон. Однако мы ошибались. Многие из тех, кому наши партизаны указали путь к свободе, не хотели никому подчиняться и не признавали никаких авторитетов. Поэтому с нами они не остались и решили продолжать борьбу самостоятельно. Но, может быть, это и к лучшему. Потому что они отвлекли на себя внимание противника. И пока на них охотились, словно на диких зверей, мы тихо и спокойно вывезли на тайные базы бригады "Юг" сто семнадцать человек. Немного. Но наша совесть чиста, ибо мы сделали все, что в наших силах, а попутно проверили бригаду в деле.
  Ну, а если подводить общие итоги этой истории, то они следующие:
  Город Невинномысск был сильно разрушен и вблизи него развернули большой лагерь для беженцев.
  Наемники показали себя отличными бойцами, которые готовы выполнять приказы своего нанимателя, и было объявлено, что ЧВК "Омикрон", "Каппа", "Кси" и "Тета" разворачиваются в полки.
  Армейские части и полиция, наоборот, оказались ненадежны, и многие офицеры получили под зад коленом. А мы это отслеживали и позже немало уволенных со службы омоновцев, полицейских и армейцев окажется в бригаде "Юг".
  Генерала Мамедова понизили в должности, а затем уволили, не оправдал доверия. И вместе со своими близкими, которые не пострадали, он эмигрировал в Турцию.
  Официально Невинномысск подвергся атаке подлых ваххабитов, среди которых оказалось немало одурманенных радикальным исламом русских парней. И по данным государственных структур количество бандитов, которые проникли в город, оценивалось в семьсот-восемьсот штыков.
  Потери среди наемников составили семьдесят шесть убитых и триста семнадцать раненых. Среди федералов четырнадцать убитых и сорок четыре раненых. Среди "боевиков" пятьсот сорок два убитых и одиннадцать захвачено в плен. Среди горожан сто девяносто убитых, около пятисот человек получили ранения и двести пропали без вести. Кроме того, по этому делу было арестовано двести пятьдесят человек и еще около трехсот были объявлены в розыск. Это по официальной версии, которую опровергнуть и подтвердить трудно. Слишком большая неразбериха царила в городе, а все материалы по беспорядкам в Невинномысске и его штурму были засекречены. Настолько, что даже мы к ним не пробились, хотя не очень-то и старались.
  Город обещали отстроить заново за счет федерального бюджета, а всем беженцам выплатить компенсацию. Обычное дело. Правительство собиралось в очередной раз заткнуть рот людям, самый простой вариант. А попутно был проведен телемарафон по сбору средств пострадавшим.
  Бригада "Юг" впервые засветилась и на ее поиски были брошены немалые силы. Но в современной России все покупается и продается. Поэтому пока поиски тщетны, а партизаны не высовываются.
  Мои парни так и не постреляли, только зря оружие везли. Не довелось, хотя понервничать пришлось, ибо скользких и опасных моментов хватало. Да и потом пришлось нелегко. Целый месяц в лесах и на подпольных квартирах отсиживались, помогали "южанам" и ждали того часа, когда можно будет спокойно выехать за пределы Ставрополья.
  Полковник Гаврилов успешно провел свои первые партизанские операции. Но было много недочетов, и в решающий момент бывалый вояка струхнул. Понятно - одно дело вести борьбу в теории и создавать полуподпольные учебные центры, а другое отдавать людям боевые приказы воевать против своих соотечественников, чтобы спасти других. Это уже серьезно, но в итоге полковник с собой справился и остался командиром бригады.
  А что касательно меня, то позавчера я вернулся в Московскую область и тут же получил приглашение встретиться с руководителем группы "Воин". Это отряд из отставных спецназовцев ФСБ, которыми командовал майор Тихомиров. Причем приглашение на одно лицо, и я его принял, поскольку был уверен, что это не подстава. Вот и шел по Арбату, не торопясь и спокойно, а группы прикрытия находились впереди и позади. Парни не на виду и ведут меня по радиомаяку. На всякий случай...
  Неожиданно я резко остановился. Слева проулок, кажется, Кривоарбатский, и хорошо видна расписанная цветными надписями и картинками стена. Это в память Виктора Цоя, которого есть за что уважать, и я свернул. Благо, время в запасе имелось, а почтить великого певца и поэта хотелось давно, да все случая не было.
  Надписи на стене я читать не стал - и так понятно, что Цой жив, а замер возле ниши в стене. Рядом присыпанные белыми снежинками цветы, оплавленная свеча и несколько окурков. Примерно так я себе это место и представлял. После чего закурил, слегка надломил сигарету и положил ее в нишу. Затем прикурил еще одну сигаретку для себя, задумался, и вспомнилась песня Цоя:
  "И две тысячи лет - война,
  Война без особых причин.
  Война - дело молодых,
  Лекарство против морщин.
  Красная, красная кровь -
  Через час уже просто земля,
  Через два на ней цветы и трава,
  Через три она снова жива,
  И согрета лучами Звезды
  По имени Солнце...
  И мы знаем, что так было всегда,
  Кто Судьбою больше любим,
  Кто живет по законам другим,
  И кому умирать молодым.
  Он не помнит слово "да", слово "нет",
  Он не помнит ни чинов, ни имен.
  И способен дотянуться до звезд,
  Не считая, что это сон,
  И упасть, опаленным Звездой,
  По имени Солнце..."
  Да, великие и вечные слова. Над нами, жителями планеты Земля, одно Солнце, которое светит всем без исключения, а мы воюем, деремся, спорим, проливаем кровь и умираем. Но иначе мы не умеем. Ведь у каждого своя правда, истина и понимание того, что есть добро, и что такое зло. Это ясно и я свой выбор сделал. Мне предназначено идти впереди своих сородичей. Поэтому отступать некуда и придется гнуть свою линию до конца. Не только сейчас, но и потом, после нашей победы, когда возникнет столько проблем, что от мысли о них волосы на голове дыбом встают. Бандитизм, терроризм, диверсии врагов - все это будет. Экономика и социальная сфера, наверняка, придут в еще больший упадок и многие борцы за свободу с тоской и умилением станут вспоминать "путинскую стабильность", полные прилавки магазинов и супермаркетов, красивые этикетки и возможность выезжать на отдых в Турцию или Египет. Сие неизбежно и грядущие изменения принесут много бед, горя, слез и крови.
  Но самой главной проблемой, на мой взгляд, будет решение национальных вопросов, потому что революцию в основе делают именно русские. И, кинув взгляд на портрет Цоя передо мной, я поймал себя на мысли, что для меня он русский человек и поэт. Бесспорно. А для некоторых "дружинников" он узкоглазая полукровка, и подобных ему людей надо гнать из России в три шеи. Причем это в лучшем случае, а иначе их ждет смерть или концлагерь. Разве не так? Именно так, поскольку наш народ слишком долго прессовали интернационализмом и либерализмом. Настолько, что пора дать ответку общечеловекам. Однако это очень скользкая тема, от которой немало моих соратников старается уйти в сторону, словно проблемы нет. Мол, победим врага, разгоним воров, а потом возьмем власть, и все само наладится, устаканится и утрясется. Да только я считаю, что это трусость. Нет. Хочешь правильных и честных ответов, задавай неудобные и некрасивые вопросы, которые вызывают споры, ругань и непонимание. И ставить эти вопросы необходимо уже сейчас. И честные ответы на них надо получать не потом, когда толпа будет на куски рвать не успевших удрать олигархов и кремлядей, а затем начнет уничтожение всех инородцев без разбора, а уже сегодня. Иначе мы получим в России очередной Третий Рейх, точнее сказать, пародию на него, более безжалостную, тупую, агрессивную и без перспективы развития.
  Все это я понимаю и потому в бригаде "Дружина", помимо боевой подготовки ведется политинформация с экскурсами в историю и разбором того, что же такое русский народ и что он из себя представляет. По факту. А факты следующие:
  Мы, русские, потомки восточных славян и самая большая белая нация на планете. Мы государствообразующий народ, если угодно, стержневая нация нашей державы, и в России нас почти восемьдесят процентов. Мы, несмотря на жестокие войны, экспансию, переселения народов и перестроечный геноцид либеральных воров, до сих пор, одна из самых чистых по крови наций в мире. Мы входим в один генетический кластер с украинцами, белорусами и поляками, которые суть наши братья, и этого не отменить, потому что кровь не водица. Но при всем при этом, в каждом русском человеке имеется примесь других кровей: в основном балтийских, тюркских и финно-угорских; которая пришла к нам с людьми, ставшими неотъемлемой частью нашего народа. Про это забывать не надо. Никогда. И плевать я хотел на чернявых самозваных фюреров с крючковатыми носами и ярко выраженным эпикантусом, которые с пеной у рта доказывают мне, что они чистокровные арийцы, а все остальные недочеловеки. Хрен вам!
  Так что прочь демагогию и дешевый популизм, который используют сетевые провокаторы и спрятавшиеся в Интернете герои. Кто воевал за свой народ и справедливость, кто за него здоровье гробил, тот и имеет право голоса, а остальные в сторонку. И, в общем-то, в моем миропонимании все достаточно просто. После того как в Кремле появится РУССКИЙ президент, или диктатор, или генсек, не суть важно, игры в тупую толерантность должны быть окончены. Раз и навсегда. В первую очередь Россия создавалась русским народом, что должно быть отражено в Конституции, и кто с нами, тот, невзирая на цвет кожи или разрез глаз, наш человек с равными правами и обязанностями. Кстати, это очень важно, не только с правами, но и обязанностями. А кто против этого, и желает для себя религиозных, политических или финансовых преференций, ничего из себя не представляя и ничего не давая в общую государственную копилку, тот умоется кровью. Благо, боевитых парней, которые способны навести в стране порядок, у нас еще хватает. Не все честь и совесть на водку, наркоту и бабло променяли. Поэтому любого выродка и врага, хоть своего, хоть чужого, под землю утрамбуем. Но без фанатизма и в рамках новых жестких законов.
  Впрочем, как я уже отмечал, не все будет зависеть от моей скромной персоны. Да и не победили мы еще. И, докурив сигарету, я кивнул портрету Виктора Цоя, прогнал беспокойные мысли и продолжил свой путь. А пока шел по все еще пустынным московским улицам, тихо напевал:
  "Доброе утро, последний герой!
  Доброе утро, тебе и таким, как ты,
  Доброе утро, последний герой.
  Здравствуй, последний герой!"
  На квартире, где меня ожидал Тихомиров, я оказался через десять минут.
  Уютная однушка в центре мегаполиса, таких в этом районе почти не осталось. Тихо и безопасно. Отставной майор проводил меня на кухню, сделал чай и, немного помедлив, начал разговор:
  - Егор, ты догадываешься, зачем я попросил о встрече?
  - Без понятия, - я качнул головой. - Может, желаешь предложить участие в совместной акции? Так это не ко мне, а к комбригу "Дружины" обращаться надо.
  - Нет.
  - Тогда в чем дело?
  - К тебе есть предложение.
  - Вот как?
  Сказать, что я удивился, значит, не сказать ничего. Группа "Воин" с момента своего создания работала автономно от нас и "дружинники" с ветеранами спецслужб, которые проводили самостоятельные акции, не пересекались. При этом мы с Лопаревым делали шаги к сближению и намекали, что были бы не против сотрудничества, поскольку цели у нас одни. Да и Трубниковы неоднократно пытались наладить с "воинами" диалог. Однако из этого ничего не выходило. "Воины" были сами по себе, а мы занимались своими делами. И вот, нате вам, сюрприз. Тихомиров желает сделать мне предложение. Не Лопареву, не Доронину, не старшему Трубникову, а молодому парню, который для посвященных всего лишь связник комбрига с мифическим Центром. По крайней мере, так это выглядит со стороны. Хм! Это было странно и я, естественно, напрягся, но вскоре все прояснилось.
  - Егор, недавно я имел беседу с Антоном Ильичем. Поговорили откровенно, и обсудили положение дел в стране. В общем, рабочие моменты подпольщиков...
  Сказав это, Тихомиров улыбнулся. Старый служака до сих пор не мог привыкнуть к тому, что он вне закона и враг оккупантов. Вот и тянет улыбку. Но я его поторопил:
  - Ближе к теме.
  Он кивнул и продолжил:
  - Так вот, Антон Ильич поделился своими мыслями относительно пути, по которому пойдет страна, если нам повезет. И упомянул, что в будущем ты и твои головорезы войдете в состав комитета, который станет выслеживать беглых олигархов и чиновников. Верно?
  - Да, был такой разговор, - согласился я. - А что, ты с этим не согласен или сам хочешь нишу занять? Так ты скажи, майор, и я подвинусь, мне не жалко.
  - Не в этом суть, - Тихомиров поморщился.
  - А в чем?
  - Понимаешь, несколько дней назад на меня вышел весьма солидный господин из ближнего круга президента, и он предложил создать охранное агентство, для обеспечения безопасности российской элиты.
  - Еще одно?
  - Да. Но немного необычное. Главная задумка в том, что это агентство будет оберегать ВИП-персоны и их имущество за пределами России. Сам понимаешь, сейчас многие бегут и выводят свои капиталы за пределы страны. Но если раньше это были десятки людей, то после событий в Невинке их стало сотни. Чуют гады, что задница дымится. А в Европах тоже есть бандиты, воры и рэкетиры. Вот наши олигархи с чинушами и дрожат за себя и награбленное добро.
  - Ясно. У тебя выходы на "Альфу", "Вымпел" и отставников других спецотрядов. Репутация у вас такая, что лучше некуда, элита. И сотрудники новой охранной конторы будут работать в Европе и Америке. Это официально, а помимо того они станут наблюдать за своими клиентами и сливать информацию тебе. Ну, а ты, в свою очередь, поделишься этими сведениями со мной. Правильно понимаю?
  - В общих чертах, да.
  - А тебя не смущает, что я молодой и по большому счету неопытный парень?
  Майор вздохнул:
  - Знаешь, меня уже мало что удивляет. Так все перепуталось и переменилось, что пятнадцатилетние сопляки, зачастую, видят и понимают гораздо больше нас, ветеранов, которые прошли огонь, воду и медные трубы. А вы, молодые, готовы действовать, не знаете преград, и для вас нет невозможного. Так что все в норме.
  - Ладно. А что взамен? Ты мне информацию, а я тебе...
  - Мне ничего не нужно, Егор... Пока... Просто я понимаю, что у тебя большое будущее. И если мне понадобится твоя помощь, я обращусь к тебе. Идет?
  - Договорились.
  Мы ударили по рукам. Допили чай, обсудили некоторые моменты по будущему сотрудничеству, и он проводил меня к двери.
  Снова я оказался на улице. Морозный ветер сразу проник под пальто и взбодрил меня. Темные тучи над головой разошлись, настроение приподнялось, и первые солнечные лучи упали на землю. Хорошо! И, оглянувшись, я направился к метро у здания Генштаба. День только начинается и дел еще много, а значит, надо спешить, ибо все одно к одному. Встреча за встречей. Поступок за поступком. Из всего этого складывается наша жизнь, и тут самое главное не останавливаться. Засомневался и замер, считай, проиграл или что-то упустил. Сделал шаг вперед, к цели, и на немного к ней приблизился, ибо, как правильно подмечали древние люди - дорогу осилит идущий.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #98 : 21 Декабрь 2013, 09:03:55 »
Да, конечно же, Сирия. Надо будет исправить.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #99 : 22 Декабрь 2013, 16:29:38 »
Глава 17.

Московская область. Весна 2015-го.

  - Егор, спишь?
  - Уже нет.
  Я открыл глаза и посмотрел на Лопарева, который вошел в комнату, присел на табуретку рядом с моим диванчиком и задал новый вопрос:
  - Как ты себя чувствуешь?
  - Нормально. Тело еще ломит, озноб донимает и слабость есть. Но температура уже спала, и голова начинает соображать.
  - Это хорошо, потому что ты нам нужен.
  - Что-то случилось?
  - Да. Потеряна связь сразу с тремя ударными пятерками. Еще вчера парни выходили на связь, а сегодня глухо. Утром старших обзванивали, ни один не отозвался.
  Мысленно помянув недобрым словом болезнь, проклятый грипп, который подкосил меня и свалил на трое суток, я встряхнул головой, приподнялся на локте и спросил Лопарева:
  - Чьи пятерки?
  - Чики, Игната и Кирея.
  - Чику и Кирея знаю - они с нами с самого начала, опытные ребята. А Игнат кто?
  - Мы его из колонии освободили, самбист, которого осудили за убийство торговца наркотой. Все бы ничего, но тот цыганом оказался, а это уже межнациональная рознь.
  - Теперь вспомнил, крепкий мужчина. Пятерки базировались в разных точках?
  - Да. Голицыно, Климовск и Яхрома.
  - Контроллеров послал?
  - Разумеется. Бойцов Черепа, Колчана и Шмакова. На координации Серый. Передача сообщений через связных.
  - Это все?
  Лопарев пожал плечами:
  - Имеются предчувствия. Ощущаю себя волком, вокруг которого стягивается кольцо. И есть слухи, которые прилетели от Хованского, Мелентьева и Трубникова.
  - Что-то серьезное?
  - В Москве поговаривают, что против нас выпустили каких-то крутых бойцов по найму. Им заплатили нереальные бабки за наши головы, и начальник ОСГ генерал Тачин обмолвился, что они уже вышли на след.
  - Может, это пустая болтовня?
  - Все может быть, но исключать это вариант нельзя, слишком многим мы дорогу перешли и трупов за нами немало, а правительство своим правоохранителям и сторожевым псам уже не доверяет. Поэтому я объявил по бригаде боевую готовность номер один.
  - Вот это правильно. А больше мы ничего пока сделать не в состоянии. Каждая пятерка и группа работают и тренируются автономно. Все ППД у нас с тобой в голове, и пока нашу базу не обнаружили и не хлопнули, опасности для всей бригады нет. Одну пятерку загоняют, другую. Это возможно, а всех "дружинников" отловить не реально.
  - Не скажи, - Иван Иваныч нахмурился. - Командиры пятерок знают немало и под скополомином, сто процентов, распустят языки, а дальше ящейки по следу пойдут, клубок размотают и на эту базу выйдут.
  - Предлагаешь переехать на запасную точку?
  - Пока нет. Но Галину с девчонками я отправил подальше. - Иван Иваныч заметил, что у меня на лбу выступила испарина, и поднялся: - Выздоравливай, Егор. Сейчас болеть никак нельзя. Обстановка накаляется и работы много.
  - Само собой, Иваныч. Как только оклемаюсь, так сразу в бой.
  Комбриг поднялся и вышел, а я остался один, закинул в рот таблетку и попробовал уснуть. Но беспокойные мысли бились в голове и покой никак не приходил. А вскоре подействовали лекарства, голова немного прояснилась, и на время стало легче. После чего я покинул диван, поверх мягкой брезентовой горки накинул куртку и опустил в карман "берету". Затем переместился к окну, из которого открывался вид на нашу базу, заброшенную ферму в Серебряно-Прудском районе, которая уже не один раз принимала нас и укрывала.
  Итак, зима прошла в трудах и заботах. Громких акций "дружинники" не проводили и действовали осторожно. Мы покупали и запасали оружие, продовольствие и снаряжение, готовили новые базы, помогали партийцам "Социальной Справедливости" отбивать подмосковные районы и хлебные чиновничьи кресла, тренировались и привлекали в свои ряды новых бойцов. Все по плану. Бригада набивала кулаки и на данный момент, если бы мы собрались вместе, два батальона могли бы сформировать. Правда, без бронетехники и артсистем, но они нам пока и не нужны. Наше дело диверсии и террор-акции.
  А что касательно нашего противника, то он тоже не зевал. На юге наступило затишье, хотя вести из тех краев приходили неутешительные и тревожные. В горы отправлялись эшелоны с оружием и боеприпасами. Многие части 58-й армии, которые перешли на контрактную основу, укомплектовывались исключительно кавказцами, среди которых открыто ходили салафитские проповедники. Чиновники и полиция запугивались, а русские и прочие "неправильные жители" Северного Кавказа, бросая имущество, эмигрировали подальше от своей родины. Ну, а правительство, как обычно, делало вид, что ничего не происходит - стабильность рулит.
  Таковы дела на юге, который, кстати сказать, на общем фоне выделялся не сильно. Потому что по всей стране набирали силу протестные движения. Что ни день, так акция или массовые драки русских с мигрантами и кавказцами. Ожесточение с обеих сторон нарастало, а власть старалась это регулировать. Как? Да очень просто. На первый план выставлялись подставные фигуры, которые перехватывали управление человеческими массами, а затем двигали их в нужном направлении. Истинные русские патриоты и наиболее одиозные последователи традиционного ислама убирались, а вместо них появлялись агенты ФСБ или прошедшие обучение в Саудовской Аравии, Турции и Арабских Эмиратах фанатики. Схема старая - не можешь бороться с оппозиционным движением, возглавь его, опорочь и развали.
  Например, пару месяцев назад появился в Подмосковье авторитетный имам из Татарстана, который после пятничной молитвы сказал, что главная беда в бесах и ворах, которые окопались в Кремле и стравливают народы. И пока они у власти, плохо будет всем народам России, независимо от цвета кожи, разреза глаз и вероисповедания. В общем-то, правильно сказал, и прихожане его поддержали. Но уже на следующий день машина имама была взорвана и, по версии следствия, сделали это ваххабиты. А затем появился новый священнослужитель, который днем рассказывал сказки про братство народов, толерантность и веротерпимость, а вечерами толкал речи о джихаде и призывал братьев-мусульман убивать кафиров и муртадов.
  Другой случай. В одном поволжском городе сформировалась группа русских подростков, которая решила чистить улицы города от швали, очередные народные мстители. После чего они собрались и взялись за дело. Досталось сыну мэра, который в пьяном виде гонял по городу на спортивной тачке и чудом пока никого не убил и не покалечил - ему разбили машину и лицо. Затем получили тяжелые травмы распространители наркоты - за две ночи в больницу поступило семь человек. Далее был покалечен освобожденный из-под стражи педофил, которого поймали возле детского сада. А потом сгорел склад с паленой водкой, о котором все знали, но никто не собирался его закрывать.
  В общем, молодцы парни, занимались реальным делом, и мы к ним присматривались - была мысль привлечь наиболее активных бойцов в "Дружину". Но противник действовал быстрее. В группу влился провокатор, "авторитетный московский НС", и буквально через несколько дней парней повязали, когда на местной аллее Героев они крушили памятники советским воинам. Так мало того - они еще и вечный огонь обгадили, а когда их взяли, допросы были выложены в интернет. Сидят подвыпившие семнадцатилетние дурики, чьи деды и прадеды на фронте погибли, сопли размазывают и несут какую-то чепуху про "хорошего Гитлера" и идеи германского национал-социализма, при котором они, между прочим, недочеловеки. Идиоты! Одним махом себе жизнь сломали и все, что было сделано, опорочили, а провокатор ушел, хотя мы пытались его найти.
  А вот третий пример. После драки местных жителей с обдолбанными мигрантами, мэр небольшого провинциального города собрал народный сход и объявил, что так жить нельзя и не уважающих наши законы и традиции чужаков надо гнать поганой метлой. Рабочие места только для своих или высококвалифицированных специалистов, а остальным приезжим в городе, да и в районе, не место. Сказал и сказал - многие люди говорят правильные вещи, но ничего не делают. Однако этот городской глава, как ни странно, стал действовать и через два месяца всех мигрантов заменили на местных работяг. Смогли. А народ это увидел, и вокруг мэра быстро сколотилась команда единомышленников, которые его во всем поддерживали и намеревались протолкнуть дальше, в область. Но вскоре городского главу арестовали. Обвинение - изнасилование несовершеннолетней, которую, между прочим, никто не видел и, даже более того, такого человека, как выяснилось, вообще в природе нет. Обвинение состряпали на голом месте и вперед. Быстрое следствие, суд, приговор десять лет и тюрьма, где мэра хотели загнать под шконку, однако мы успели его вытащить, выкупили, и сейчас он под чужим именем сидит в Зарайске и восстанавливает силы. Нужный человек, пригодится.
  Или еще случай. В Москве организовали очередной фонд помощи осужденным. И от других подобных он отличался тем, что был ориентирован на заключенных, отбывающих срок по 282-й статье, а возглавил его раскрученный СМИ политик и патриот. Фонд появился на ровном месте, прошла информационная компания, которая его отрекламировала, и под это дело даже начался пересмотр нескольких дел. Короче, шумихи хватало, а затем начался сбор средств, и когда на счетах фонда скопилось несколько миллионов долларов, мнимый борец за права узников совести перевел деньги заграницу и исчез. Было, многие подумали, что его убили. Ведь он неугоден властям. Однако все оказалось проще. Вскоре эта гнида всплыла в Мексике, словно Троцкий, а позже перебралась в Латинскую Америку.
  Вот такие дела. Властьимущие кремляди сопротивлялись, продолжали играть в большую политическую игру и дураками не были. Сто процентов. И это только обыватель, который видит по телевизору президента, коего никто не боится и не уважает, словно он говорящая кукла-марионетка, может думать, что глава государства конченный болван. Нет. Мы так не считали, поскольку воспринимали все со своей точки зрения. Президентэ банановой республики Россия находится на своем месте. Он делает то, что ему приказано и, по сути, он служака. Только служит не стране и не народу, а своим кураторам на западе и олигархам, которые его поддерживают и позволяют иногда высказывать свое мнение, которое, по большому счету, никого не интересует. А средства массовой информации подхватывают это и рисуют любимый "простым народом" образ патриота и сильного лидера, который, чуть ли ни в одиночку противостоит козням коварного запада. Да только куда там. Образ рассыпается моментально, когда видишь и понимаешь, что дети этого человека в Америке, там же, где его деньги. А раз так, то плевать он хотел на Россию и всех ее граждан. Для него Родина в ином месте, где жопа в тепле.
  Впрочем, об этом уже столько сказано, что добавить нечто новое сложно. Поэтому я постарался очистить мозг от тяжелых дум и решил вернуться на диван. Однако в дверь постучали, и в комнату проникла голова Серого, который вопросительно кивнул:
  - Я войду?
  - Входи.
  Серый на ходу прихватил табуретку, расположился напротив и сказал:
  - Колчан из Климовска отзвонился. Через промежуточного связного. Пятерки Кирея на конспиративных квартирах нет. Полицейских или фэбосов не заметили. Группа просто исчезла и никаких следов. В квартиру проникнуть не получилось, но там пусто.
  - Странно.
  - Еще бы... - Серый цыкнул зубом и сказал: - Знаешь, я тут посидел, подумал и пришел к выводу, что бойцы могли сговориться и отделились от нас.
  - Почему ты так решил?
  - Все три пятерки участвовали в одной акции. Четыре дня назад машину Волоколамского градоначальника самосвалом в кювет спихнули, чтобы на его место человека из СС посадить.
  - Ну, было такое. И что?
  - А то, что уже тогда старшие пятерок высказывали недовольство. Мол, надо серьезными делами заниматься, а мы мелочевкой промышляем, да еще и без раскрутки в интернете, словно авария случайность.
  - Оперились, значит?
  - Да.
  Молчание. Я думал, вспоминал лица бойцов, которые, по мнению Серого могли дезертировать, а потом покачал головой:
  - Нет. Этот вариант будем рассматривать в самую последнюю очередь. Недовольство одно - оно есть всегда, но прежде чем уйти, старшие групп попробовали бы поговорить с Лопаревым или со мной. Так что забудь. Чика и Кирей не крысы, втихаря не сбежали бы, и бойцы у них парни правильные.
  - Наверное, я сам себя накручиваю, - сказал Серый. - Происходят непонятки, вот и мерещатся кругом враги и предатели.
  Снова мы замолчали. Спать, по-прежнему, не хотелось, и я спросил товарища:
  - Как настроение в бригаде?
  - Пока все ровно. Бойцы ждут войны, а ее нет. И вроде бы все понимают, что война никому не нужна, слишком не велики наши шансы уцелеть. Но еще они знают, что кровавый замес неизбежен, и потому пусть он случится раньше, пока у нас есть силы и мы не перегорели.
  - Ничего, лето уже не за горами. Полыхнет юг, а там Москва, и в этот момент мы выйдем из подполья.
  - Ага. Это если кремляди новую пакость не придумают и все не переиграют.
  - Это так, - согласился я. - Они могут. Замес в Крыму или на Украине. Беспорядки в Белоруссии. Провокации на границе с Китаем. Новая Болотная, заполненная пидарами и псевдодемократами, в которых народ будет плевать, потому что это не оппозиция, а подстава. Или какая-нибудь провокация в Прибалтике. Вызвать всплеск контролируемого патриотизма и направить гнев людей в нужное русло не так уж и сложно, а дальше дело техники, рули массами и сталкивай людей лбами. И пока буйная быдломасса рвет глотки, кровь проливает и здоровье гробит, а смирное быдло сидит перед телевизорами и мониторами, можно принять парочку новых законов и нажить сотню-другую миллиардов. Однако, мне кажется, что всплеск произойдет на Северном Кавказе. Слишком много для этого уже сделано и назад сдавать поздно. А потому, дружище, проявим терпение, будем наблюдать и готовиться...
  Прерывая нашу беседу, у Серого зазвонил телефон и он ответил:
  - Слушаю.
  - Это Карпыч, - услышал я голос связного, который принимал доклады групп, а затем с другого телефона передавал сообщения нам. - Череп в Голицыно на складе, где наши обитали. Чики и его бойцов нет. Работяги местные говорят, что ночью на склад заезжал грузовик, и было несколько хлопков, словно петарды взрывались, а потом машина выехала, ворота закрылись и тишина.
  Серый посмотрел на меня, и я протянул руку. Телефон оказался у меня, и мой приказ был прост и понятен:
  - Карпыч, это Егор. Скорее всего, группу Чики зачистили. Так Черепу и скажи. Пусть отходит осторожно и будет готов принять бой. В случае проблем, сразу доклад.
  - Понял тебя.
  Экран телефона потух, но практически сразу загорелся вновь, и по комнате разнеслась трель звонка. Вызов шел от другого связного, и я нажал клавишу приема:
  - Егор на связи.
  - Докладывает Красный. Есть новости из Яхромы. Группа Шмакова засекла слежку. Пятерки Игната на месте нет. Вместо частного дома пепелище, которое еще дымится. Шмаков оторвался и уходит. Полиция ведет себя спокойно, дороги не перекрываются, наших парней не преследуют.
  - Принял. Шмакову приказ - уйти, провериться и затаиться.
  - Есть.
  Снова тишина, которую нарушил Серый:
  - И что делать будем?
  - Пошлем на проверку людей из полиции и будем ожидать от них известий. Непонятно, кто против нас решил повоевать, так что резких движений делать не стоит. Но кто бы это ни был, они не из госструктуры. ФСБ и полиция раздули бы захват "дружинников" так, что все телеканалы прямые репортажи с места событий вели бы. А тут все по-тихому сделано, тайком и аккуратно. Пришли, парней наших перебили, трупы забрали и ушли.
  - Может, это элитные ликвидаторы, про которых слухи ходят?
  - Запросто. И если это ликвидаторы или элитные наемники, рано или поздно они придут к нам.
  - А мы их встретим?
  - Попробуем.
  - А если они круче нас или привлекут к зачистке наемников?
  - Все подходы прикрыты, и дозорами, и местными полицейскими, так что отскочим, если всерьез прижимать начнут. Сколько у нас на базе бойцов?
  - Сейчас сорок два вместе с нами и Лопаревым, и в окрестных поселках еще полсотни парней. Все при оружии.
  - Хорошо. Доложи Иван Иванычу, что передали связные, и подтягивайте резервы. На ферму не надо, пусть бойцы рядышком будут, по-походному, в балках и лесополосах.
  - Сделаем, Егор.
  Серый выскочил, а я практически сразу свалился без сил и заснул. И отдыхал до вечера, до того момента, когда нас пришли убивать...

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #100 : 28 Декабрь 2013, 16:00:43 »
***

  Сначала громко и тревожно залаяли собаки, дворовые псы, которых подкармливали "дружинники". Они свободно бегали по заброшенной ферме и не признавали чужаков. Это знал каждый и я, сквозь сон, услышав посторонний шум, моментально проснулся. Сердечко дернулось - опасность рядом, и руки привычно вытащили из-под кровати разгрузку с боеприпасами, рюкзак и автомат. Я стал готовиться к бою и в этот момент услышал голос Велемира, родновера из гвардейской группы:
  - Егор, у нас гости. Иваныч объявил тревогу.
  - Понял.
  Разгрузка была затянута. РД с ноутбуком и сменными телефонами на плечи. Затвор передернул. Патрон в патроннике. Радиостанцию включил, наушник в ухо. Норма. Можно повоевать и я вышел в коридор.
  В прихожей находилось семь или восемь человек, среди которых были Гоман и Лопарев. Никакой лишней суеты - нападения ожидали давно, с самого начала, когда сформировалась партизанская бригада "Дружина", и действия отработаны не по одному разу.
  - Иваныч, когда гостей заметили? - я обратился к комбригу:
  - Только что. Один из внешних постов на связь вышел и датчики движения по периметру сработали, а следом собаки голос подали. Как они незаметно подошли, не понятно. Дальние дозоры молчат, ничего не видели, и полицейских на дороге не слышно.
  - Сколько стволов у противника?
  - Заходят с трех сторон, в каждой группе не меньше десяти человек, броня, каски, тепловизоры, вооружение натовское. Не наши хлопчики, в смысле, не русские. И еще две группы отсекают пути отхода. Суки! Как же они на нас вышли!?
  "А хрен его знает как, - проскочила мысль. - Могли кого-то из пленных "дружинников" расколоть, кто знал больше, чем ему положено, или связь пробили. Все могло быть. Но с этим разбираться станем позже, когда из кольца вырвемся, и увидим, кто открыл на нас охоту".
  - Что будем делать, Иваныч? - я кивнул Лопареву.
   - Все по плану. Встречаем гадов минами и огоньком, благо, оружия и боеприпасов у нас много, а затем резервные группы ударят по противнику с тыла - сигнал ракетой, и мы отрываемся. Часть бойцов на машинах вместе с Пашей, а мы с тобой пешком по полям. За ночь выйдем к поселку, где у нас хата есть, отмоемся, сменим личины и переберемся на запасную базу.
  - Хорошо. Только языка надо прихватить. Обязательно.
  - Прихватим. Насчет этого не переживай, Егор.
  Собаки продолжали гавкать, а наши пятерки заняли оборону. Мы с Лопаревым и Гоманом выскочили наружу, упали в сырую неприметную траншею рядом с конторой и по ней вышли к замаскированному под кучу битого кирпича блиндажу, где дежурили пулеметчики. На проходах между коровниками, каменными белеными корпусами, горел свет. Сумрачно и неуютно. Нервы были на пределе и я, как и все "дружинники", ждал первого шага, который сделают наши враги.
  Неожиданно громко и с болью в голосе заскулила, а затем практически сразу замолчала собака. Видимо, ее сняли из бесшумки, а остальные псы стали разбегаться по зарослям. Умные животные все поняли моментально, инстинкт, однако. Ну, а мы бежать не собирались. Вот если бы над головой вертушки зависли, а с трассы бронетехника подходила, тогда другое дело, надо драпать без оглядки. А с ликвидаторами, которые не могли знать, сколько нас на ферме, и какова численность групп прикрытия неподалеку, мы надеялись справиться самостоятельно, легко и быстро. Да только сделать это оказалось непросто, больно противник у нас оказался крутой и верченый.
  Снова тишина, на свету никого. Датчики движения вырубились, и мобильники с рациями отключились. Как-то в один миг, видать, противник включил глушилки и поставил помехи. Правильно. Мы бы тоже так поступили.
  Прошло еще полминуты, и в кустах взорвалась противопехотная мина.
  Вспышка! Взрыв! И снова ничего, людей не видно, даже теней нет. Как в том старом фильме про армию. "Суслика в поле видишь? Нет. А он есть". Так и у нас. Ликвидаторы кружили вокруг и сжимали кольцо, а мы продолжали выжидать. Но вот, наконец, вражеские наемники проявились.
  - Вижу цель! - выкрикнул боец на крыше ближнего корпуса и открыл огонь из пулемета.
  Длинная очередь, в которой каждый третий патрон трассер, причесала кустарник, и противник не выдержал. Не менее семи автоматов ответили пулеметчику, который юркнул под крышу и затаился. Неплохо. Одна из вражеских групп обозначила себя, и по ней ударили из окон коровника. Там находились ребята Гнея, опытные боевики, и шквал огня, который они послали в зеленку, заставил ликвидаторов заткнуться. Но на другом конце фермы вспышка и вспух огненный комок, который рассек темноту и ударил в коровник.
  - Из РШГ лупят, сволочи! - прошипел Лопарев, кивая на загоревшийся коровник, который долгое время был казармой и учебным классом.
  - Да уж, гости не пустые пришли, - согласился я, и продолжил наблюдать за ходом боя.
  Из кустарника вылетело еще три огненных шарика, которые почти сокрушили коровник. Но у нас гранатометы тоже имелись, и "дружинники" из других корпусов поддержали камрадов.
  Вся территория фермы озарилась вспышками. Пулеметные и автоматные очереди расчертили полутьму. Били подствольники и РШГ. Рвались по периметру мины. Загорелся еще один коровник, который был обстрелян противником. Расстреливались осветительные фонари. Ребята Гнея начали отход и на плечах они тащили товарищей, непонятно, раненых или живых.
  Разобраться в этом огненном хаосе было сложно. Но мы с Лопаревым головы не теряли. Ликвидаторы пришли за нами, и они не могли сидеть на попе ровно и вести правильный бой, во время которого у них нет перевеса над партизанами, ни по численности, ни по вооружению. Нет, эти люди намеревались ударить в сердце бригады. Значит, противник должен наступать к штабу, к конторе. Это очевидно и группа охраны была начеку. "Дружинники" не выдавали себя. Они ожидали вражеского рывка, и ликвидаторы его сделали.
  На кромке света и тьмы мелькнули быстрые тени, которые приближались к нам. Не меньше двадцати бойцов. Расстояние между нами и противником сокращалось, и я вскинул автомат. Однако пострелять не удалось, и без меня было кому врагов убивать.
  Словно на заказ, отключилось электричество. Понятно - нам оборвали провода. Наверняка, противник решил использовать ночные прицелы, но на территории фермы уже начался пожар и для нас это хорошо. Ликвидаторы, которые атаковали контору, оказались, будто на ладони - бей на выбор и не промахнешься. Удачно вышло.
  Задергался и закашлял сталью пулемет в блиндаже. Ему вторил второй ПКМ и огненные плети стали расшвыривать и ронять тела врагов, будто тряпичные куклы. Красиво. И следом от штаба в атакующих наемников полетели автоматные очереди и гранаты гвардейцев.
  Упал, напоровшись на пули, передовой вражеский штурмовик, а через секунду свалилось еще два. После чего остальные заметались и рванули в темноту. Да только сделать это смогли далеко не все. Шквал огня и взрывы преследовали ликвидаторов, и в спасительный кустарник убежало несколько подранков, а остальные "псы войны" остались лежать перед конторой.
  Только эта вражеская группа отошла, как появились парни Гнея. Они двигались рывками, пригибаясь к земле, и юркнули в траншею.
  - Гней! - покинув задымленный блиндаж, я окликнул старшего.
  - Здесь! - отозвался "гвардеец".
  - Что у вас!?
  - Троих потеряли и двое раненых. Против нас профессионалы. Быстрые и четкие черти. Бой идет по всей базе, наши не отступают.
  - Вижу. Как сам?
  - Нормально. Кирпичом в бок ударило, и ребро треснуло, но пока терпимо.
  - Ладно. Готовь своих парней к отступлению. Сейчас незваным гостям плохо будет. С тыла по ним ударят, и мы вырвемся.
  - Ясно.
  Бой продолжался. Все группы противника, который, судя по всему, не ожидал, что мы так хорошо подготовились к нападению, втянулись в драку. Ликвидаторы попытались сжать кольцо и согнать нас в кучу, но не получилось. Коровники в основе каменные, дерево на стропилах, да внутри, и все подходы простреливаются. Одноразовые гранатометы проблему не снимали, мало их, а наши парни засели в блиндажах и дзотах. Выкурить партизан было не просто, и никто из "дружинников" не паниковал, а противник, наоборот, задергался. И когда Лопарев это заметил, он выпустил в темное небо зеленую ракету.
  - Пора! - прокричал он.
  - Согласен! - поддержал я его. - Надо уходить. Повоевали немного, теперь отход.
  Комбриг промолчал и только кивнул. Ракета некоторое время повисела в воздухе и погасла. Вроде бы ничего не изменилось. По-прежнему, шел бой. Стрельба, взрывы, стоны раненых, которых перевязывали прошедшие медподготовку у доктора Жарова товарищи, сполохи огня от горящих зданий и мусора, да запах гари. Но наши резервные пятерки были начеку и, когда Лопарев подал сигнал, бойцы не медлили.
  На позициях противника стали рваться ВОГи, которые прилетели из тыла. На краткий миг вспышки озарили кустарник и стали видны наши враги. Прекрасная мишень, по которой отработали снайпера, пулеметчики и автоматчики. После чего вновь появилась связь и я услышал:
  - Это Боромир, ждем приказов!
  - Семака штабу! У меня раненые! Завалили пару гадов! Что делать!?
  - Группа Марика просит разрешения на отход! Горим!
  Было, я хотел ответить, но комбриг меня опередил:
  - Это Меченый! - позывной Лопарева крайние полгода. - Всем группам! Отход к штабу и гаражам, а затем прорыв к дороге! Старшим назначается Паша!
  "Дружинники" начали отход с позиций, а мы, простившись с Гоманом, вместе с гвардейцами, рванули в зеленку.
  Бегом! Бегом! Бегом! Открытое пространство проскочили на одном дыхании и оказались в темноте, которая скрывала наших бойцов и противника, который от них отбивался.
  Впереди, метрах в пяти, вспышка. Я метнулся в сторону и над головой просвистели пули. Мимо! Прижался к дереву. Замер. Снова вперед. Перескочил через поваленный ствол и зацепился. Старая акация своими колючками дернула за куртку, но прочная ткань выдержала, и я свалился в узкий овражек. Слева кто-то из наших и Лопарев, а справа человек в каске. Это был только силуэт, но мне понятно, что это чужак, и я действовал без колебаний.
  Задергался в руках автомат, и очередь опрокинула противника на спину. Подскочил к нему. Мертвец, не помогла наемнику броня. Еще правее стрельба и злые хрипы, а затем истошный крик:
  - Братва! Ко мне!
  Рванулся на голос. На земле кто-то из "дружинников". Он упал, а над ним здоровенный дядя, который был готов добить парня. Но не судьба.
  - Получи, сучч-аа-ра! - выдохнул я и прикладом ударил наемника в шею.
  Я не смазал. Однако противник попался не слабый. Он упал и сразу же попытался подняться, но очередной мой удар, на этот раз стволом в лицо, все-таки вырубил его.
  Одновременно с этим подскочили остальные гвардейцы. Потерявшего сознание наемника спеленали и потащили дальше в темноту.
  Вскоре шум боя остался позади. Два десятка гвардейцев, ударные группы Серого, Гнея и Боромира, с двумя пленниками, уходили от базы. Ну, а мы с Лопаревым были вместе с ними. Шагали всю ночь и к утру оказались на окраине поселка Колеймино, где нас ожидали теплые сухие подвалы. И здесь меня опять свалила болезнь. Пока адреналин в крови бурлил, бегал, а как добрались до безопасного места, так она и вернулась.
  Однако ничего страшного в этом не было, ибо в бригаде есть, кому пленных допросить и позаботиться о личном составе. Поэтому можно было расслабиться, отдохнуть и прийти в себя.
  Завернувшись в спальный мешок, я провалялся несколько часов. А когда более-менее пришел в себя, смог разобраться в том, кто же на нас охотится помимо полиции, ФСБ, ОСГ и частных охранных предприятий на службе российских олигархов.
  Итак, все попытки поймать "дружинников" потерпели неудачу. Причин было много и они хорошо известны. Продажность чиновников и правоохранителей, леность исполнителей и поддержка народа, который помогал партизанам. Все это играло "дружинникам" на руку, и тогда наш старый противник Аркадий Сергеевич Химков собрал отряд исполнителей, лучших разведчиков и убийц из разных ЧВК, которым предстояло работать автономно. Цель прежняя - уничтожение партизан и захват лидеров. Оплата сдельная: рядовой "дружинник" - двадцать тысяч евро, лидер пятерки - пятьдесят тысяч, координатор - сто тысяч, командир - миллион и выше. Кстати, это цена за мертвых, а за живых втрое больше. Поэтому за такие деньги наемники были готовы пахать двадцать четыре часа в сутки, и они это делали. Словно гончие псы, они вышли на след пятерок, которые работали по Волоколамскому градоначальнику. Однако дальше этого дело не пошло. Группы работали отдельно, и было решено их ликвидировать, тихо и без привлечения полиции. А после этого заняться координаторами, которые сидят на телефонах, и пробить место, куда стекаются доклады.
  Наемники профессионалы - это правда, и они отработали на оценку "отлично". Мы потеряли три группы, и ликвидаторы узнали о ферме в Серебряно-Прудском районе. Но уничтожить нас им помешала жадность. Очень уж они любят деньги. Вот и полезли в осиное гнездо без разведки и подкреплений, чтобы ни с кем не делиться. Им казалось, что они все сделают быстро. Накроют нас и сразу станут миллионерами. Однако хрена лысого! "Дружина" отбилась, захватила пленных, и теперь мы будем еще осторожнее, чем прежде.
  Такая вот история и отныне мы в курсе, что у нас новые враги, на которых кровь наших товарищей. Но по большому счету это ничего не меняет и наши цели неизменны. Будет шанс - достанем наемников и поставим гадов к стенке. Однако специально за ними гоняться не станем - на это нет времени и лишних ресурсов.

Оффлайн Bob

  • Сержант государственной безопасности
  • *
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 177
  • -> Вас поблагодарили: 37
  • Сообщений: 264
  • Расстрелянных врагов народа 42
  • Пол: Мужской
    • Новая фантастика
Правда людей.
« Ответ #101 : 12 Март 2014, 21:58:37 »
Интересно было бы прикрутить в роман ситуацию с Крымом №№%
Люблю Имперский порядок
    Старый имперец