Автор Тема: Правда людей.  (Прочитано 23321 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #30 : 13 Июль 2013, 19:44:34 »
Да, наверное, разные вещи. Везде, гдже служил, тренчиками почему-то назхывали поясные ремни зеленого цвета. Поправлю.

Оффлайн lemberg

  • Oberstwriter
  • Администратор
  • Майор государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 945
  • -> Вас поблагодарили: 5111
  • Сообщений: 7030
  • Расстрелянных врагов народа 6417
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #31 : 15 Июль 2013, 08:25:56 »
У нас в роте такие брезентушки называли почему-то по флотски - шкерт...
Не умирай раньше времени. Ещё не всё сделано.

Оффлайн Клаус

  • камрад
  • Младший лейтенант государственной безопасности
  • *
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 47
  • -> Вас поблагодарили: 121
  • Сообщений: 617
  • Расстрелянных врагов народа 291
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #32 : 15 Июль 2013, 15:01:07 »
У нас - брючниками, от "брючной ремень"

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #33 : 16 Июль 2013, 17:32:08 »
Глава 12.

Россия. Москва. Осень 2013-го.

Я окинул взглядом щуплого бритоголового подростка, от которого пахло так, словно он только что копался в помойке, и спросил его:
-  Как тебя зовут?
-  Ливер, - паренек смотрел исподлобья.
-  С чего такое прозвище?
-  Колбасу ливерную уважаю. В магазине кусок колбасы украл, а меня поймали. С той поры и прилипло.
-  А по документам тебя как звать-величать?
-  А ты че, в натуре, мент или прокурор?
Стоящий рядом с Ливером боец нашего отряда, Рубило, которого мы в свое время подобрали на улице, толкнул его в бок:
-  Не ершись. Тебя спросили, ответь. В детдом никто не сдаст, и в приемную семью не вернут, не те здесь люди.
Ливер кивнул:
-  По документам Артем Денисович Щукин.
-  Сколько тебе лет?
-  Четырнадцать.
-  К нам хочешь?
Краткая заминка и кивок:
-  Да. У вас бригада крутая, - он кивнул на Рубило, - браток так говорит, и я ему верю.
-  Чем занимаемся, понятие имеешь?
-  Слышал, вы против олигархов-воров и прочей нечисти.
-  Про испытательный срок знаешь?
-  Слышал. Два месяца.
-  Верно. А что за длинный язык бывает, знаешь?
Беспризорник, которого вместе с такими же, как и он, уличными бродяжками, привел на мою новую съемную квартиру Рубило, ощерился:
-  Если ко мне по-человечески, то я и со всей душой. Не сдам. Мы не из болтливых.
-  Ты за него ручаешься? – я кивнул нашему бойцу, по паспорту Топорову Альберту.
-  Ручаюсь.
-  Тогда ты с нами, - следующий кивок Ливеру. – Поешь, переоденься, помойся и отдохни. Завтра поедешь в тренировочный лагерь.
-  Понял.
Ливер и Рубило вышли, а расположившийся на диване за моей спиной Паша Гоман пробурчал:
-  Детский сад сопливый. Зачем они нам? Ладно, двух-трех пригрели, но больше это уже перебор.
-  Э-э-э, нет, Паша, - я покачал головой. – Ты ошибаешься. Это не детский сад, а наше будущее.
-  Будущее – это да, спора нет. Но бойцы из них никакие.
-  А ты про чернецовцев слышал?
-  Нет. А кто это?
-  В начале Гражданской войны был на Дону лихой есаул, Василий Чернецов. Он бился против красных и считался героем. Однако за ним никто не пошел, люди устали от войны и думали, что все будет хорошо и жизнь наладится сама по себе. И тогда Чернецов стал набирать в свой партизанский отряд тех, у кого сердца горели: семинаристов и гимназистов.
-  Ну и что?
-  Они дрались лучше, чем бывалые вояки, которые прошли через горнило Мировой войны. А почему? Да потому что для них не было невозможного и они верили своему командиру. Ветераны говорили – нельзя захватить станцию, а они шли и брали ее. Увешанные Георгиевскими крестами лютые бойцы пожимали плечами и отходили в сторону, как общечеловеки сейчас, когда где-то творится несправедливость. А молодежь лезла в драку, теряла товарищей и побеждала. Эти мальчишки своей кровью оплачивали трусость старших и если бы не погиб Чернецов, то, возможно, сейчас мы жили бы в другом государстве. Не факт, что жили бы лучше, но в другом. Однако про это поговорим в другой раз, когда время будет. А пока давай о том, что вокруг нас творится.
-  Давай, - согласился Гоман.
-  Что в лесах?
-  Нормально. Оружие пристреляли. Правда, местные жители всполошились. Пара грибников слышала стрельбу. Пока ничего серьезного, но власти насторожились, а по городу поползли слухи.
-  Вы же тир в овраге оборудовали?
-  Да. Овраг настилом накрыли, и получилось стрельбище. Но звуки по лесу разлетаются быстро, а скоро охотничий сезон. Так что придется все рушить, оружие прятать и в другое место уходить.
-  Это понятно. Как там Иван Иваныч, справляется?
-  А куда ему деваться. По телевизору его фоторобот показали, и он теперь из чащобы не высовывается, весь в трудах, аки пчела. С ним десять парней и еще десять с тобой в Москве или в Подмосковье.
-  Так-так. Обратно когда собираешься?
-  Завтра.
-  Отлично. Новобранцев с собой повезешь.
-  А много?
-  Десяток.
-  Они в мою машину не поместятся.
-  Ничего. Там только восемь человек молодняк, а двое люди бывалые и на своем транспорте.
-  Кто такие?
-  Один протеже Лопарева – они служили вместе, спецназер бывший, потертый и жизнью битый, но на ногах еще стоит. А второго я сам нашел.
-  Тоже бомж, как Иваныч? – Гоман усмехнулся.
-  Нет. Обычный работяга, автослесарь, но боевой. Вечером возвращаюсь, гляжу, мужик против троих алкашей дерется. Вмешался, помог ему, разговорились и теперь у нас на одного человека больше.
-  А не подстава?
-  Нет. За ним ребята Эдика Шмакова походили. На подставного не похож.
-  Ладно. На месте посмотрим, что за тип.
-  Посмотрите, конечно. Как настрой наших бойцов?
-  Акция нужна. Молодежь хочет всего и сразу, а как стволы появились, так некоторых прям распирает, дайте до врагов дорваться. Пока мы их одергиваем, но долго бойцов удерживать нельзя, так что думай, Егор.
-  Я только этим и занимаюсь, Паша, что думаю.
-  И что?
-  Продолжаем работать в прежнем темпе. Еще неделя-другая и начнем готовить отслуживших в армии бойцов для контрактной службы. Сколько у нас таких, трое?
-  Да.
-  Вот и хорошо. Одного в Кантемировскую дивизию. И по одному человеку в ОДОН с Таманской дивизией, чтобы Феде с Андрюхой помог.
-  Кстати, как они там?
-  Авторитет себе заработали, сейчас ячейку создают. Дело идет туго. Однако несколько срочников готовы за парней вписаться.
-  В наше время это уже не мало. А нам на что настраиваться? На захват районов?
-  Да. Для начала только два: Луховицкий и соседний Серебряно-Прудненский.
-  А почему именно они?
-  Это очевидно. Оба района находятся на отшибе, граница с Рязанской и Тульской областями. Народ там небогатый, места тихие, криминалитет не сильный, нравы местами патриархальные и чиновники не шибко борзые. Значит, шансов договориться с ними полюбовно больше и в каждом районе есть только два человека, от которых все зависит. Это глава района и начальник РОВД.
-  И когда мы начнем действовать?
-  Весной. А пока собирайте информацию.
-  Егор, - Гоман пристукнул по столу кулаком, - я же говорю, что не удержим бойцов. Сейчас что-то нужно делать. Сейчас.
-  Не кипятись, - я подошел к окну, распахнул форточку и закурил. – Будет акция. Скоро. Так и передай ребятам. Подробности позже. Сейчас не хочу этой темы касаться, обдумать все еще разок надо. Через неделю приеду в Белоомут, там соберемся, и детали обговорим.
-  Ну, так бы сразу и сказал, - Гоман улыбнулся и добавил: - Парни обрадуются.
-  Они обрадуются, - согласился я, - и будут счастливы, пока их кровь не пролилась. Рано или поздно, но за нас возьмутся всерьез, и начнется: кто-то попался, кто-то скурвился, кто-то отошел, кто-то обабился или на всю жизнь инвалидом стал. Вот тогда многие по-другому заговорят. Впрочем, пока все тихо и это хорошо, - я посмотрел на Пашу: - Ладно, ты с дороги, отдыхай.
-  Да, надо подремать, - улыбка с лица Гомана сползла, и он поднялся.
Я остался один и прилег на диван. Руки за голову, взгляд в потолок. Квартира трехкомнатная, места всем хватает, и мне, и Гоману, и вчерашним уличным бродягам. Поэтому меня никто не тревожил, и можно было выспаться. Но сон не шел. Беспокойные мысли бились в голове, и я думал о том, что нам предстоит сделать.
Бойцы отряда хотят акцию и она, как я и обещал Гоману, будет. Недалеко от Москвы в одном из элитных поселков, вроде Светлогорья, где мы уже побывали, вместе со свитой закрепилась группа «кавказских» воров в законе. Это интернационал, в большинстве своем из «апельсинов», которые около года назад вступили в конфликт с ворами «славянскими». Пока до большой крови не дошло, но обе стороны запасают оружие, собирают в кучу боевиков и укрепляются. Кстати, чтобы не было недопонимания, русские есть с обеих сторон, и обе стороны активно сотрудничают с органами правопорядка. Поэтому для меня все профессиональные воры на одно лицо и отношение к ним одинаковое. А основная причина, почему в противники назначена именно «кавказская» группировка, в удобном расположении поселка, который со всех сторон окружен лесом.
Спрашивается: откуда я про него знаю? Из прошлой жизни. Когда был строителем, то работал там несколько месяцев. Платили исправно, и пока пахал, я многое услышал и увидел. И когда всплыл вопрос о следующей акции, то долго не раздумывал, послал в этот район пятерку разведчиков, и они все рассмотрели. Подходы и отходы, количество охранников и системы слежения. Все это было зафиксировано и вместе с подробной картой местности и схемой поселка легло на мой стол. После чего я принял решение. Атака тремя боевыми пятерками с разных сторон. Обстрел поселка из «утесов» и автоматов, а затем отход. Прибытка с акции никакого. Но на первый раз этого достаточно, ибо полноценный захват хорошо укрепленного поселка, в котором свыше полусотни вооруженных людей, отряд не потянет. Зато бойцы постреляют по живым людям, которые станут отстреливаться. Ну, а после того как мы скроемся, я планирую отправиться на юг, если быть точным, то в Краснодарский край, где вскоре начнется зимняя Олимпиада. Очень примечательная сразу несколькими событиями и фактами, про которые мне довелось узнать из телевизора.
Первое, на  строительство инфраструктуры и спорткомплексов в Сочи были потрачены колоссальные средства, из которых половину разворовали. И никто из крупных чиновников так и не предстал перед законом, хотя мелких мошенников посадили предостаточно.
Второе, на этой Олимпиаде был совершен крупный теракт. Один из спортивных объектов оказался заминирован. Мощный фугас находился под зрительскими трибунами, прямо в бетонном основании, которое при строительстве заливали ваххабиты с Кавказа. Один радиосигнал и подрыв, по «грозненскому варианту», когда бомба оказалась замурована в трибуну, на которой находился Кадыров-старший. В итоге около трехсот убитых и почти тысяча раненых. Шок для всей страны и позор правителей, которые в очередной раз пообещали «мочить террористов в сортирах». Да только никто кремлевским олигархам уже не верил, ибо как можно доверять болтунам и пиздаболам, которые вот уже двадцать пять лет рассказывают сказки про реформы, модернизацию и увеличение ВВП. Спора нет. Владимира Владимировича Путина в телевизоре стало больше, как ни включишь зомбоящик, он там и все время в делах. То на самолетах летает, то клады добывает, то на батискафе в морские глубины спускается, то на «ладе» по автомагистралям путешествует, то про холокост рассказывает. А в остальном ничего хорошего. Одно вранье и показуха.
Третье, помимо обычных гостей на Олимпиаду пожаловали боевики не единожды уничтоженного Доки Умарова, которые должны были ворваться в город и устроить в нем грандиозный переполох. Но тут у них ничего не вышло. В горах, лесах и поселках вокруг Сочи находилось два батальона спецназа из 10-й бригады спецназа ГРУ, краевая «Альфа», пограничники и полиция. Вот они-то, еще на дальних подступах, и приняли на себя удар двух сотен бандитов, которые выползли из чащоб.
Четвертое, пока в Сочи царил хаос, а в районе Кавказского природного заповедника вблизи горы Амуко шли бои с идущими из Карачаево-Черкесии боевиками, отличились кубаноиды. Кто-то из лихих людей додумался сколотить бригаду и, пользуясь неразберихой, провел ряд дерзких нападений на приморские виллы и особняки высокого начальства, как местного, так и московского. Говорят, добра было вывезено много, и даже личное обиталище президента России обнесли, заодно напугав иностранных гостей.
Однако это только слухи и я не знаю, сколько в них правды. Поэтому мне хотелось бы их проверить, а заодно предупредить людей о готовящихся терактах. При этом я понимаю, что коль уж задумался о смене режима, подобная буча и смерть обычных людей мне выгодны, ибо дестабилизация обстановки платформа для революции. Но я убежден, что на смерти безвинных людей ничего хорошего не построишь, и повторение Гражданской войны страна не переживет, а значит предупредить власти о фугасе надо. А заодно с теми, кто олигархов грабил и остался безнаказанным (так утверждали слухи), следовало бы познакомиться. Все же они «робин гуды» нашего времени, почти такие же, как и мы. Глядишь, договоримся.
«Договоришься? – промелькнула у меня мысль. – Ты до сих пор не определился, в своем ли прошлом находишься, а рассуждаешь так, словно тебе все известно наперед».
Это да, есть такое. Когда Генерал отправлял мой разум в путь, то упоминал проект «Параллель» и когда я оказался в своем молодом теле, то не придал этому названию никакого значения. Однако сейчас о нем вспомнил, ибо слишком много странностей накопилось.
Например, я точно помню, что отчество президента России Путина было Витальевич, а не Владимирович. Я помню, что бывший министр обороны Сердюков умер в начале лета, отравился устрицами, а сейчас он живой и занимает какой-то ответственный пост в правительстве. Я помню, что мэр столицы Лужков эмигрировал в Германию и там жировал на народные бабки, а по телевизору узнал, что он оказывается в Австрии.
Мелочи, несовпадения, шероховатости. Все это заставило меня на многое взглянуть иначе, и я пришел к логичному выводу, что нахожусь не в своем мире, а в параллельном, который на него похож, словно брат-близнец. Следовательно, в этом мире какие-то события могут не произойти, а ответ на вопрос – куда меня занесло, может дать Геннадий Сальников из Екатеринбурга. А поскольку бросить все и рвануть на родину я не мог, то поступил, как человек с деньгами. Я нанял детективов из солидного агентства и спустя сутки получил информацию на всех Геннадиев Сальниковых из Екатеринбурга и области.
Нужных мне Сальниковых оказалось четверо. Конченный забулдыга сорока семи лет с предпоследней стадией рака. Замордованный жизнью тридцатилетний железнодорожник с четырьмя детьми на шее и стервой-женой. Двадцатипятилетний смазливый стриптизер в одном из ночных клубов. И последний кандидат в гении – умный пятилетний малыш, про которого не так давно писала городская газета, мол, такой маленький, а уже в математике шарит и уравнения решает.
Ну и кто из вышеперечисленных Сальниковых тот самый Геннадий? Ответ очевиден, наверняка, не первые трое. Значит, мне нужен мальчишка. Однако что он сможет рассказать о проекте «Параллель» в свои годы? Ничего. Поэтому все, что мне остается, ждать…
-  Эх-ма! Что же не спится!? – сам себе сказал я, встал и подошел к столу.
Рука машинально потянулась к ноутбуку и, закурив, я посмотрел на монитор с заставкой в виде лесного пейзажа, а затем открыл текстовой документ с наметками на создание собственной партии.
Партизанщина, дело, конечно, хорошее и нужное. Однако помимо боевиков нужны и пропагандисты, которые в мягкой форме станут готовить население страны к переменам и подбирать управленцев. Ведь это только в сказках все просто: «Дракон умирает – убитый копьем, царевна идет под венец»; а в жизни не так. Ну, отобьем мы район, другой и третий, а потом, в конце концов, и до главных воров доберемся. Но что дальше? Страна без властной верхушки развалится и необходима альтернатива. Сами остаемся в тени, а подставные лидеры рулят государством и выполняют наши команды. Это в идеале, который в принципе не достижим, но к которому надо стремиться.
Пока же нас немного и наши цели на глобальные не тянут. Поэтому на начальном этапе партия должна быть небольшой и компактной, благо, сейчас ее создать не сложно.
Что нужно для создания партии? В первую очередь необходим представительный горлопан в хорошем смысле этого слова, образ которого для себя я уже сформировал. Около тридцати лет. Служил в армии. Русский. Правильно говорит. Любит деньги. Любит жизнь. Взгляды и убеждения близки нашим. В Москве такого человека найти не так уж и сложно, и я надеялся отыскать его в самое ближайшее время. После чего начинается второй этап.
 Формируется организационный комитет (инициативная группа), которая уведомит Министерство юстиции о намерении создать партию и предоставит властям необходимые документы. Это сведения о руководителе, членах инициативной группы и предварительная программа партии. Министерство юстиции принимает документы, и оргкомитет начинает действовать. В течение года проводится съезд учредителей, и создаются региональные отделения в каждом из которых не менее трех человек, руководитель и два помощника.
Вроде бы все понятно и наступает заключительный этап формирования организации. Проводится общий съезд, на который должно прибыть не менее восьмидесяти человек, принимается устав, подаются документы на регистрацию партии, и обнародуется доработанная программа. После этого в течение двух недель Министерство юстиции регистрирует новую организацию, оргкомитет распускается, и начинаются нормальные партийные будни. При этом в партии может быть не более пятисот человек, а по недавно принятому Госдумой дополнению к закону всего четыреста пятьдесят. Так что все реально, были бы деньги, а они есть. И если партия, название которой «ЗаСС – За Социальную Справедливость», появится, то у нас будут легальные штаб-квартиры по всей стране и под крышей организации можно создавать настоящие военно-спортивные лагеря и вербовочные конторы. Затраты, при этом, разумеется, намечаются колоссальные и тех миллионов, которые лежат у меня в лесном тайнике, надолго не хватит. Но деньги в данном случае пыль, ибо я считаю, что война должна сама себя кормить, и экспроприацию экспроприаторов никто не отменял…
Голова стала клониться вниз, а глаза слипаться. Однако в этот момент позвонил Эдик Шмаков, который вместе со своей пятеркой наблюдал за отставным полковником Трубниковым.
-  Да, Эдик, - сказал я. – Слушаю тебя.
-  У нас проблемы, - сходу заявил Шмаков.
«Как часто мне приходится это слышать», - я невольно улыбнулся.
-  В чем суть?
-  Трубников моего парня засек.
-  И что?
-  Схватил его и потребовал разговора со старшим.
-  Так сходи и поговори.
-  Нет. Ему самого главного подавай.
-  Понятно. Наш парень сейчас у него?
-  Да.
-  Полковник на телефон звонил?
-  Да.
-  На твой?
-  Ага.
-  А ты с него мне звонишь. Ты чего, Эдик, дурак?
-  Блин! – Шмаков что-то пробурчал: - Не подумал, что могут отследить.
-  Ладно. На будущее умней будь. Ты где сейчас?
-  Возле дома Трубникова.
-  Скоро подъеду. Жди.
-  А как же…
-  Если бы нас хотели взять, то взяли бы, а Трубников не тот человек, чтобы нас подставлять. Впрочем, посмотрим.
Я стал одеваться и прокручивать в голове информацию на отставного полковника ФСБ.
«Антон Ильич Трубников. Год рождения – 1963. По службе занимался проверкой пограничных застав и отрядов, то есть человек боевой. Имеет правительственные награды и грамоты. Уволен со службы пять лет назад по состоянию здоровья. Проживает в Москве, рядом с метро «Парк Победы». Жена умерла четыре года назад. На попечении сын-инвалид, лейтенант погранвойск, который попал на мину и потерял левую ногу. Особых увлечений нет. Контакты с товарищами по работе не поддерживает, по крайней мере, за четыре дня, что за ним ходят парни Шмакова, ни с кем не общался. Распорядок дня один и тот же. Подъем, зарядка на балконе, завтрак, прогулка с сыном. Потом они возвращаются в квартиру и Трубников-старший начинает движение по магазинам. Продукты отставник покупает самые обычные и старается экономить, видно, не жирует и шиковать не с чего. Затем полковник идет домой и вечером вновь вместе с сыном выходит на прогулку. На подставного агента полковник не похож, и режим ему любить вроде бы не за что».
На мгновение я замер перед зеркалом. Готов? Да. Ну и нормально. Сейчас Пашу предупрежу и поеду в гости к Трубникову. Он не зверь, а я не охотник. Мы с ним во многом похожи, и потому общий язык найдем. Ведь у него та же самая проблема, что и у Гомана – невостребованность. Государству он не нужен, а мне отставной полковник пригодится.


Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #34 : 17 Июль 2013, 18:14:58 »
Глава 13.

Россия. Москва. Осень 2013-го.

Полковник юстиции Жданов, крупный широкоплечий мужчина в военной форме, ударил кулаком по столу, привстал и прорычал:
-  Хованский, где результат!?
Майор юстиции Хованский, наверное, один из лучших следователей Московского военного округа, снизу вверх посмотрел на своего начальника и промолчал. Этот невысокий и худощавый военный юрист с узким прыщавым лицом мог бы многое рассказать Жданову о ходе дела, которым он занимался. Однако майор знал, что полковнику это будет не интересно. Жданова всегда интересовал только конечный результат, с которым он мог отправиться на доклад к главному военному прокурору, а как идет расследование и с какими трудностями сталкивается следственная бригада, ему было безразлично. Поэтому Хованский опустил взгляд и понурился.
-  Ты меня подставляешь, Хованский, - новый удар кулаком по столу. – Я тяну тебя вслед за собой уже не первый год, и до сих пор ты меня не подводил. Но сейчас, когда мне предлагают повышение, нам кровь из носу необходимо раскрытие резонансного преступления. Поэтому даю тебе три дня. Справишься, станешь подполковником и получишь квартиру в Москве, а нет, тогда не обижайся, пинка под зад и пиздуй на вольные хлеба. Свободен.
Хованский молча кивнул, положил на стол документы, которые Жданов должен был просмотреть и подписать, а затем вышел.
-  Что, Мишенька, досталось тебе? – оказавшись в приемной начальника, который занимал должность старшего помощника главного военного прокурора, услышал майор от секретарши.
-  Да, есть немного, Елизавета Андреевна, - Хованский кинул косой взгляд на пожилую крашеную блондинку, тещу Жданова, которая смотрела на него участливо и как-то жалостливо, словно он убогий.
-  А ты работай лучше, - Елизавета Андреевна усмехнулась.
-  Постараюсь, - майор вжал голову в плечи и выскользнул из приемной.
Хованский, не торопясь, двигался по коридорам Главной военной прокуратуры, которая находилась в Москве по адресу: переулок Хользунова, дом четырнадцать; и размышлял о том, что жизнь не справедлива. Он умный, усидчивый и старательный работник, профессионал в своем деле, вот только удача всегда с кем-то, но не с ним. У тех, с кем Михаил Хованский в свое время учился на кафедре военного права в Военном университете Министерства Обороны, есть все: дорогие машины, квартиры, дачи, звания, длинноногие любовницы и деньги. А он всего лишь майор, живет в общежитии, еле-еле сводит концы с концами, пытаясь содержать семью, и это его угнетало.
Может быть, виной тому его неказистая внешность. Может быть, природная стеснительность, от которой он до сих пор не мог избавиться. Может быть, ему патологически не везло с руководителями. Может быть, он никак не мог настроиться на новый лад и не понимал, как нужно делать дела. Может быть, он слишком честный и податливый. Все может быть. Но, скорее всего, причина была комплексной. Хованский оставался в прошлом и мыслил категориями советского времени. Поэтому он не брал взяток, не крышевал бизнесменов, не консультировал преступников, не лизал жопу начальникам, не фабриковал дел и не подставлял своих сослуживцев. И если бы не его усидчивость и упертость, то Хованского давным-давно выперли на улицу или посадили, больно глазастый. А так еще и ничего, майора и подобных ему «старых гвардейцев» держали на службе, ведь должен хоть кто-то работать и передавать опыт молодым.
Впрочем, с недавних пор Хованский перестал дорожить своим местом, и это было связано с тем делом, которое он сейчас вел. Пару месяцев назад неизвестные бандиты, переодевшись в форму военнослужащих российской армии, угнали из расположения Таманской мотострелковой дивизии грузовик с оружием и боеприпасами, а военное начальство сообщило об этом наверх только через четыре часа. Это было ЧП, на ликвидацию которого было брошено немало сил и средств. Однако по горячим следам дерзких воров задержать не удалось, хотя получилось сохранить происшествие в тайне от дотошных журналистов, которые в преддверии Олимпиады и наплыва в страну иностранцев могли раздуть похищение оружия в мировую сенсацию.
Естественно, о ЧП в Таманской дивизии стало известно на самом верху. Под горячую руку разгневанного кремлевского начальства попал комдив, его замы, комбат, ротный и несколько офицеров дивизии, которые находились рядом. Кто-то отделался лишением премии, кому-то отодвинули присвоение очередного звания, и отменили перевод на другую должность, а кого-то и уволили. После чего, спустя три дня, наконец-то, решили искать преступников, и была сформирована сводная бригада следователей, которую возглавил Хованский. В подчинение у майора оказались два военных юриста, следователь из ФСБ и прикомандированные работники Наро-Фоминского РОВД. Работать никто не хотел, поручения Хованского выполнялись спустя рукава, и почему так майор понимал. Найти преступников было неимоверно сложно, расследование требовало полной самоотдачи, и не сулило никаких материальных выгод. Ну, а раз так, тогда зачем напрягаться? Зарплата капает, Хованский ни для кого не авторитет и можно заниматься решением своих проблем, которых у следователей сводной бригады хватало.
Однако майор не отчаивался и рук не опускал, ибо привык к подобному отношению «государевых людей» к «казенному делу». Он погрузился в работу и вскоре появился первый результат. Один из злоумышленников имел яркую примету – косой шрам на щеке, а помимо того вел себя на территории воинской части, словно кадровый офицер. И отталкиваясь от этого, Хованский узнал, кто он такой.
Преступником оказался бывший спецназовец Иван Иванович Лопарев, о судьбе которого никто из близких, сослуживцев и знакомых не знал и не мог сообщить ничего интересного. Но фотографию преступника все же показали по телевидению, и он был объявлен в розыск. Ну, а затем, предполагая, что злоумышленники пришли в Таманскую дивизию по наводке, Хованский стал допрашивать офицеров третьего батальона. Занимался он этим неделю, и на поверхность всплыло многое: хищения имущества и солярки, неуставные взаимоотношения, факты наркотического опьянения военнослужащих и вымогательства. В общем, стандартный набор. Однако вычислить наводчика так и не удалось, а начальство наседало, и майор сменил вектор расследования.
От сотрудников Наро-Фоминского РОВД и офицеров дивизии Хованский узнал о недавнем двойном убийстве на трассе, когда были застрелены два сержанта контрактной службы, как раз из того самого батальона, который лишился своего вооружения. Военный юрист ознакомился с обстоятельствами ночного нападения на такси с контрактниками и, несмотря на возражения следователей сводной бригады, связал два дела в одно. А несколько дней назад, когда с подачи ФСБ, были получены видеоматериалы по программе «Штрих», дело сдвинулось с мертвой точки.
Программа «Штрих» появилась в ФСБ пару лет назад, и в ней не было ничего суперсекретного, но знали про нее немногие. Мощный компьютер обрабатывал поступающие видеоматериалы и по приметам выхватывал людей. Капитан Химков, следователь ФСБ из бригады Хованского, смог пробить заявку на поиск Лопарева, ее выполнили, и отставной спецназовец был обнаружен сразу в трех точках. Учитывая, что материалов в обработку поступало немного, это хороший результат и следователи приступили к просмотру.
Кадры с трассы Москва-Волгоград. Грязный Лопарев стоит подле летнего кафе, а рядом темно-синяя «тойота», несколько человек, лица которых не попали в объектив, и молодой рыжеволосый парень в черной майке с надписью «Я русский!» Идентификация полная.
Кадры из Наро-Фоминска. Лопарев входит и выходит из магазина. Идентификация частичная.
Кадры из метро. Лопарев смотрит прямо в объектив, задумался и ничего не замечает. Идентификация полная.
Просмотр был окончен. Больше программа «Штрих» ничего не дала, и капитан Химков, посмотрев на Хованского, сказал:
-  Пустышка.
-  Нет, - Хованский, который отмечал, что капитан единственный «рабочий» следователь в бригаде, решил поделиться с ним своими соображениями. – Зацепка есть.
-  Какая?
-  «Тойота» темно-синего цвета. Точно такая же использовалась бандитами при убийстве сержантов-контрактников.
-  Зацепка не очень, - капитан пожал плечами.
-  Копнем и посмотрим.
Химков и Хованский копнули и, попали в яблочко. Владельцем «тойоты» оказался отчисленный из института студент-филолог Эдуард Шмаков, который стоял рядом с Лопаревым в первом видеосюжете. Улика косвенная, но оба следака почувствовали, что они на верном пути. Оставалось только найти Шмакова, а затем через него выйти на Лопарева и его сообщников.
Следствие продвигалось, и в один из дней Химков пригласил Хованского проехать вместе с ним к его начальству. Зачем и почему – он не объяснил, а майор юстиции решил его ни о чем не спрашивать, когда понадобится, тогда и расскажут.
Следователей принял один из заместителей директора ФСБ Аркадий Сергеевич Химков, кстати сказать, родной дядя капитана, импозантный и уверенный в себе вальяжный мужчина, который сходу взял быка за рога. Он предложил Хованскому перевестись в ФСБ, где нужны такие профессионалы как он, пообещал майору юстиции квартиру и повышение в звании, а затем десять минут подряд распинался про угрозу терроризма.
Хованский над предложением Аркадия Сергеевича не раздумывал. Это был его шанс, и он согласился. Однако майор не понял, при чем здесь дело, которое он вел, и терроризм, но капитан ему все разъяснил.
-  Понимаете, Михаил Александрович, наша контора, как и любая другая правоохранительная структура, должна выдавать наверх результат. Хищение оружия для ФСБ мелочь, воруют везде и много, а вот терроризм оценивается по особой шкале. Поэтому наше дело, при любом исходе, должно быть связано с международным террором, боевиками-исламистами или ваххабитами, а лучше всего с националистами.
-  Но это же подлог, - Хованский, который уже представлял себе, как обрадует жену скорым переездом на новую квартиру, попытался возразить.
Капитан покосился на него и покачал головой:
-  Нет, Михаил Александрович, это не подлог, а политическая целесообразность. Страна устала от катаклизмов - экономических, социальных и политических. Поэтому сразу после Олимпиады в России произойдет ряд резких перемен, которые затронут всех, и мы с вами окажемся на гребне волны, которая может подкинуть нас на самый верх.
-  И что же это за перемены? – поинтересовался майор.
Химков поморщился и помялся, но все же ответил:
-  В 2014-м году президент намерен навести в стране порядок. Этнопреступники, экстремисты, наиболее наглые воры и реальные оппозиционеры – все они отправятся за решетку.
Майор хмыкнул:
-  Свежо предание, да верится с трудом. За последние двадцать лет за преступность брались много раз, и ничего не выходило. Система прогнила, капитан, а президент не…
-  Не надо лишних слов, Михаил Александрович, - оборвал его Химков, - вам сейчас лишняя болтовня ни к чему. Я говорю то, о чем знаю, и только. Так что давайте сменим тему, я сказал, а вы услышали.
-  Хорошо, - согласился Хованский…
С момента посещения замдиректора Федеральной Службы Безопасности прошло несколько дней. Хованский, который уже считал, что он одной ногой в ФСБ, покинул здание Главной военной прокураторы и остановился на тротуаре. После разноса от Жданова он собирался спуститься в метро и отправиться домой, где его ожидала семья: жена и двое детей. Однако рядом остановился черный «опель», и маршрут майора изменился.
-  Михаил Александрович, - в открытом окне «опеля» показалось лицо улыбающегося капитана Химкова, - садитесь. Довезу вас домой, а заодно и поговорим, есть информация.
«Работа – прежде всего», - напомнил себе Хованский, забрался в автомобиль и обратился к Химкову:
-  Что за информация?
-  Шмаков нашелся, - встраиваясь в поток машин, сказал капитан.
-  А подробней можно?
-  Подозрительного рыжеволосого парня засекла наша наружка, которая наблюдала за вором в законе Соломоном Хахалашвили, по кличке Соломон Аджарский. Его пробили по базе, и оказалось, что это Шмаков. Парня упустили, но он ничего не заподозрил и сейчас опять крутился возле Хахалашвили, который в настоящий момент находится в элитном подмосковном поселке Новая Мцхета. Не слышали о таком?
-  Нет.
-  Вот и я не слышал, пока меня не коснулось. Это закрытый поселок, по сути, небольшая крепость, в которой отдыхают воры-законники. Народ там суровый и резкий, полно стволов, наркоты и людей, которые находятся в розыске. Давно это змеиное гнездо надо было выжечь, но не дают - нет команды, и воров не трогают.
-  Ладно, с ворами понятно. А Шмаков тут при чем?
-  Есть мнение, что он и его подельники хотят продать похищенное оружие Хахалашвили, - капитан посмотрел на Хованского, который ждал разъяснений, и дополнил: - Соломон Аджарский готовится к войне с другим вором, Алексеем Добряковым, по клике Леша Козырь, и закупает стволы. Это ни для кого не секрет, поэтому наша наружка пасет вора и вчера был перехвачен его разговор с авторитетным преступником Гуссейном Ширванским, который предупредил Соломона, что в ближайшее время тот получит крупную партию оружия: автоматы, пулеметы и «мухи». Короче, все по нашему списку. Значит, Шмаков, Лопарев и другие неизвестные нам фигуранты дела готовятся к продаже стволов.
-  Выводы скоропалительные, - Хованский поджал губы. – Ведь нет прямых доказательств, что Хахалашвили и похитители знакомы.
-  А, по-моему, Михаил Александрович, все в цвет, - капитан вел себя беззаботно. – По этой причине уже сегодня наша сводная бригада будет распущена, и дело о краже оружия из Таманской дивизии передадут ФСБ. Вас, кстати, оставят на этом направлении и временно переподчинят Аркадию Сергеевичу. Ну, а дальше как пойдет.
Майор покивал головой, про перевод из военной прокуратуры в ФСБ ничего не сказал и вновь вернулся к делу:
-  Допустим, что Шмаков и Лопарев связались с ворами. Как сюда пришить терроризм?
-  Очень просто. Воры с Кавказа всегда тесно сотрудничают со своими земляками на родине, и там только начни разбираться. Грузинский след, азербайджанский, армянский, турецкий, арабский, чеченский. Обосновать террор и недобрые намерения будет легко. Главное, не упустить наших фигурантов и взять их с поличным, а потом экспресс-допрос и мы в дамках. Такую сеть вскроем, какую никто еще не вскрывал.
-  Будут силы, справимся, - уверенно заявил Хованский.
-  Насчет этого не переживайте. Силы есть, Аркадий Сергеевич взял дело под личный контроль, а брать преступников будет не ОМОН с СОБРом, а «Вымпел» или «Альфа». Все по взрослому. С террористами зарубиться придется, а не с простыми уголовниками.
-  Коли так, тогда я спокоен.
«Опель» замер возле общежития, в котором проживал майор, и Химков спросил военного юриста:
-  Мне за вами завтра заехать?
-  Если не сложно, - покидая машину, сказал Хованский.
-  Не беспокойтесь. Для СВОИХ, - это слово капитан выделил особо, - не сложно.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #35 : 18 Июль 2013, 18:32:50 »
Глава 14.

Россия. Москва. Осень 2013-го.

Над ночной Москвой, закрывая звезды, повисли тяжелые свинцовые облака. Конец ноября и в этом нет ничего удивительного. Холодно, сыро, вниз летят крупные дождевые капли и в такую погоду на улице делать нечего. 
Вместе с отставным полковником Трубниковым я сидел в тихом и уютном месте, недавно открытом баре «Литератор» в нескольких кварталах от Арбата. Несмотря на выгодное расположение, бар широкой публике пока не известен. Поэтому цены в заведении вполне демократичные и в просторном полутемном помещении, стены которого украшены портретами классиков русской и европейской литературы, сплошь студенты.
В общем, для того чтобы скоротать вечерок в хорошей компании, самое то, что нужно. И все бы ничего, да вот только курить нельзя. Сидящему рядом Трубникову все равно, он свое отсмолил, а мне как-то не по себе. Обстановка такая, что хочется расслабиться, попить свежего чешского пива, покушать креветок и затянуться дымком. Однако нельзя и мне приходится терпеть.
-  Никотиновый голод? – Трубников заметил, что моя рука скользнула к карману пиджака, и усмехнулся.
-  Есть немного, - я улыбнулся и добавил: - Только не надо рассказывать мне о вреде курения. Сам все прекрасно понимаю.
-  Дело твое, - Антон Ильич, сухопарый подтянутый мужчина с ежиком коротких седых волос на голове, пожал плечами и кивнул на вход. – Кажется, наш клиент. Посмотри, а то у меня со зрением не очень.
Мой взгляд сместился к двери, и я увидел крепкого молодого блондина в шерстяном полувоенном свитере с погончиками. Да, это был тот, кого мы ждали, блоггер Евгений Заварзин, один из потенциальных кандидатов в лидеры партии «ЗаСС». Молодой, нахрапистый, спортивный, служил в ВДВ, язык подвешен хорошо, статьи пишет правильные, с прошлым все в порядке, с пидарами и нашистами не общается, имеет почитателей и поклонниц среди студенческой молодежи. Сегодня в этом баре у блоггера встреча с сетевыми единомышленниками, которые резко критикуют правительство, и половина посетителей его знакомые.
Трубников, с которым мы на удивление быстро нашли точки соприкосновения, мой план по созданию партии одобрил, а его сын Дмитрий помог нам с подбором людей, которых можно привлечь к этому проекту. И сегодня мы решили встретиться с Заварзиным, но лишь после того, как он пообщается со своими друзьями и останется один. Благо, на что его зацепить, мы понимаем. У блоггера много кредитов, которые повисли на нем с подачи старшего брата-наркомана, и пока виновник проходит принудительное лечение в закрытой клинике, младший выплачивает его долги.
Евгений Заварзин прошел мимо и, проводив его взглядом, Антон Ильич сказал:
-  Первое впечатление неплохое.
-  Да, - согласился я, сделал пару глотков пива, достал телефон и набрал номер Гнея, командира боевой пятерки, которая находилась в Москве.
-  На связи, - услышал я слегка хрипловатый голос будущего историка.
-  Вы где?
-  Подъезжаем к «Литератору». Скоро будем.
-  Добро.
Я убрал телефон и Трубников спросил:
-  Своим ребятам звонил?
-  Им. Через пять минут подтянутся.
-  Хорошо. Хоть посмотрю, кто такие, а то кроме Шмакова с его уличной шпаной и Гомана никого не видел.
Кто-то другой на моем месте мог бы насторожиться. Я знаком с Трубниковым всего ничего, неделя прошла, а он уже проявляет желание узнать о нашей скороспелой организации все, что только возможно. Подозрительно это, тем более что он работник спецслужб, хоть и бывший. Однако я ему верю. Как человек человеку. Как мужчина мужчине. Как русский другому русскому. Отставной полковник не видел от нынешней власти ничего хорошего и доктор Жаров прав – он такой же, как и я, упертый боец, который желает добра своему народу. Ну, а поскольку я изначально планировал поставить Антона Ильича начальником нашей разведки и контрразведки, то выбор не велик, либо довериться ему, либо убить. Вот и выходит, что интерес Трубникова, который готов к нам присоединиться, закономерен.
Правда, полковнику не нравятся наши методы – он говорит, что слишком жестко, резко и быстро мы действуем. По его мнению, организация должна развиваться постепенно и отбор каждого человека это кропотливая работа. Да и название будущей партии его не устраивало. «ЗаСС» – слишком вызывающе звучит и может вызывать неправильные ассоциации. Ведь не все, увидев аббревиатуру «ЗаСС» начнут думать о Социальной Справедливости. Кто-то из служивших в армии, наверняка, вспомнит Засекреченные Системы Связи, а кто-то печально знаменитые Schutzstaffel, охранные отряды Гитлера.
Но это мелочи. В самом главном мы сходимся и этого достаточно, по крайней мере, пока.
Тем временем в баре заиграла тихая и ненавязчивая музыка. Посетители вели себя спокойно, кушали и выпивали, а Заварзин и его единомышленники, интеллигентного вида мальчики и девочки, сдвинув несколько столиков, приступили к обсуждению глобальных вопросов, основным из которых был один: «Как обустроить Русь-матушку, чтобы самим не работать и все были довольны?» До появления боевой пятерки время еще было, и Трубников затронул тему, которую за крайние три дня поднимал неоднократно.
-  Егор, и все же я считаю, что нападать на поселок воров не стоит.
-  Нет, - я покачал головой, - все решено. План разработан и будет осуществлен. Молодых бойцов надо проверить в деле. Необходимо, чтобы они поучаствовали в реальном боестолкновении, а Новая Мцхета очень уж удобно расположена. Подошел, отстрелялся, откатился в зеленку, прыгнул в машину и ушел, а воры потом пускай между собой разбираются, кто напал и кто крайний.
-  Но можно ведь другую цель выбрать, попроще.
-  Какую? – я вопросительно вздернул подбородок. – Полицейских убивать? Военных? Мигрантов? Кавказцев? Нет, пока это не то. Полицейские и военные нам не враги, хотя и служат оккупантам. Мигрантов кромсать много ума не надо. А кавказцы все в городах. Да и не в них суть, про это я уже говорил, Антон Ильич. Для чужаков Россия ловушка. Если все останется, как есть – превратятся в общечеловеков. А если страна полыхнет, то никто с ними чикаться не станет. В лучшем случае, половина до родных гор и аулов добежит, не больше, а остальные останутся в нашей земле, как плата за тех, кого резали в Грозном, Ассиновской и Нестеровской, как кровавая доля за всех русских людей, которых выгоняли с Кавказа и Средней Азии. Придет срок, со всеми посчитаемся, а пока занимаемся мелочевкой, формируем боевой костяк отряда, набиваем кулаки и начинаем создание карманной политической партии. Поэтому налет на Новую Мцхету я рассматриваю исключительно как тренировку. Пулеметчик должен почувствовать мощь «утеса». Снайпер должен поймать в прицел противника и срезать его. Автоматчик должен расстрелять пару магазинов в реальном бою, а не на лесном стрельбище. Люди должны почувствовать себя одним целым. Вот для чего все эти маневры, сборы, соединения, подходы и стрельба.
-  Ты упрямый человек, Егор, - Трубников осуждающе покачал головой, - нахальный и без тормозов. Порой, смотрю на тебя, и удивляюсь, откуда ты этого нахватался, ведь у тебя нет никакого жизненного опыта. Ведь ты ведешь себя, словно полевой командир с годами войны за спиной, а не как двадцатилетний провинциал, и меня это смущает.
Что я мог сказать разбирающемуся в людях полковнику? Ничего. Мое прошлое останется только моим и ему не надо знать предысторию формирования отряда. Поэтому я захотел сменить тему и, словно на заказ, появились бойцы ударной группы.
-  О, а вот и наши, - в баре появились камрады, и я помахал им рукой.
Трубников поморщился, опять он не смог вызвать меня на откровенный разговор, и когда бойцы, крепкие парни в коротких черных куртках, с короткими прическами и крепкими кулаками, расположились за нашим столиком, я представил им полковника:
-  Знакомьтесь, это Антон Ильич, наш человек.
Бойцы посмотрели на Трубникова настороженно, но без вражды, и назвались:
-  Гней.
-  Лапоть.
-  Крестоносец.
-  Боромир.
-  Кашира.
Полковник кивнул:
-  Будем знакомы.
На миг за столиком повисла тишина. Появилась официантка, которой заранее был заказан кофе, и когда каждый сделал по глотку горячего напитка, я перешел к делу:
-  Значит, так, ребята. Завтра выезжаете за город, сбор в Раменском районе, северный въезд в поселок Островцы, там вас встретит Гоман. Затем выдвигаетесь на соединение с другими ударными группами и только затем подробный инструктаж. Готовьтесь к серьезному бою, снаряжение для леса, по телефону лишнего не болтать, в точке сбора мобилы сдадите. Все ясно?
-  Да, - за своих боевиков ответил Гней.
-  Тогда дальше. Кто хорошо машину водит и права имеет?
Парни переглянулись, и отозвался Кашира:
-  Я.
-  Отлично. Поступаешь в распоряжение Антона Ильича, покатаешься с ним. Дай ему свой телефон.
-  Ясно.
-  Как у вас с деньгами, Гней? – кивок командиру группы.
-  Норма. Мы все время в спортзалах, на учебе или на работе, по ночным клубам гулять некогда, так что деньги есть.
-  Хорошо. Если понадобится, обращайся.
-  Само собой, - командир пятерки улыбнулся.
Трубников снова слегка качнул головой. Осуждает, а зря. Полковник не понимал, почему я так легко расстаюсь с деньгами. Хм! А я не мог растолковать ему то, что для меня очевидно. Деньги мусор, всего лишь средство для достижения цели, а каждый боец в отряде мой брат, который прикроет меня бою. Вот, что на самом деле важно и если кто-то из парней придет и скажет, что нуждается в деньгах, которые пойдут на благое дело, я зажиматься не стану и поделюсь. Но пока такого не случалось. У меня никто и ничего не просил, и бойцы отряда получали небольшое жалованье, которого всем хватало. Ведь в лесной чащобе деньги тратить не на что, а в Москве с Гнеем самые лучшие ребята нашего отряда, которые заточены на войну, и чепухой страдать не станут. При этом я прекрасно понимаю, что придет час и среди нас появятся предатели, трусы и шкурники, ибо таков человек, в каждом есть слабости. Однако до этого момента еще далековато и потому пусть все останется, как есть.
-  Дальше… - было, я хотел задать Гнею новый вопрос, который касался новобранцев в наш отряд, но на входе раздался шум драки. Крики, сопение, возня и еле слышные удары, а затем вниз по лестнице, прямо в зал, вкатился охранник, средних лет мужик в черной униформе. Лицо охранника было разбито в кровь, однако он находился в сознании, быстро вскочил на ноги, а затем бросился за стойку.
-  Что за фигня? – сказал Лапоть, и бойцы напряглись.
Охранник скрылся в подсобке, и в бар вошли семь или восемь человек. Все молодые и крепкие, одеты дорого, у некоторых видны навороченные телефоны, морды наглые и от них исходила угроза. По виду, типичные мажоры, но настроены агрессивно – это сразу заметно, и чувствуют себя хозяевами положения. Какого моржового их сюда занесло? Не ясно, но нас пока не трогали, и мы молчали.
Во главе мажоров находился один, слегка полноватый брюнет не старше двадцати лет, лицо которого показалось мне знакомым, но я никак не мог вспомнить, где его видел. Ленивым взглядом он оглядел помещение, сделал знак бармену выключить музыку, и когда в заведении воцарилась тишина, уверенным шагом направился к окружавшим Заварзина студентам. Пристяжные последовали за вожаком, и когда он остановился рядом с блоггером, по бару разнесся его громкий голос:
-  Ты что, шалава!? Совсем охуела!? Тебя приличные люди погулять зовут, а ты нам фак показываешь и убегаешь!? Так дела не делаются! Вставай, пошли!
Вожак обращался к девушке, красивой блондинке в неброском джинсовом костюмчике, которая сжалась на стуле в комок, и ни один человек из ее окружения не одернул нахала, а даже наоборот, некоторые попытались отодвинуться в сторону от жертвы. Все понятно, сплошняком интернет-бойцы и реформаторы-теоретики. В сети под черными никами они все храбрецы, а как до дела доходит, отворачиваются и делают вид, что все происходящее их не касается. Мыши. Они всегда надеются на то, что проблема рассосется сама по себе или придет со стороны мощный дядя, который заступится за них. И за этих людей мы с парнями собираемся воевать? Тьфу, бляди! Не люди, а мусор.
Впрочем, еще был Заварзин и он показал себя во всей красе.
-  Молодой человек, - рука десантника легла на стеклянную бутылку из-под лимонада, - не выражайтесь при дамах. Это раз. И в приличном обществе, сначала надо представиться, а только потом предъявлять кому-то претензии. Это два.
Заводила посмотрел на Заварзина и презрительно хмыкнул:
-  Если скажу, кто я, то ты обосрешься.
-  Так скажи, - блоггер нервничал, но старался сохранить лицо.
-  Я Пухов.
Пуховых в стране много, не самая редкая фамилия, но в Москве, когда упоминалась эта фамилия, под ней подразумевалась только одна семья. Депутат Анатолий Тимурович Пухов был звездой этой осени. Непримиримый борец с коррупцией, председатель нескольких думских комитетов, друг Путина, крупный бизнесмен и, как поговаривали, будущий премьер-министр. А помимо того, имелось еще несколько Пуховых, его братья, сыновья и дочери, которые уже успели прославиться. Один из брательников считался лидером крупной преступной группировки. Дочка не так давно на трассе человека сбила, и ей за это ничего не было, ибо семья потерпевшей и полиция получили деньги. Ну, а перед нами, судя по всему, находилось любимое чадо депутата, старший сын Ленечка Пухов, предводитель банды мажоров и герой светской хроники, который всего месяц назад избил задержавшего его с наркотой капитана полиции. Причем сделал он это прямо под камерами и ролик до сих пор висит в сети и набирает тысячи просмотров каждый день. Короче, такого человека трогать было нельзя и рука Заварзина, медленно разжавшись, отпустила бутылку. Он парень, конечно, храбрый и боевитый, но у него мама больная и долги, а нахамившую Ленечке девушку блоггер, наверное, не знал.
-  Вот то-то же, - Пухов хмыкнул в сторону Заварзина и ухватил блондинку за длинные волосы. – На выход, шлюха! Сейчас отрабатывать будешь! Сначала мне приятное сделаешь, а потом всей братве! Ха-ха! Извинения по кругу!
Спускать подобное было нельзя, ибо спустишь раз и другой, а затем сам в шавку трусливую превратишься. Поэтому я посмотрел на бойцов, которые ждали моей команды:
-  Будем биться. Жестко. У кого травматы, применяем. Валить мразей без пощады, - сказал я и кивнул полковнику в сторону подсобки: - Антон Ильич, займитесь охраной. Не надо чтобы наши лица полицейские видели, и запасной выход посмотрите, думаю, придется здесь все сжечь, дабы пальчиков и следов не оставить.
Парни отодвинулись от стола, чтобы вскочить без помех, а полковник, кивнув, направился за стойку.
-  Отпус-ти-те! – закричала схваченная девушка. – Помо-ги-те! Кто-нибудь!
Хлесткая пощечина по губам, гогот ублюдков и девушка замолчала. Пришла пора вмешаться, и я свистнул в сторону Пухова:
-  Слышь, еблан! Девушку отпусти!
Взгляд Ленечки остановился на мне, и он засмеялся:
-  Еще один герой, бля! Нахуй! Рот закрыл и не шурши!
Каким-то чудом девушка выскользнула из рук Пухова, и я сделал то, что давно хотел. В моих руках оказалась тяжелая пивная кружка из стекла, и я метнул ее в Ленечку. Короткий полет. Брызги пива. Глухой звук удара и кружка соприкоснулась с черепом Пухова, который пошатнулся, а затем с грохотом рухнул на студентов.
На миг все замерло. Никто из присутствующих ничего подобного не ожидал. Но спустя несколько секунд кто-то из мажоров выкрикнул клич: «Мочи!» и шесть здоровых быков, которые были уверенны, что они непомерно крутые и им все позволено, бросились на нас. Животные. Тупые и агрессивные. Наверное, они думали, что с ними будут драться на кулачках, а потом их отмажут влиятельные родственники, которые упекут нас в тюрьму. Да вот только хуй они угадали. С бешеными животными во все времена поступали одинаково – их убивали, чтобы бешенство не перекинулось на людей.
С дикими воплями, хватая стулья и бутылки, быки приближались, и мы их встретили. В руках у Гнея, Крестоносца и Каширы появились травматические пистолеты, и они начали стрелять.
-  Бах! Бах! Бах! – негромкие хлопки и резиновые пули ударили в лица мразей.
Бар наполнился криками, стонами, проклятьями, матом, ревом, звоном стекла и женским визгом. Студенты орали, а парочка даже заплакала. Кто-то из мажоров повалился на пол, а бармен прижимал к уху мобильник и пытался до кого-то дозвониться. Хаос. Мне он нравился, ибо тот, кто сохраняет в нем спокойствие, побеждает.
До нас добежало только три быка. У одного из них тоже мелькнул пистолет, по-моему, не травматический, и я шагнул к нему навстречу.
-  Сука! – проревел нападавший, поднимая пистолет.
-  На! – удар кулаком в горло и хруст чужих хрящей.
-  Хр-р-р! – все еще пытаясь выдавить из своего поганого рта очередное оскорбление, бычара осел, а я выхватил из его ослабевших рук пистолет. Надо же, не какая-то там игрушка, а самая настоящая «беретта», одна из многочисленных разновидностей девяносто второй модели. Вряд ли это мажор, скорее охранник недочеловеков, которым в моей стране все позволено. Но только не здесь и не сейчас.
«Беретта» уже была снята с предохранителя, и когда на меня попытался наброситься следующий противник, я не медлил. Выстрел и мозги подонка расплескались по стене. После чего последний оставшийся на ногах мажор резко замер на месте, вскинул руки и проверещал:
-  Не-е-ет! Не надо! Не стреляйте!
К нему подскочил Гней, который сбил его с ног и ударом ботинка по голове отправил в нокаут, а я посмотрел на посетителей и прокричал:
-  Все на выход! Живо!
Подобно стаду слонов, наступая на тела поверженных быков, толпа студентов, Заварзин и официантки, бросая вещи, промчались мимо меня и выскочили на улицу. Остались только мы, девушка-блондинка, которая забилась под стол, бармен с телефоном в руках, охранник в подсобке и Трубников. С момента начала драки минуло не более трех-четырех минут. Все произошло очень быстро, и мы успевали уйти.
-  До кого-нибудь дозвонился? – я кивнул перепуганному бармену.
-  Нет. Занято, - глядя на меня огромными испуганными глазами, ответил он.
-  Тогда двигай отсюда и побыстрее!
-  Понял.
Бармен рванул вслед за посетителями и когда он скрылся, из подсобки показалась голова Антона Ильича:
-  Долго вы еще? Сваливаем, господа карбонарии, здесь черный ход.
-  Сейчас, - я подскочил к девушке, которая находилась в шоке, и потянул ее из-под стола: - Пойдем с нами.
-  А-а-а! – она закрылась руками. – Не трогайте меня! Отпустите!
-  Дура! Сейчас полиция нагрянет и тебе плохо будет! – прикрикнул я на нее и подумал, что придется дать девчонке пощечину.
На краткий миг девушка замолчала, крепко, до побелевших костяшек, стиснула кулачки, и я решил, что она в ступоре. Но нет. Блондинка очнулась, самостоятельно выползла из своего укрытия, и я передал ее Боромиру:
-  Уходите!
Не задавая лишних вопросов, бойцы потянулись в подсобку, а я закурил, и огляделся. Один труп и шесть раненых, из которых трое тяжелые. Я мог оставить им жизнь, а мог убить. И, наверное, кому повезло уцелеть в схватке, остались бы живы. Однако Ленечка Пухов открыл глаза, посмотрел на меня и проревел:
-  Братуха! Че за хуйня!? Где мы!? Где эта сука!?
Наверное, сын депутата принял меня за свою шестерку, и я вспомнил, где его видел.
Оказывается, в моей прошлой жизни мы встречались. Мельком, в 2036-м году. Тот Леонид Анатольевич Пухов был губернатором Ростовской области и когда в плен к оккупантам попали последние защитники города, которых окружили на речном вокзале, он подписал приказ о повешении сорока семи человек. Тогда, во время казни, я сидел рядом и готовился выстрелить в Ленечку, но не смог, слишком плотная у него была охрана. Ну, а позже я объявил, что губернатор Пухов становится моим личным врагом и приговаривается к смерти. К сожалению, добраться до него так и не получилось. В той жизни. Зато в этой я мог привести приговор в исполнение.
«Интересно, - промелькнула в голове мысль, - правомочно убивать человека за то, что он еще не сделал? Наверное, нет. Однако это не важно. Одной сволочью на земле меньше и то хорошо».
-  А ты кто? – встряхивая головой, Пухов начал подниматься.
-  Смерть твоя, не состоявшийся господин губернатор.
Я выстрелил Ленечке в лоб, и он снова свалился на пол. Затем прошелся по залу и по одному разу выстрелил в каждого еще живого быка. Дело сделано, надо уходить, но не сразу.
На пол полетели бутылки с алкоголем. Водка, виски, херес, абсент, коньяк и текила. Стекло лопалось, жидкость растекалась по дереву и пластику, и в воздухе повис густой запах сивушных масел. Отлично!
Сделав хорошую затяжку и прислушавшись к звукам на улице, я сунул «беретту» за пояс и метнул бычок на пол. Но пары алкоголя не загорелись. Да уж, это не кино. По губам пробежала усмешка, и пришлось достать зажигалку, которую я поднес к куску ветоши для протирки барной стойки. Ткань загорелась сразу и отправилась вслед за сигаретой. Над полом пополз дымок, а затем начался пожар. Жадное пламя быстро охватывало все вокруг и, убедившись, что огонь просто так уже не погасить, я побежал в подсобку.
Вскоре я оказался на другой стороне дома. Оглушенный охранник (не повезло сегодня мужику) лежал у стены. Столицу по-прежнему поливал холодный дождь. Ну, а мои камрады, девушка и Антон Ильич ждали меня.
-  Чего стоим!? – я усмехнулся и кивнул в сторону ближайшего переулка. – Побежали!
Мы проскочили одну полутемную улочку, другую и третью. Редкие прохожие, в основном гастарбайтеры, провожали нас равнодушными взглядами, а за спиной был слышен вой сирен.
Наконец, мы остановились, и Гней спросил:
-  Командир, что дальше?
-  Все по плану, - ответил я. – Готовьтесь к поездке загород. Встретимся, поговорим, а пока алиби готовьте. Мало ли, вдруг пригодится.
Гней кивнул и посмотрел на своих:
-  Расходимся.
Боевики рассосались, и теперь с тем же вопросом ко мне обратился Трубников:
-  И что теперь?
-  Я же говорю, все по плану, Антон Ильич. Возьмите такси и поезжайте домой, а завтра вместе с Каширой на разведку в Новую Мцхету. Покатаетесь, осмотритесь, может, увидите то, что мы не разглядели.
-  А с этим что делать?
В руках Трубникова появился жесткий диск.
-  Оставьте, потом посмотрим.
-  Это улика, - предупредил меня полковник.
-  Да и черт с ней, - я взмахнул рукой. – Если нас возьмут, то в любом случае прибьют. Главное, чтобы сейчас за жабры не схватили. Мы на войне, а значит, рано или поздно противник будет знать нас в лицо. Поэтому можно надеяться на отсрочку, и только.
-  Ну-ну.
Трубников спрятал жесткий диск в карман и, сгорбившись, поковылял в сторону освещенного проспекта, а рядом всхлипнула спасенная нами девушка.
-  Тебя как зовут, красавица? - скидывая с плеч пиджак и, накидывая его на плечи девушки, спросил я.
-  Галина, - услышал в ответ.
-  Хорошее имя, у меня так бабушку звали. Тебе есть куда пойти?
-  В общежитие при университете.
-  А где учишься?
-  В МГУ.
-  Тебя нашей пособницей объявят и папаша того козла, - я кивнул в сторону бара, - с тобой посчитается. Ты это понимаешь?
Краткая заминка и ответ:
-  Да.
-  Со мной пойдешь?
-  А приставать не станешь?
-  Нет. Обещаю.
-  Тогда пойду.
-  Вот и ладно. Держись рядом. Сейчас такси поймаем и уберемся отсюда.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #36 : 23 Июль 2013, 19:21:08 »
Глава 15.

Россия. Подмосковье. Осень 2013-го.

Антон Ильич Трубников покосился на водителя и спросил его:
-  Слышь, Кашира, а ты как к Егору в отряд попал?
Боец из ударной пятерки Гнея ответил сразу:
-  Все просто. Надоело то, что я каждый день видел, и после армии прислонился к одной патриотической организации. На русские пробежки бегал, пару раз с гастарбайтерами и кавказцами дрался, а потом понял, что все это мелочевка. Лидеры не хотели чего-то более серьезного и постоянно нас сдерживали, словно псов на поводке, и я решил уйти. Но далеко не ушел. Меня Эдик Шмаков догнал. Мы с ним поговорили, а потом он меня с Егором познакомил. В общем, повезло.
-  Ты реально считаешь, что тебе повезло? – полковник усмехнулся.
-  Да, - Кашира кивнул. – Риск, конечно, будет. Однако сейчас я ни о чем не жалею. Рядом со мной братья по крови, которые думают, так же как и я. И это великое благо, быть среди своих. Разве я не прав?
-  Прав, - теперь уже Трубников кивнул и добавил: - Несколько лет назад на западе проводились исследования – что же такое счастье и что является его критерием. И выяснилось, что наиболее счастливы те люди, кто имеет опору в виде семьи, рода, племени и народа. Несмотря на пропаганду и давление СМИ, это самый главный фактор счастья. А деньги, достижения цивилизации, красивые шлюхи, блестящие машины, теплые сортиры и достаток – это вторично. Без одобрения соплеменников богатство ничего не значит.
-  Правильно отмечено, - согласился боевик. – Но непонятно, почему они на западе к себе иноземцев миллионами завозят?
-  А у нас не так? – полковник скривился, будто лимон укусил. – Отчего русский переселенец из Средней Азии годами не может получить гражданство, а полмиллиона киргизов стали россиянами за один месяц? Отчего коренные жители России у себя дома чужаки? Отчего на работу предпочитают брать гастарбайтеров, а не русских? Отчего богатства страны принадлежат кучке неизвестно откуда появившихся олигархов? Таких вопросов можно задать много, а ответ один. Правительство не заинтересовано в дальнейшем существовании и развитии русского народа, потому что русский может с них спросить за разграбление страны, а эмигрант в первом поколении нет. Это император Александр Третий мог сказать: «Россия – для русских и по-русски». Это генерал Скобелев мог сказать: «Я готов написать на своём знамени — Россия для Русских и по-русски, и поднять это знамя как можно выше». Это Столыпин мог сказать: «Народ, не имеющий национального самосознания – есть навоз, на котором произрастают другие народы». Это Ломоносов мог сказать: «Величие, могущество и богатство всего государства состоит в сохранении и размножении русского народа». А что может сказать господин Путин?
-  Да понятно, что, - Кашира поморщился. - «Тот, кто говорит «Россия для русских» просто придурки или провокаторы». Кажется, именно так он выразился?
-  Так-так, - Трубников тяжко вздохнул: - Но ничего, шанс на победу еще имеется. Мизерный, но он есть. И знаешь, Кашира, я доволен, что примкнул к вам. Понимаю, что возродить Советский Союз нереально и четко осознаю, что сковырнуть режим, который отгородился от народа полицейскими, солдатами, наемниками и холопами, практически невозможно. Однако я с вами и от этого мне хорошо. Наверное, я тоже среди своих.
Трубников и Кашира замолчали, а вскоре свернули с трассы Москва-Волгоград, и направились к поселку Новая Мцхета, который находился меж двух небольших подмосковных деревень и со всех сторон был окружен густым лесом. Кашира вел автомобиль, потрепанную бежевую «десятку», а полковник рассеянно наблюдал за пролетающими мимо пейзажами и думал о сыне, который тоже включился в работу отряда и сейчас создавал для организации сайт. Однако спустя несколько минут, на повороте в Новую Мцхету, в поле зрения полковника попали стоящие на обочине машины и трактора дорожной службы. В общем-то, обычное дело, идет ремонт дороги. Рычит техника, «камаз» высыпает щебенку, а вокруг суетятся люди в рабочих спецовках. Вот только лицо бригадира, пожилого брюнета в новеньком синем комбинезоне, который распекал трудяг, было знакомо Трубникову. Да и тот его узнал, и в глазах у бригадира промелькнуло недоумение.
-  Кашира, внимание, - сказал Трубников. - Рядом ФСБ. Не сбавляй скорость и без нервов.
-  Понял, - парень качнул головой и когда «десятка» медленно миновала поворот, он спросил полковника: - Антон Ильич, а с чего вы решили, что это ФСБ?
-  Знакомого увидел, действующего сотрудника.
-  И что делать будем?
-  Не торопись, рули на Прокофьевку. Там кружок сделаем и обратно повернем. Надо Егора предупредить, а он Эдика Шмакова вызовет. Отряд на подходе и думается мне, что служилые люди здесь по нашу душу.
-  Ну и в чем проблема? – Кашира вынул из кармана телефон. – Давайте позвоним.
-  Отставить, - полковник выхватил мобильник из рук боевика и бросил его на сиденье.
Кашира не возмущался, а кинул взгляд назад и сказал:
-  Кажется, за нами едут.
Трубников обернулся, заметил, что за ними хвост, неброская серая «ауди», и скомандовал парню:
-  Остановись.
«Десятка» прижалась к обочине, и рядом встала «ауди». После чего отставной полковник кивнул Кашире - все в порядке, и вышел.
Трубников направился к «ауди» и навстречу пенсионеру шагнул «бригадир дорожников», который сказал:
-  Здравствуй, Ильич.
-  Привет, Петрович, - отозвался отставник
-  Не ожидал тебя здесь увидеть, - взгляд брюнета скользнул по «десятке». – Какими судьбами? Откуда машина?
-  Машина приятеля, а за рулем его сын. В Прокофьевку еду, - Трубников улыбнулся. – Хочу там домик прикупить, на старости к земле потянуло, я тебе про это говорил. Забыл что ли?
-  Нет. Все помню, - Петрович пожал плечами.
-  А ты чего здесь, террористов ловишь?
-  Ага, - Петр Петрович Доронин, который некогда являлся подчиненным Трубникова и считался его другом, усмехнулся. – На пенсию хочу, а не отпускают. Вот и маюсь, ни чихнуть, ни пукнуть, начальников, мать их за ногу, десять штук на загривке повисло, и все руководить пытаются. Вот и сейчас, сидим, кого-то ждем, то ли воров-законников, то ли похитителей оружия, то ли террористов. Такие вот дела, Ильич, а потому мой тебе совет, дружище, уезжай отсюда. В Прокофьевку потом скатаешься. Если что, то я тебя не видел.
-  Ладно, - Трубников не спорил, а только спросил старого приятеля: - Когда в гости-то заглянешь, а то третий месяц обещаешь?
-  На днях, Ильич. Обязательно.
Мужчины обменялись кивками, и каждый вернулся в свою машину. После чего «десятка» развернулась, вновь прошла мимо продолжающих работу «дорожников» и вернулась на федеральную трассу…
Подполковник Доронин, который начинал свою службу в погранвойсках, а затем был переведен в Москву, проводил «десятку» долгим взглядом и подумал, что сболтнул лишнего. Расслабился, обрадовался старому приятелю и подставил под угрозу операцию. Но, с другой стороны, в свое время Трубников не раз выручал Доронина, и даже после выхода Антона Ильича в отставку для него он оставался близким человеком. Это все объясняло, и подполковник решил, что в своем рапорте о ходе операции «Капкан», о появлении Трубникова упоминать не станет. Ни к чему это, тем более что операция близилась к своему завершению.
Вскоре, позабыв про старого товарища, Доронин вернулся к повороту на Новую Мцхету, и залез в черный микроавтобус с надписью «ДорСлужба». Здесь находился полевой штаб операции «Капкан» и ее руководители: капитан Химков, майор Хованский и командир спецназовцев майор Тихомиров, а так же техник, который склонился над ноутбуком. Куда и зачем отлучался Доронин, никто не спрашивал. Все присутствующие слушали переговоры Соломона Аджарского с неизвестными продавцами оружия, которые приближались к элитному поселку, и Доронин присоединился к ним.
-  Когда ждать вас, брат? – по-русски спросил вор в законе.
-  Два часа и ми на месте, - с сильным кавказским акцентом ответил ему неизвестный.
-  И сколько вас будет?
-  Как и договаривались, два десятка.
-  Люди надежные?
-  Не переживай, все через войну прошли, и не через одну. Таких волков на Москве еще не видели.
-  Оружие с вами?
-  Конечно, собирай деньги и готовь расклады по налетам на твоих конкурентов, работать будем сразу, без раскачки.
-  Про это поговорим, когда приедете. Может, навстречу мою братву выслать, чтобы сопроводили вас?
-  Нет. У нас документы надежные и номера красивые, ни один мент на дороге не остановит.
-  Понял. Но если что, звони.
-  Да.
Связь оборвалась. Офицеры отодвинулись от ноутбука, и улыбающийся капитан Химков потер ладони:
-  Отлично. Скоро мы их возьмем.
Доронин нахмурился и, хотя ему не хотелось спорить с племянником замдиректора ФСБ, полковник высказался:
-  Интересно, кого это мы собрались брать? Согласно вашим предположениям мы должны взять группу из четырех-пяти русских, среди которых отставной офицер спецназа. А теперь выходит, что против нас двадцать кавказцев, о которых ничего не известно. Ну, а Шмаков, за которым мы присматриваем, шарится по лесу вблизи Новой Мцхеты с какими-то малолетками и грибы собирает. И почему так? Где связь между этим сопляком и боевиками-кавказцами? Лично я, ее не вижу и считаю, что операцию надо сворачивать. Таково мое мнение. Необходимо проследить за теми, кто едет в гости к Соломону Аджарскому, и провести соответствующие оперативные мероприятия, а только после этого принимать решение, о чем я немедленно сообщу начальству.
Химков кинул на подполковника недобрый взгляд и вместе с Хованским молча покинул автобус.
«Наверняка, побежал жаловаться своему высокопоставленному родственнику», - подумал Доронин, и он не ошибся. Через пару минут зазвонил его мобильник. На связи был Химков-старший и подполковник ответил:
-  Слушаю.
-  Что там у вас происходит? – Доронин услышал раздраженный голос замдиректора.
-  Выяснилось, что предстоит перехватить группу боевиков, которая по численности почти равна нашему спецназу…
-  Ну и что с того!? – воскликнул Химков-старший. – Вы «Альфа», а не какие-то там «гоблины» из ОМОНа!
-  Но…
-  Подполковник, ты получил приказ и выполнишь его, а если не можешь, так и скажи, другого найдем! Тоже мне, боевой офицер-орденоносец! Ты меня понял!?
Доронин, которому до пенсии оставалось всего несколько месяцев, пожевал губами и сказал:
-  Приказ будет выполнен.
-  Вот так бы сразу.
Петр Петрович убрал телефон, чертыхнулся и посмотрел на Тихомирова, который слышал весь разговор:
-  Что ты по этому поводу думаешь, майор?
Спецназовец, прошедший огонь, воду и медные трубы боец, подумал и ответил:
-  Херня, а не операция, тащ полковник. С кем придется столкнуться, не ясно. Сколько у них стволов, неизвестно. На каком они транспорте, тоже не понятно. Мы твердо знаем только две вещи. Первое, Шмаков пока ни при делах. Второе, боевики появятся через два часа. А поскольку движение по дороге слабое и на Новую Мцхету левый человек не поедет, то мы их не упустим. Однако риск велик. А все из-за этого капитана. Родственник хочет его по быстренькому на вершину подтянуть, а кровью умываться и рисковать нам.
-  Да, так и есть, - согласился с майором Доронин и спросил: - Каков план по захвату?
Майор пожал плечами:
-  Лучшее место поворот. Получаем доклад от наблюдателей с федеральной автомагистрали и работаем. Перегораживаем дорогу тракторами. Затем подрыв светошумовых зарядов на обочине и атака. Всем лежать. Работает «Альфа». Снайпера прикрывают, бойцы хватают злодеев, а наши наблюдатели вяжут Шмакова. Ничего другого предложить не могу. Ну, а потом как команда будет. Прикажут, возьмем поселок, а нет, возвращаемся на базу.
-  Логично, - Доронин кивнул и хлопнул Тихомирова по плечу: - Готовь своих орлов, чую, дело намечается серьезное и усиления нам не будет…
Спецназ начал сосредоточение. Часть бойцов, выступая в роли рабочих, продолжала изображать кипучую деятельность и закладывала вдоль дороги светошумовые заряды. Другие спецназовцы, в черных касках и броне, прятались за техникой. Снайпера и два пулеметчика оборудовали огневые точки в зеленке. Штурмовые группы и группы прикрытия приготовились к захвату боевиков, и оставалось только дождаться гостей с юга, которые появились через один час и сорок две минуты.
-  Третий вызывает первого! – пришел сигнал от наблюдательного поста на федеральной трассе.
-  Первый на связи! – находясь на передвижном КП, отозвался Доронин.
-  Вижу три черных «джипа» и два микроавтобуса. Поворачивают к вам. Кого из людей заметил, все не славяне. Номера чеченские, девяносто пятый регион, сплошь КРА.
«Надо же, - мысленно ухмыльнулся Доронин, - КРА – Кадыров Рамзан Ахмадович, номера, в самом деле, блатные, а за рулем, скорее всего, работники органов в немаленьком чине и с легальными стволами. С такими рядовой служака из ДПС связываться не станет, слишком уж наши московские чиновники своих наемников с Кавказа холят и лелеют. Суки! Словно в Хазарском каганате живем».
-  Ясно, - сказал подполковник, - продолжайте наблюдение, выдвигайте наших полицейских, пусть перекрывают дорогу, чтобы никто случайно не пострадал.
-  Третий принял.
Рация замолчала, и Дорофеев вызвал Тихомирова:
-  Второй, это первый. Третьего слышал?
-  Да, - отозвался майор.
-  Твои готовы?
-  Давно уже.
-  Ну, с богом, ребятушки. При малейшем подозрении на сопротивление стреляйте на поражение. Работать жестко.
Накинув поверх рабочего комбинезона легкий бронежилет и взяв штатный «макаров», Дорофеев собрался выскочить из микроавтобуса, но пришел вызов от четвертого:
-  Лесник первому, Шмаков и подростки бросили машину, углубились в лес и скрылись. Что делать?
-  Черт! – Дорофеев покосился на Химкова и Хованского, которые делали вид, что все происходящее их не касается, они только наблюдатели и кураторы, а затем ответил: - Четвертый, попробуйте их догнать! Мелкота нам не нужна! Хватайте Шмакова, он может вывести на подельников! Вас там двое, не упустите его! Живее, ребятки!
-  Есть! Попробуем догнать парня! – отозвался маскирующийся под грибника боец «Альфы».
Не обращая внимания на следователей, благодаря которым он оказался в этом месте, и, наплевав на инструкцию, подполковник покинул КП и спрятался за ближайшим трактором. Рядом с ним были спецназовцы и он услышал команду командира подгруппы:
-  Оружие в боевую готовность!
Защелкали затворы, и характерный металлический звук прокатился вдоль обочины. Бойцы «Альфы» приготовились к захвату, и спустя две минуты на дороге появился первый «джип».
Тяжелый внедорожник, словно танк, неспешно и уверенно выкатился на свежий щебень, а вслед за ним показались остальные машины автоколонны. Водитель передовой автомашины, смуглый горбоносый здоровяк с волосами от бровей, смерил «дорожных рабочих» презрительным взглядом и начал поворачивать на Новую Мцхету. Однако неожиданно путь ему преградил трактор с ковшом и над дорогой пролетел пронзительный и требовательный сигнал клаксона. Водитель «джипа» требовал освободить ему дорогу, но трактор заглох. Одновременно с этим второй трактор обошел автоколонну боевиков и замер с тыльной стороны. Ловушка захлопнулась, но кавказцы этого еще не поняли.
-  Эй ты, баран! – из окна переднего «джипа» высунулся водитель. – Пшель нахуй с дороги!
-  Сам нахуй пошел, чурка ебаная! – отозвался «тракторист», капитан Чуров, который имел за спиной несколько командировок на Кавказ. – Не видишь, заглох!?
-  Я твою маму ебаль! Сейчас я тебя на хуй одену!
Ошарашенный наглостью русака, который, по мнению горцев, всегда слабее джигита, особенно если за ним толпа соплеменников, водитель «джипа» выпрыгнул из машины и в его руках появился пистолет. Он был готов выстрелить, но ничего не успел, ибо услышал усиленный мегафоном голос майора Тихомирова: «Работаем!». После чего по глазам джигита ударила яркая вспышка, а по ушам ударная звуковая волна взорвавшегося рядом заряда.
Светошумовых зарядов было шесть, по три с каждой обочины. Они взорвались одновременно и бойцы «Альфы» к этому были готовы. Щебень и пыль поднялись в воздух и обрушились на транспорт боевиков. Свет и звук дезорганизовали их, а выбитые стекла хлестнули по бородатым лицам. И когда над дорогой воцарилась относительная тишина, в дело вступили спецназовцы, которые обрушились на кавказцев подобно всесокрушающему смерчу.
Временно оглушенных и потерявших зрение бандитов, которые по привычке хватались за оружие, выкидывали из «джипов» и микроавтобусов. Приклады автоматов и тяжелые ботинки выбивали зубы и крошили кости. «Альфа» работала жестко, и бойцы действовали, словно хорошо отлаженный механизм. Рывок! Человек падает на дорогу и удар, если надо, второй добивающий. Красивое зрелище, если смотришь на все происходящее со стороны, как зритель.
Однако не все прошло гладко, и с замыкающим микроавтобусом вышла заминка. К нему подскочило четыре бойца, и когда дверь в салон открылась, то спецназовцы увидели обвешанного тротиловыми брикетами и бутылками с железом светловолосого парня, который выставил перед собой сомкнутый кулак, и прокричал:
-  Назад! Я взорву себя и вас! Назад! Во имя Аллаха милостивого и милосердного, я готов пойти на смерть! Разожму ладонь и всем конец! Я не шучу!
Глаза самоубийцы, по внешнему виду русского, в руке которого находилась готовая послать команду на активацию радиодетонаторов миниатюрная подрывная машинка, были наполнены безумием, а за его плечом суетились еще четыре боевика. Никто из спецназовцев не решился выстрелить, и они отступили в сторону. Безумца взяли на прицел сразу два снайпера и один из бойцов «Альфы», кивнув товарищам, обозначил готовность схватить руку «живой бомбы». Шансы пятьдесят на пятьдесят. Однако выпускать обвешанного взрывчаткой фанатика было нельзя, слишком много бед он и его товарищи могли натворить в прилегающих к Новой Мцхете деревнях.
Впрочем, боевики людьми оказались опытными и не медлили. Они первыми открыли огонь, и пошли на прорыв.
Из салона микроавтобуса в спецназовцев ударили сразу четыре автомата и один из бойцов, получив очередь в бронежилет, упал на дорогу. Остальные спецназовцы перекатом ушли с линии огня и залегли, а кавказцы ринулись на прорыв. Поливая все вокруг свинцом и сталью, с криками «Аллах акбар!», они спрыгнули с высокой обочины в зеленку, а самоубийца остался на месте.
Один из снайперов выстрелил и попал. С расстояния в тридцать метров из девятимиллиметрового ВСС промахнуться невозможно. Тяжелая пуля вынесла подрывнику половину черепной коробки, и он стал заваливаться на бок. Ближайший спецназовец, подобно змее, быстро и точно, метнулся к нему и обхватил его грязную руку своими ладонями. Взрыва не произошло, и это был успех. Но остальные боевики, потеряв подрывника и ранив троих спецназовцев, скрылись в зеленке. Еще одного бандита смогли подстрелить в зеленке, но трое все же убежали.
-  Догнать их! – стреляя вслед боевикам из пистолета, прокричал Дорофеев. – Не дать им уйти! Тихомиров!
-  Не суетись, Петрович! – мимо подполковника пронесся командир спецназовцев. – Не уйдут! И не таких ловили!
Дорофеев остался на месте и стал заниматься тем, чем ему и положено, а Тихомиров и четверка его бойцов помчалась вслед за боевиками. Пятеро против троих. Расклад хороший, тем более, когда знаешь, что ты на своей земле, которая тебе помогает, и вскоре спецназовцы стали настигать боевиков.
Замыкающий кавказцев отстал и, упав за дерево, открыл огонь по преследователям. Он лупил длинными очередями и патронов не жалел, но никого не достал. Спецназовцы легко обошли его с флангов и один из бойцов, навалившись на него со спины, ударил противника прикладом по голове.
-  Мирон, отлично! – одобрил действия подчиненного майор. – Тяни мразоту к дороге! Остальные за мной!
Снова бег по лесу. Крики «Стой!» и выстрелы. За десять минут спецназовцы отмахали от дороги метров пятьсот, и боевики, которые стали выдыхаться, разделились. Подобно зайцам, они разбежались в разные стороны, и увлеченный погоней Тихомиров сам не заметил, как остался один. Сопровождающий майора боец отстал, кажется, подвернул ногу, но офицер не отступал. Спецназовец был уверен, что догонит беглеца, и вскоре увидел его. Боевик стоял на небольшой полянке и был спокоен. Он ждал майора и, разглядев Тихомирова, прокричал:
-  Русский, ты воин, и я воин! Давай по честному биться, на ножах!
Боевик демонстративно откинул автомат и вынул отличный нож, а Тихомиров усмехнулся:
-  Что, патроны закончились или автомат заклинило?
Кавказец дернулся и майор понял, что угадал. Какие там честные бои? Про них гордые горные воины вспоминают только когда заведомо сильнее или иного выхода нет. Поэтому биться с боевиком на ножах Тихомиров не собирался и приготовился выстрелить противнику в ногу. Но в этот момент за его спиной хрустнул сучок, и он хотел отпрыгнуть в сторону, а затем обернуться, да вот только не успел. На спину офицера обрушился второй уцелевший боевик, который оторвался от погони и вновь помчался к своему товарищу.
Майор отмахнулся от врага прикладом, но неудачно. Он лишь слегка задел противника, и тот сбил его с ног сильным ударом. Тихомиров перекатился по холодной осенней листве, и оружие выпало из его рук. Однако он был в сознании и потянулся к «стечкину», но очередной удар, который пришелся по руке, и еще один с ноги по голове, заставили его замереть.
-  Что, сука!? – боевик с ножом навис над майором. – Попался!? Жаль, времени нет с тобой возиться, а то бы мы тебя на кусочки резали. Саламбек, прикончи его, чтобы тихо было.
Второй боевик приготовился обрушить на майора приклад, но простонал нечто неразборчивое и замер. Он стоял без движения несколько секунд, а затем рухнул лицом вниз рядом с Тихомировым и спецназовец увидел, что у него из спины торчит рукоятка тяжелого метательного тесака.
«Откуда у меня в группе такой умелец?» – почему-то совершенно спокойно подумал майор, который уже приготовился к смерти. Ну, а боевик с ножом, резко оглянувшись, попытался схватить автомат Тихомирова. Но не судьба. Навстречу ему из зеленки выскочил крепкий мужчина с приметным косым шрамом на щеке и в камуфляже, и джигит накинулся на него. В руке человека со шрамом тоже появился клинок, и бойцы вступили в схватку.
Звон клинков донесся до Тихомирова, который, встряхивая головой, начал вставать. А когда он сел и смог достать «стечкин», все было окончено. Оглушенный боевик лежал на земле, и его подхватывали под руки два молодых парня, а человек со шрамом вынул из тела мертвого джигита тесак, присел перед майором на корточки, и спросил:
-  Ты как, спецура, в норме?
-  Ага, - Тихомиров всмотрелся в лицо своего спасителя и узнал Лопарева, того самого отставника-грушника, которого он собирался брать всего несколько часов назад.
-  Ну, тогда бывай. Удачи и не хворай.
Лопарев кивнул Тихомирову, словно старому знакомому, и пошел в лес. Было, майор подумал, что надо его задержать, а потом у него в голове промелькнула мысль: «Да пошло оно все! Я же не сука!» и он остался на месте.
Преступник и его молодые подельники с пленным боевиком, который непонятно зачем им понадобился, исчезли, а спустя пять минут появились бойцы Тихомирова и, посовещавшись, они направились к дороге. Однако не успели спецназовцы выйти из зеленки, как в районе Новой Мцхеты начался бой, самый настоящий, с применением автоматов и тяжелых пулеметов. Кто-то от души и от сердца, не жалея боеприпасов, обстреливал элитный воровской поселок, но продолжалось это недолго. Через несколько минут все смолкло, и в осеннем лесу воцарилась тишина.
-  Командир, - один из спецназовцев обратился к майору, - что это было?
Перед мысленным взором Тихомирова вновь промелькнуло лицо Лопарева и он пожал плечами:
-  А я знаю? Потом разберемся, но одно могу сказать сразу - это не враги. По крайней мере, не наши. Пошли отсюда.

Оффлайн Emden

  • ПОЖИЗНЕННЫЙ ТИРАНО-ДИКТАТОР
  • Администратор
  • Капитан государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 452
  • -> Вас поблагодарили: 338
  • Сообщений: 3823
  • Расстрелянных врагов народа 1015
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #37 : 24 Июль 2013, 18:22:45 »
Да, наверное, разные вещи. Везде, гдже служил, тренчиками почему-то назхывали поясные ремни зеленого цвета. Поправлю.
На СФ тренчик  - тоже брезентовый ремешок для робишки.
Мой Бог меня рабом не кличет!

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #38 : 24 Июль 2013, 21:51:51 »
Глава 16.

Россия. Москва. Осень 2013-го.

  Паша Гоман вышел на заросшую кустарником полянку, огляделся, поднял вверх правую ладонь и сказал:
  - Привал десять минут.
  Бойцы попадали на прелую траву, и отряд ощетинился стволами. От бега лица парней были красными, а глаза блестели. Большинство впервые стреляло в живых людей, и в них тоже стреляли. Они еще не отошли от боя, в этот момент в их жилах бурлил адреналин, и камрады чувствовали себя настоящими воинами. Это чувство было мне знакомо, но оно осталось в далеком прошлом или в будущем - все зависит от какой точки вести отсчет.
  Однако это неважно и, скинув с плеч рюкзак, я присел на широкий пенек, и пристроил на коленях АКС, из которого ни разу не выстрелил. Пока все хорошо, но операция еще не окончена. Отстреляться было нетрудно, теперь бы уйти от погони, а это уже не так просто. Впрочем, нам везет, и мы знаем, что нужно делать, дабы не попасть в сеть...
  Давным-давно древнегреческий философ Аристотель говорил, что каждая случайность имеет причину, и с этим не поспоришь. Однако великий грек уточнял, что она является эффектом как минимум двух причинных последовательностей - сие тоже верно, а подтверждением этого является то, что произошло сегодня. В нашей команде появился пенсионер Трубников. Это случайность и он увидел то, на что неопытный Эдик Шмаков не обратил никакого внимания. И это уже причинная последовательность случайности. А потом Антон Ильич смог быстро сориентироваться, предупредил нас об опасности и это спасло отряд.
  Пенсионер и сопровождавший его Кашира догнали отряд, когда три боевые пятерки вышли на последний привал перед Новой Мцхетой. Они успели вовремя, еще бы немного и мы могли войти в ловушку, ибо одна пятерка должна была выдвинуться на дорогу и вести обстрел воровского поселка с высотки рядом с ней. А значит, эта группа обязательно попала бы в поле зрения наблюдателей ФСБ, и нам пришлось бы воевать с "Альфой", которая раскатала бы нас в блин. В чем-чем, а в этом я не сомневался, слишком в разных мы весовых категориях.
  Но, кто предупрежден, тот вооружен, и на военном совете, в котором приняли участие Лопарев, Трубников, Гоман, командиры пятерок и я, план был изменен. Отступать мы не собирались, нельзя было сбивать боевой настрой отряда и следовало вытаскивать Шмакова, телефон которого наверняка прослушивался. Поэтому одна пятерка, только автоматчики, вместе с Лопаревым выдвинулась к дороге и стала наблюдать за спецназовцами, которые готовились к перехвату автоколонны. Еще одна группа, пулеметчики и стрелки, во главе с Гоманом и Трубниковым, вышла на огневую позицию в лесу. Ну, а я, взяв ребят Гнея, направился на выручку Шмакова и его босяков.
  Эдик, который изображал из себя грибника, находился невдалеке. Он контролировал въезд в Новую Мцхету и вел учет всех машин, которые в нее въезжали. Норма. Но рядом находились два крепких гражданина с военной выправкой, которые держали его под наблюдением, и я свистом привлек внимание Шмакова. Парень меня услышал, а потом и увидел. После чего вместе с босяками он шмыгнул в лес, а фэсбэшники рванули за ним. А тут, оп-ля, сюрприз! Вооруженные парни в камуфляже и в черных масках. Стоять! На колени! Руки за голову! И работники ФСБ подчинились, ибо с двумя пистолетами против шести автоматов воевать глупо, особенно если в рукопашную не бросишься, и до рации дотянуться не успеваешь.
  Наблюдателей, которые включили режим дурака и не отвечали ни на один вопрос, сковали наручниками и отволокли подальше в лес, а затем на дороге громыхнуло, и началась перестрелка. Спецназ кого-то атаковал и работал жестко, а потом появился Лопарев, который приволок пленного, бородатого джигита, был проведен жесткий экспресс-допрос, и мы узнали кое-что интересное.
  Вор в законе Соломон Аджарский готовился к войне с ворами-славянами, и обратился за помощью к авторитету Гуссейну Ширванскому. Тот, не за бесплатно, вызвался ему помочь, и нанял банду ваххабитов. На Кавказе их много по лесам и чащобам бегает, за "свободу и веру" воюет. Они грабят инкассаторов и почтальонов, обстреливают военных и полицейских, обкладывают данью чиновников и предпринимателей, кто хорошей крыши не имеет, и с этого живут. Попутно, все у кого имеются деньги, используют их как пушечное мясо, и Гуссейн Ширванский имел контакты с одной такой бандой. Название у группировки самое обычное, "Волки ислама", и по замыслу кавказских воров они везли Соломону Аджарскому оружие, а потом собирались отработать для него полтора десятка целей. Да вот только не повезло им. "Борцы за свободу" проехали тысячи километров по России (документы Гуссейн Ширванский им сделал хорошие) и попали в ловушку, которая, как мы считали, была расставлена на нас. После чего один из джигитов попал к нам.
  Информация была получена. Боевику сломали шею, Паша Гоман постарался, и встал резонный вопрос. Что делать?
  Самым простым было отступить. Но хотелось дела и спецназ, который занимался захваченными боевиками, помешать нам не мог. Поэтому я решил рискнуть. Быстрый огневой налет и уходим.
  Ударные группы выдвинулись на опушку леса и, оглядев элитный поселок, который кишел вооруженными людьми, Лопарев (официальный предводитель отряда) отдал команду открыть огонь.
  Дистанция до целей от ста пятидесяти до трехсот пятидесяти метров. Для АКМ и снайперских винтовок это не расстояние, не говоря уже про "утесы". Воры нас заметили, тянуть время было нельзя и, взмахнув рукой, майор выкрикнул:
  - Бей!
  Шквал огня накрыл Новую Мцхету, и если сначала наши бойцы били неуверенно, то спустя полминуты их было не остановить, особенно пулеметчиков. Ведь что такое НСВ-12.7 "утес"? Это убийца пехоты и страшный враг для любой легкобронированной техники. Это всесокрушающая мощь и сила. Поэтому тяжелые пули МДЗ (зажигательные мгновенного действия) и БЗТ-44 (бронебойно-зажигательные трассирующие), каждая весом от сорока до пятидесяти граммов, пробивали любую преграду.
  Новенький понтовый "мерседес" с блатными номерами? Короткая прицельная очередь и он разлетался на куски. За кирпичной кладкой спрятались три бандита? Еще очередь и конец всем троим. Металлическая будка охраны на въезде и в ней несколько воров? Тридцать-сорок патронов и от будки отлетают окровавленные куски металла.
  В элитном поселке для избранных и неприкасаемых воцарился хаос. Сразу в нескольких местах полыхнули пожары. Каждая огневая точка противника подавлялась моментально. Горели и взрывались дорогие автомашины. Разлетались на кусочки статуи и фонтаны. По улочкам кружилась свинцово-стальная метель, и мы слышали гортанные выкрики и ругательства на кавказских наречиях. Над головой посвистывали редкие ответные пули и сверху сыпались веточки, да сухие листочки. Кто-то из парней, перекрывая шум выстрелов, орал нечто неразборчивое, а еще один даже запел, и я кожей ощущал ликование бойцов, которым, наконец-то, дали реального противника и реальное боевое оружие. Однако боезапас был ограничен. По три рожка на автомат, по два десятка патронов на каждый "тигр" и по одной ленте в триста патронов на станкач. И когда "утесы" смолкли, Лопарев приказал начать отход.
  Бойцы все делали быстро и четко, не зря Иван Иваныч с Гоманом их дрессировали, и спустя несколько минут, подтащив фэсбэшников поближе к дороге, в походном порядке размеренной трусцой мы бежали в лес. В передовом дозоре Паша Гоман, который успел изучить все окрестные тропинки, и с ним пара автоматчиков. В центре Лопарев, Трубников и пулеметчики, один станок тянет, а другой сам пулемет, между прочим, тяжелая бандура, двадцать пять килограмм. А все остальные бойцы в боковых дозорах и в тылу.
  Отряд находился в движении до самого вечера. Чередуя бег и шаг, мы прошли не меньше пятнадцати километров, и вот долгожданная остановка. Где-то объявляется план "Перехват" и полиция берет под контроль все дороги района. Наверняка, к Новой Мцхете стягиваются дополнительные силы спецназа и следственные бригады. Воры клянутся отомстить, подтягивают братву и начинают свой поиск, а полицейских подгоняет начальство с большими звездами на погонах, и если бы мы были обычными бандитами, то нам следовало бы прорываться в Москву или затаиться в одной из ближайших деревушек. Однако мы считаем себя партизанами и тактика у нас партизанская. Поэтому какие дороги? Лесополосами, чащобами и грунтовками, под покровом темноты отряд проскочит пару районов, совершит марш на полсотни километров, и через двое суток выйдет в безопасную зону. Нереально? А вы попробуйте, обходя посты и населенные пункты просочиться из точки А в точку Б, которые сами для себя наметите. Уверен, что если вы не трусы и у вас есть хотя бы небольшой жизненный опыт, то все получится. После чего вы на многое станете смотреть иначе. Не пропускают в город, где протестует местное население? Начхать! Вышел из машины, прошел десяток километров по полям и ты на месте. Не дают дорваться до горла чужаков, которых спрятали подальше от разгневанных людей? Ха! Тоже мне проблема. Если решился на поступок и готов действовать, проложи маршрут, подойди, отработай и уйди обратно в поля, куда полицейские без нагоняя сверху не полезут.
  Впрочем, я отвлекся. Маршрут отряда меня, Каширу и Трубникова напрямую не касался - это забота Лопарева и Гомана, которые прекрасно понимают, что должны делать. Они доведут бойцов до точки эвакуации, а мы едем в столицу. Благо, вызвать такси не проблема, и спустя несколько часов мы будем ехать в Москву, разумеется, без оружия...
  - С почином, Егор, - рядом со мной присел улыбающийся Лопарев.
  - Почин уже был, - ответил я.
  - У вас да, а у моих воспитанников все впервые, - отставной майор кивнул на парней.
  - Верно, - согласился я.
  - Егор, а может, зря мы фэсбэшников отпустили?
  - Нет. Все правильно. Нам с ними враждовать не надо. Ты вот майора спецназовца не грохнул, хотя мог. Так?
  - Да.
  - А почему?
  - Рука не поднялась. Не враг он мне. Был бы какой чужак, глотку сразу бы перехватил, а этот человек служивый.
  - Вот и я о том же. Им все равно, кому служить. Для большинства спецназовцев главное родину защищать, - Лопарев кивнул и, помедлив, я стал давать ему указания: - Ладно, Иваныч, слушай меня внимательно. Доберетесь до Белоомута, бойцов рассредоточь, Шмакова спрячь, чтобы не светился, собирай информацию на руководителей Луховицкого и Серебряно-Прудненского районов, и подготовь две боевые пятерки. Они со мной поедут.
  Номинальный глава отряда мои приказы не оспаривал, а только спросил:
  - На юг рванешь?
  - Да. На Олимпиаду хочу посмотреть.
  - Стволы берете?
  - Нет.
  - А стоит ли светиться?
  - Стоит, Иван Иваныч.
  - Раз так, то промолчу, все равно тебя не переубедить. Пока ты не ошибался и удача с тобой, так что бог в помощь.
  Мы замолчали. Обсуждать было нечего, пока все ясно и понятно. Я вместе с парнями отправлюсь в Краснодарский край. Гоман с Лопаревым продолжат тренировать новобранцев. Жаров и Ольшанский на квартирах, один по-прежнему медикаменты запасает и собирает операционную, а другой готовит запасные базы в районах Подмосковья. Трубников-старший начнет подбирать себе команду из ветеранов - это мы с ним уже обсудили, а его сын создаст сайт и подготовит новый список кандидатов в лидеры нашей партии. Через полтора месяца я вернусь обратно в Москву, и после этого отряд вновь перейдет к активным действиям.
  Отпущенные на привал минуты истекли. Лопарев протянул мне ладонь, и я передал ему автомат и разгрузку с боеприпасами. Затем мы пожали друг другу руки, майор поднял бойцов, и в сгустившихся сумерках повел отряд на юго-восток.
  Со мной остались Кашира и Трубников. Для нас боевые действия пока окончились, и мы повернули на юг, к грунтовой дороге...
  До столицы добрались без происшествий, хотя на трассе Москва-Волгоград царила суета. Полицейских было больше, чем обычно, и пару раз мимо нас проносились машины скорой помощи. Однако такси никто не останавливал, видимо, повезло. Когда проезжали мимо стационарного поста ГИБДД, омоновцы и полицейские шерстили автобус с футбольными фанатами "Спартака", а те ребята резкие и лезли в драку, так что служителям закона было не до нас.
  В общем, проскочили, и возле своего временного обиталища я оказался в три часа ночи. Спать хотелось неимоверно и, устало переставляя ноги, я вошел в подъезд и поднялся на четвертый этаж. Ключ провернулся, лязгнул замок, но дверь не открылась. Изнутри ее держала цепочка, и я услышал испуганный вскрик:
  - Кто там!?
  "Блин! - я машинально прикоснулся ко лбу. - Про девчонку совсем забыл. Косяк. А ведь у нее могли сдать нервы, и она могла побежать в полицию. То-то мне сюрприз был, прихожу, а тут засада. Расслабился я что-то, а это неправильно".
  - Это Егор, - я оглянулся, засады не было, и в доме царила тишина.
  Цепочка звякнула, и я увидел Галочку Серову, которую перед отбытием загород спрятал на своей съемной квартире. Девушка была в моем банном халате и выглядела, словно промокший под проливным дождем котенок, голова втянута в плечи, пшеничного цвета волосы растрепаны, а обведенные чернотой от недосыпания глаза смотрели настороженно и как-то печально.
  - Тебя долго не было... - пролепетала она. - Я волновалась... А потом телевизор включила и там...
  - Давай пройдем в квартиру, - я постарался улыбнуться как можно мягче, чтобы не испугать девушку, - там и поговорим.
  - Да-да, конечно... У меня как раз чайник закипел...
  - Очень хорошо. От чая не откажусь.
  Я скинул ботинки, закрыл дверь и прошел в гостиную. Телевизор был включен, шло какое-то ночное развлекательное шоу, а на диване лежало смятое покрывало, наверное, Галя отдыхала. В остальном все было как обычно и я упал в кресло. Хорошо. Так бы лежал и не шевелился, пока усталые ноги в норму не придут.
  - А вот и чай, - в комнату вошла девушка.
  На столик рядом с креслом опустился поднос с двумя глубокими кружками и печеньем. Я дождался, пока девушка присядет на диван, взял кружку, сделал небольшой глоток и обратился к ней:
  - Рассказывай, как время коротала.
  Она пожала плечами и растерянно улыбнулась:
  - Постоянно боялась, что сейчас в квартиру кто-то вломится. Пробовала заснуть, а не получилось, мерещится всякая чепуха. Телевизор включила, и сразу криминальные новости, зверски убиты и сожжены люди, дети высокопоставленных чиновников. А затем моя фотография - все кто знает о местонахождении этой девушки и преступников, просьба сообщить в полицию, вознаграждение гарантируется.
  Галя всхлипнула, и я постарался ее успокоить:
  - Не плачь, все будет хорошо...
  - Да, как же хорошо!? - воскликнула она и крепко сжала кулачки, - характерная примета отметил я, при мне такой жест не в первый раз. - У меня родители в Вязьме, волнуются и переживают, а я им позвонить не могу! В университет возвращаться нельзя! В полицию не обратишься, получается, что я соучастница, раз с тобой ушла! Документов нет и бежать некуда! Куда мне теперь податься!?
  - Тихо! - оборвал я ее. - Без нервов!
  Девушка понурилась:
  - Хорошо. Молчу.
  - Значит так, Галочка. Ты все правильно сказала, девочка не глупая и выводы сделала. Но проблема твоя не столь велика, как тебе кажется. С документами тебе помогу и денег дам, на первое время хватит, а дальше сама решай, что тебе делать и как ты хочешь прожить свою жизнь. Тебе сколько лет?
  - Двадцать.
  - Вот, взрослая совсем, не пропадешь. Страна у нас большая и скрыться не проблема, а если хочешь, то оставайся с нами.
  - А что мне в вашей банде делать придется?
  - Не волнуйся, в людей стрелять не надо, и в роли подстилки я тебя не вижу.
  Галочка кинула на меня опасливый взгляд, всхлипнула и мотнула головой:
  - А можно я подумаю?
  - Не можно, а нужно. Конечно, подумай. До утра.
  Она задумалась, а я допил чай и отправился в ванную, привел себя в порядок, помылся-побрился, почистил зубы и отправился в соседнюю комнату, где рухнул на кушетку и приготовился отправиться в царство Морфея. Но не тут-то было.
  Тихонько скрипнула дверь, и я услышал голос девушки:
  - Егор, я все решила.
  - И что надумала? - я повернулся набок.
  - Я останусь с вами.
  - Вот и правильно. - Галя не уходила, и я спросил: - Что еще?
  - Мне страшно. Можно я с тобой побуду?
  - Да.
  Девушка приблизилась и легла рядом. Она лежала без движения, словно манекен, но от нее шел одуряющий женский запах и я чувствовал исходящее от девушки тепло. Ситуация двусмысленная и я не сдержался.
  Моя ладонь опустилась на аппетитную грудь Галины и проникла под халат. Ее тело было горячим, и я стал его гладить. Раз и другой. Дыхание девушки сбилось, и мои движения стали смелее. А когда я ощутил, как стали набухать ее соски, то притянул Галину к себе, и припал губами к ее горячему рту.
  Все завтра. Революции, рейды, акции, налеты, планы и схемы. Пусть хотя бы в эту ночь заботы отойдут на второй план, а сегодня я хочу любить и быть любимым.
« Последнее редактирование: 24 Июль 2013, 22:42:04 от Ратмир »

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #39 : 26 Июль 2013, 22:36:18 »
Глава 17.

Россия. Москва. Зима 2013-го.

Егор Нестеров понимал, что его будут искать, слишком многих серьезных людей задели акции его отряда. Но один из последних полевых командиров русского Сопротивления об этом не думал и делал то, что считал нужным, ибо воспринимал жизнь как борьбу и не задумывался о том, какой срок жизни ему отпущен, сколько у него врагов и как они станут его искать.
Он не знал о том, что заместитель директора ФСБ Аркадий Сергеевич Химков бил по щекам племянника и кричал, что тот его подставил. Он не знал, что следователя военной юстиции майора Хованского, который вернулся под руководство своего непосредственного начальника, едва не уволили со службы. И спасло майора юстиции лишь то, что была создана новая следственная бригада, которая объединила дела о похищении оружия из Таманской дивизии и огневой налет на Новую Мцхету. Он не знал, что высокое начальство раньше срока отправило на пенсию подполковника Дорофеева, а майора Тихомирова, за нерешительность и не оказание помощи честным гражданам (это про воров), временно отстранили от должности. Он не знал, что Анатолий Тимурович Пухов нанял лучших детективов, которые должны были выйти на его след, а родной брат депутата Госдумы криминальный авторитет по кличке Сэм, объявил, что за голову убийцы любимого племянника даст миллион евро. Он не знал, что кавказские воры-законники, которые потеряли в Новой Мцхете свыше тридцати человек только убитыми, главным виновником нападения посчитали славянских воров, но позже признали, что не правы и все стрелки были перекинуты на ФСБ и спецназ. И он не знал, что знаменитый столичный экстрасенс описал его как пожилого человека с многочисленными шрамами на теле, который уже убит, но в то же самое время жив.
Всего этого Нестер не знал и ничуть об этом не жалел. Воин русского народа не мог тратить время на подсчет противников и не забивал голову тем, что могло надломить его дух и волю к победе, а значит, все это не имело для него никакого значения…
Однако один человек из огромной плеяды тех, кто был занят поисками Егора, мог его заинтересовать. Звали этого человека Алексей Владимирович Добряков, но правоохранительные органы России и криминальный мир страны знали его как Лешу Козыря. Этот был авторитетный вор старой формации и начинал он как карманник. По малолетству работал на Киевском вокзале, в метро и троллейбусах, а потом был первый срок по малолетке. Затем второй срок и взрослая зона, где его приблизил к себе вор-законник Тимоша Черный, который многому научил молодого и смышленого парня. Ну, а когда Леша Козырь откинулся, а случилось это в конце восьмидесятых, он сколотил бригаду из агрессивных уголовников, и занялся серьезными делами. Его лихая банда грабила сберкассы и ювелирные магазины, он был удачлив и жесток, но по-своему справедлив и старался не отступать от воровских законов. Да только, сколь веревочке не виться, а конец один. Козыря и его банду подставили и повязали, после чего он вновь отправился на зону, на этот раз на долгих пятнадцать лет. И если сначала Добряков считал, что удача изменила ему, то позже он свое мнение изменил.
Девяностые годы и начало двухтысячных стали расцветом для воровского «братства», но воры стали мутировать. Они сводили наколки и превращались в бизнесменов. Теперь уже не надо было самому ходить на дело, и деньги сами плыли к ним в руки. Передать на зону грев или освободить нужного человека стало просто. На замшелые воровские правила внимание обращали все меньше. Доходы росли, появились шикарные дома и заграничные виллы, счета в банках и яхты, и казалось, что с помощью денег можно сделать все и добиться любых целей.
Вот только в России появлялась новая формация бандитов, которые не стеснялись браться за оружие, не признавали никаких законов, не желали сидеть в тюрьме, и жили по понятиям. Как правило, это были крепкие молодые люди без судимостей, которые легко пробивались во власть и не стеснялись использовать против воров всю мощь государственного аппарата и наемных киллеров. И если бы они думали не о себе, а о народе, то с таким явлением как воры в законе было бы покончено. Раз и навсегда. Но этого не было. В большинстве своем хапуги были озабочены только личными проблемами и в конфликты с ворами, среди которых не было единства, вступали лишь когда их интересы пересекались.
Такие выводы, сидя у телевизора и перебирая четки, делал для себя коронованный на зоне Леша Козырь. Подобно губке он впитывал новости, анализировал их и осуждающе качал головой, когда видел на экране труп очередного знакомого. Тойор и Квежо, Гога Ереванский и Глобус, Роспись и Султан Даудов, Сергей Сибиряк и Зверь, Пипия и Сильвестр, Сухой и Заяц, Бобон, Арсен Микеладзе, Слава Японец и многие другие. С кем-то он встречался в ресторанах и в казино, с кем-то был знаком лично, с кем-то на воровской сходке рядом сидел, а с некоторыми судьба сводила его у хозяина или на пересылках. Все они уходили из жизни, от пули снайпера, от ножа, от тяжелых наркотиков или неизлечимой болячки. Ну, а Козырь находился за колючей проволокой, был сыт и обут, пользовался авторитетом, как среди братвы, так и у начальника лагеря, который к нему прислушивался, и его охраняли автоматчики на вышках. Вот оно, самое безопасное место, до тех пор, пока ты никому не перешел дорогу. И, следуя старому воровскому закону, Добряков отмотал свой срок от звонка до звонка, хотя ему не раз намекали, что за деньги или услугу он может выйти досрочно.
Наконец, Леша Козырь откинулся, и у ворот зоны, как водится, его встречали, но совсем не так, как он ожидал. Два потрепанных «москвича», несколько бывших подельников и худая измученная раком женщина, жена его лучшего друга Володи Ревякина. Больше никого, ибо авторитеты криминального мира были заняты иными важными делами, и Козырь, по слову которого могли подняться на бунт несколько зон, неуважение к себе запомнил.
Добряков вернулся в столицу и первое время присматривался к тому, что вокруг происходит. Воровские общины (кланы) враждовали, и все сильнее делились по национальному признаку. Славяне косились на кавказцев и азиатов, а те, в свою очередь, при поддержке многочисленных диаспор год от года становились только сильнее. Появилось огромное количество «воров в законе», которые на зоне никогда не бывали. Например, умирает авторитетный вор, а за ним стояла сильная община. Члены этого преступного сообщества не желают идти под руку другого вора и тогда они обращаются к сыну или племяннику умершего – стань главой. Ну, а тот предложение принимает, и ведет дела. А то и еще проще бывает. Есть жирный кусок где-то на окраине страны и глава крупной общины должен поставить там человека, который станет контролировать денежный поток и возьмет территорию под контроль. Но человека со стороны не поставишь, и тогда в срочном порядке коронуется кто-то из родни или товарищ из близких. Конечно, для настоящих «воров» такие люди обычные фраера, слово которых почти ничего не весит, и на сходках свежеиспеченные авторитеты исполняют роль марионеток-гривотрясов. Но и сковырнуть подобных «законников» не просто, ибо они не сами по себе и за их спиной вооруженные бойцы, которые умеют и готовы убивать.
В общем, на воле проблем хватало. Грев на зоны, где творился беспредел, поступал плохо. Авторитет законников падал. Старые воры уходили, а достойной смены, которая при советской власти воспитывалась десятилетиями, не было. Про единый общак давным-давно уже никто не вспоминал. Каждый настоящий вор в законе становился мишенью для молодых и резких конкурентов. Все это происходило на фоне кризисов и коррупционных скандалов, которые сотрясали страну, и бодрых речей президента. И поглядев на творившиеся вокруг безобразия, сорокапятилетний Леша Козырь захотел обратно на зону, где все просто, понятно и легко. Однако это была слабость, а вор в законе их иметь не должен, да и братва, которая к нему постоянно прислонялась, требовала от своего вожака реальных дел, которые бы принесли им деньги.
За полгода Леша Козырь собрал около тридцати человек бывалых сидельцев. Мало кто из них служил в армии или имел боевой опыт, но каждый прожил суровую жизнь и видел беду. Поэтому слабаков в команде Козыря не было, и он решил действовать. Без сомнений и колебаний Козырь начал накачивать мускулы и восстанавливать свой авторитет на свободе. К нему обращались бизнесмены, которые имели проблемы с криминалом - обычное дело, и вор стал выступать в качестве третейского судьи. Требуют дань? Большую? Решим. Но не просто так, а за вознаграждение. А затем Козырь начал их крышевать, и это приносило ему хороший доход. Как пример, платит бизнесмен какой-то группировке пятьдесят штук долларов ежемесячно и считает, что это много. И тогда он идет к авторитетному вору, который берет его под свою опеку, и получает с коммерца тридцать тысяч. Всем выгодно. А если возникали проблемы, и кто-то не признавал авторитет Добрякова, тогда с непонятливыми или особо упертыми бандитами разбирались его торпеды.
Так прошел год, а за ним другой. Община Козыря окрепла, вор создал «Фонд помощи заключенным» и в этот момент он всерьез столкнулся с противодействием кавказских криминальных группировок, которые считали Москву исключительно своей собственностью. Напряжение росло, а затем на одной из сходок Козырь прилюдно «поставил на тормоз» (лишил авторитета) двух скороспелых южных воров, и ему это не простили. Через неделю Добрякова попробовали подстрелить, но ему повезло, бык из охраны прикрыл его своим телом. Еще через пару дней была взорвана одна из его машин, и кто решился на такой поступок, было ясно сразу, ибо это ни от кого не скрывалось. Раскоронованные «воры» являлись родственниками Соломона Аджарского, и удар по ним был ударом по его авторитету. Такое не прощается и уважаемый московский бизнесмен Соломон Георгиевич Хахалашвили начал мстить главе «Фонда помощи заключенным» Алексею Владимировичу Добрякову.
Есть старая мудрость – коли появились враги, то и друзья объявятся. И на помощь к Козырю стали подтягиваться славянские воры. Обе стороны знали, что война будет идти до победного конца, пока одна из группировок не потерпит поражение, и если бы кто-то делал на исход этого конфликта ставку, то он, вне всякого сомнения, встал на сторону кавказцев. Отчего? Ответ на поверхности. Славян меньше, и они были разобщены. Славяне не имели столько оружия и опытных бойцов, как их противники. А помимо того на славян стала наседать купленная кавказцами полиция. Но отступать было некуда и на сходке славянских законников было решено биться до конца.
И вот неожиданность. Новая Мцхета обстреляна и у кавказцев большие потери. Рядовых бойцов полегло немало, но их не жаль, придут новые. Главным было другое - погибли сразу четыре вора в законе, среди которых оказался получивший три крупнокалиберные пули в грудь и голову Соломон Аджарский, и это событие очень сильно меняло расклады в криминальном мире столицы. Многие слабые духом авторитеты, еще вчера соблюдавшие нейтралитет или прижимающиеся к кавказцам, стали искать дружбы Козыря. Полиция притихла, и пару раз Добрякову звонили городские чиновники. Это были сигналы, обозначающие, что в борьбе двух мощных группировок происходит перелом, и Козырь был доволен.
После этого славянские воры могли перейти в наступление на своих вчерашних врагов, но они затихли. Никто не понимал, кто же посмел напасть на Новую Мцхету, и это всех настораживало. Одни говорили, что Козырь нанял армейский спецназ, который выполнил его заказ и скрылся. Другие утверждали, что это дело «Альфы», которая наказала южан по приказу из Кремля, где озабочены криминогенной обстановкой в столице и разгулом этнопреступности. Третьи многозначительно кивали и несли ахинею про «Белую стрелу». Ну и так далее. Слухи и версии множились, а правды никто из королей преступного мира не знал. Никто, кроме Леши Козыря, который был в курсе существования и деятельности отряда Егора Нестерова.
Пути-дороги вора-законника и полевого командира Нестера пересеклись случайно. Очередная шутка судьбы, которая играет человеческими судьбами, как ей заблагорассудится. У Козыря был друг, самый лучший, Вова Ревякин, который погиб в середине девяностых. Перед смертью, словно предчувствуя ее, он навестил Добрякова в тюрьме и попросил позаботиться о семье, жене и детях. Тогда Козырь не придал этому значения, а когда он узнал о смерти друга, вспомнил о своих словах.
Сам вор никогда семьи не имел и потому заботился о Ревякиных как о родных людях. И когда Козырь освободился, то сначала подошел не к друзьям-подельникам, а к Наталье Ревякиной, которая сказала, что жить ей осталось недолго, рак пожирает ее, и потому она передает детей под опеку Добрякова.
Снова Козырь поклялся и спустя недолгий срок, после похорон Натальи, нежданно-негаданно стал опекуном трех подростков. Кажется, чего там? Обеспечь неизбалованных приемышей, двух девчонок и парня, всем необходимым, да приставь к ним пару человек – вот и все. Но не таков был Леша Козырь, и потому воспитанием подростков он занялся лично. В этом он находил для себя отдушину, и молодежь давала ему стимул жить. Вот только старший, Серега, слишком сильно увлекся националистическими идеями, и переубедить его не получалось. Парень был упрямым, смелым, сильным и ловким, как его отец, и не отступал. Ну, а когда Добряков сцепился с кавказцами, то он подумал, что стоило бы поддержать пару-тройку боевых организаций правого толка, которые могли бы поставлять ему бойцов или своими действиями отвлекать его противников.
Однако эта идея развития не получила, слишком много забот было у законника. А потом Сергей Ревякин, он же Серый, с подачи Эдика Шмакова оказался в отряде Нестерова. Хм! Сам он при этом думал, что настоящий командир отставной майор Лопарев, но Козырь, с которым приемный сын делился всем, что ему известно, думал иначе. Он считал, что отряд создан спецслужбами, дабы выявлять недовольных режимом людей и по-тихому отправлять их туда, куда Макар телят не гонял. А раз так, то ему следовало выдернуть приемыша из банды националистов до того, как ее прихлопнут. Но это был первый порыв, и чем дальше, тем больше менялось его мнение о группировке, в которой Сергей Ревякин стал командиром боевой пятерки. А когда вор узнал, что готовится налет на Новую Мцхету, то даже хотел выйти на связь с руководителями отряда, но сдержался. Пока еще не время…
-  Тук-тук! – прерывая размышления законника, который находился в своем рабочем кабинете, дымил папироской и размышлял о том, как можно использовать отряд Лопарева-Нестерова в своих целях, раздался стук в дверь.
-  Входи, - затушив папиросу в хрустальной пепельнице, сказал Козырь, среднего роста брюнет в неброском, но дорогом костюме.
-  Козырь, - в кабинет заглянул его помощник, кряжистый крепыш Жека Лом, - к нам гости, Дима Богатянский и с ним Ираклий Кодорский. Я приказал проводить к тебе. Сейчас будут.
-  Все правильно сделал, - одобрил действия помощника вор и спросил: - Помещения на прослушку проверяли?
-  Все чисто, Козырь. Может охрану усилить?
-  Не стоит, могут подумать, что мы кого-то опасаемся или подлянку ждем. Пусть все будет, как обычно.
-  Понял.
Жека Лом, который отсидел два срока, один за гоп-стоп, а другой за убийство, исчез, а Козырь приподнял ладони. Пальцы тонкие, словно у пианиста, и на них перстни-татуировки, которые прикрыты другими перстеньками, из золота с бриллиантами. Солидно и внушает уважением, так считал вор, который готовился встретить двух прибывших к нему по предварительной договоренности авторитетов. Ираклий Кодорский метил в преемники покойного Соломона Аджарского, похороны которого должны были состояться через пару дней, и потому хотел мира, а Дима Богатянский, гость из Ростова на Дону, был при нем гарантом безопасности. С этим все ясно и Козырь уже знал, что скажет гостям и что сделает после того, как они его покинут. Кавказцы хотят сохранить лицо и получить передышку, и он им уступит. Однако мира не будет. Так решил вор и, надев стильные очки в тонкой золотой оправе, встал подле стола.
Гости вошли и хозяин кабинета, с печальным выражением лица, шагнул им навстречу. Ираклий Кодорский, в прошлом профессиональный катала, а ныне глава строительной компании «ИАС», смуглый сухопарый брюнет, ничего подобного не ожидал, и Козырь, слегка приобняв его за плечи, сказал:
-  Сочувствую, брат. Соломон Аджарский был лучшим из нас, и я уважал его. Да и другие наши братья, были достойными людьми. Проходи, мой дом, твой дом. Поговорим. Обсудим, что тебя гнетет.
-  Благодарю, - через силу выдавил из себя Ираклий.
-  Здравствуй, Дима, - Добряков протянул руку ростовскому гостю, седому полноватому старику, в прошлом медвежатнику, который жил за счет своих учеников, работающих не только в России, но и в Европе. – Располагайся, сейчас чаек принесут.
Воры расселись вокруг стола. Хозяин кабинета в своем кресле, Ираклий напротив, а Дима Богатянский расположился немного в стороне. Смазливая секретарша, обдав всех присутствующих запахом дорогого французского парфюма, поставила на стол чай, который Козырю присылали друзья из Сочи, и удалилась. Из вежливости гости сделали по паре маленьких глотков, и начался разговор.
-  Тяжелый год для всех нас, - заговорил Козырь. – Сначала погиб Дед Хасан. Потом убили Астика Сухумского. Затем Мафия от язвы желудка умер, Аким Волгоградский от пневмонии и Эдик Красный от тубика. Шота, Хой, Мутай и Мотыль. Теперь Соломона с друзьями постреляли. Шакалы! Знал бы, кто это сделал, зубами бы их рвал! Суки! Ты мне веришь, Ираклий?
Грузинский вор, которому Добряков заглянул в глаза, не выдержал его пронзительно взгляда и кивнул:
-  Конечно, верю, Козырь. Мы знаем, что ты ни при делах, и я верю, что ты не таишь на нас зла, за то, что происходило в последнее время. Это все молодежь, горячая и неразумная. По собственной инициативе молодняк стал строить тебе подлянки, а Соломон хотел мира и даже собирался приехать к тебе для разговора один на один.
-  Да-а-а… - протянул Козырь, - Соломон такой, он мог выйти на открытый базар. Ну, что не случилось, про то говорить не станем. Кто старое помянет, тому глаз вон.
«А кто забудет, тому оба долой», - мысленно добавил славянский вор и вновь посмотрел на гостя, который опять кивнул и сказал:
-  Да-да, золотые слова, Козырь. Ни к чему былое вспоминать? Тем более что с мертвых не спросишь. Кто на тебя зуб имел, тот уже в морге, а мы живы, и нам надо думать о будущем. Поэтому я и приехал, чтобы услышать тебя и спросить прямо. Мир между нами или война?
Козырь помедлил, дождался, пока грузинский вор заерзает на месте, и произнес:
-  Между нами мир, Ираклий. Я сказал и ты с нашим ростовским гостем, - кивок в сторону Димы Богатянского, - меня услышали. И даже более того, если тебе потребуется моя помощь, обращайся. Мы с тобой знакомы не первый год и непоняток у нас не возникало. В наше смутное время это кое-что значит и по мне, правильным будет, если место Соломона займешь именно ты.
-  Хорошо, - Ираклий Кодорский посмотрел на Диму Богатянского и еле заметно мотнул головой, после чего поднялся и сказал: - Благодарю за угощение, Козырь, но нам пора.
-  Разумеется, - Добряков тоже встал. – Столько дел, ни минутки лишней. Понимаю тебя, брат.
-  Встретимся на похоронах? – словно закрепляя договоренности, спросил Ираклий.
-  Да.
Леша Козырь проводил гостей, серьезное выражение сползло с его лица, и он улыбнулся. Встреча прошла легко и, когда в кабинете появился Жека Лом, он задал ему вопрос:
-  Сколько у нас сейчас бойцов?
-  За час подниму сорок. За пять часов сотню. За сутки двести. Это только наша община.
-  А с командами из других городов что?
-  Саратовская бригада, пять человек, уже в Москве. Челябинская и Краснодарская, по шесть стрелков, завтра и послезавтра появятся. Парни отмороженные, работают втемную и про нас ничего не знают.
-  А с оружием как?
-  Нормально. Автоматы и снайперские винтовки. Все с военного склада.
Вор цыкнул зубом и сказал:
-  Отлично. Пусть будут наготове, и нашим бойцам скажи, чтобы из города ни ногой, они могут понадобиться.
-  Ясно.
Снова Козырь остался один и зазвонил его телефон. Это был приемный сын и вор ответил:
-  Слушаю тебя, Серега.
-  Привет, - краткая пауза, - батя. Времени разговаривать нет. Скажи только, как сестры?
-  С ними все хорошо. Сам-то как?
-  Отлично. Еду в Краснодар. С Нестером.
-  А зачем?
-  Не знаю.
-  Помощь моя нужна?
-  Нет.
-  А деньги?
-  Тоже нет.
-  Когда уезжаешь?
-  Через неделю вроде.
-  Встретиться сможем?
-  Да. Я забегу. Ненадолго.
-  Очень хорошо. У меня к тебе будет серьезный разговор.
-  Ага! Поговорим. А сейчас мне пора…
Приемный сын отключился, а вор повертел в руках телефон и тихо сам себе прошептал:
-  Краснодар, значит. Интересно, что вам там понадобилось? Надо будет послать пару сметливых парней, пусть за вами присмотрят, а то натворите дел, революционеры, черт бы вас побрал.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #40 : 27 Июль 2013, 20:54:24 »
Глава 18.

Россия. Москва. Зима 2013-го.

Скрипнув протезом, Костя Трубников, сын полковника Трубникова, положил на столик ноутбук, осторожно присел в кресло и посмотрел на меня.
Это был двадцативосьмилетний брюнет с короткой стрижкой, худой и, можно даже сказать, истощенный. Тонкие губы крепко сжаты, и лицо имеет сероватый оттенок, сказываются постоянные боли в ноги. Казенный протез, конечно, вещь неплохая, лучше, чем инвалидная коляска, но его надо разнашивать, а это больно. Однако Костя держится, не стонет, не плачет, на судьбу не жалуется, к бутылке с поганой сивухой не припадает и старается держаться молодцом. Крепкий человек, нам такие нужны. Да что там. Такие люди нужны всем, только не нашему правительству, там в почете иная порода Гомо Сапиенсов, вороватые, настырные и без принципов.
Впрочем, к чертям собачьим правительство. Настанет срок, доберемся до кремлевских верховодов, а пока к делу.
-  Костя, что там с Заварзиным? – спросил я.
-  Ничего страшного, - младший Трубников пренебрежительно покривился. – Как свидетель он привлечен к делу по убийству в кафе и активно сотрудничает со следствием. Марку держит и старается выглядеть бодрячком, мол, смотрите, какой я независимый. Но фотороботы убийц, весьма точные, составлены со слов Заварзина. Да и остальная его компания от лидера не отстает.
-  Значит, с ним у нас дел не будет, - я мотнул головой и, оглядев небогатую, но уютную квартиру Трубниковых, куда приехал вместе с Галиной, задал Косте следующий вопрос: - Что по другим кандидатам?
-  Посмотри, папка на рабочем столе, - он кивнул на ноутбук. – Все здесь. Как ты и заказывал, мужчины, около тридцати или слегка за тридцать, русские, патриоты, служили в армии, у каждого активная жизненная позиция.
-  Хорошо.
Я начал просматривать краткое досье на потенциальных вожаков партии «ЗаСС» и вглядываться в их лица. Как правило, люди все достойные, с такими можно в разведку пойти. Однако мне они не подходили, и вскоре я отодвинул ноутбук.
-  Что, не то? – поинтересовался Костя.
-  Не то, - ответил я. – Кандидаты интересные, но у каждого за спиной сторонники и куча друзей. Таких людей контролировать сложно, чуть оперятся и начнут свою политику гнуть.
-  А тебе нужен подконтрольный человек, который бы зависел от нас на сто процентов?
-  Да. Необходим такой, чтобы его интересы совпадали с нашими и он не делал резких движений, о которых бы мы не знали.
-  Мне кажется, Егор, что ты мудришь. Зачем нам партия? Собрались делать революция, так давай. Окрепнем, кулаки набьем и обрушимся на Кремль, а народ нас поддержит. За пару лет все это сделаем, благо, правительство само людей провоцирует.
-  Думаешь, Путина с подельниками возле Кремлевской стены расстреляем, и все наладится? – я улыбнулся.
-  Именно так и думаю, - глаза Кости впились в меня. – А ты с этим не согласен?
-  Нет. Потому что грохнуть президента и тех, кто с ним рядом, не так-то и сложно. Как показала мировая практика, бессмертных не существует, и достать можно любого. Меня другое беспокоит, а что дальше? Ну, убрали мы их, скинули, расстреляли или они сбежали. Допустим, это произошло, и кресла в Кремле освободились. Ну и что потом?
-  Свое правительство сформируем, перекроем границы, вышлем всех чужаков и начнем возрождать страну.
-  Легко сказать, да трудно сделать. Из кого формировать правительство? Из вчерашних воров? Нет. Работяг и военных в министерские кресла посадить? Нет. Из-за рубежа умных американских сенаторов пригласить? Тоже нет. Нам нужны свои кадры и прежде чем хапать власть, надо разобраться, какие шаги станут следующими, и кто сменит правителей. Ведь если они исчезнут, то всем плохо будет. В стране десятки миллионов мигрантов, которые не хотят возвращаться в аулы. В стране сразу возникнет нехватка собственного продовольствия, ширпотреба и электроники, и если перекрыть границу, то начнется голод. В стране огромное количество людей, которые при нынешнем режиме живут очень даже неплохо, и они плевать хотели на тех, кто копейки до пенсии собирает, чтобы кусок хлеба купить. В стране генералы, адмиралы, министры, высокопоставленные офицеры и чиновники, которые не бедствуют. В стране полиция и куча охранных контор, которые не заинтересованы в переменах. Так-то, тащ лейтенант. Чуть Путина с его братвой задень, начни у них жирные куски вырывать и чужаков выселять, они тебе покажут, что почем, как надо жить и кто в стране реальный хозяин. И народ, который привык жить в болоте, смотреть телешоу «Кто с трех раз угадает букву А?», жрать бич-пакеты и запивать все это порошковым пивом, поддержит их, а не нас, ибо пузо чем-то набивать надо и мозги без сериалов скрипеть начинают. Вот потому-то нам и нужна партия, которая перехватит власть, а боевой элемент организации будет ей в этом активно помогать. Понимаешь меня?
-  Понимаю, - лейтенант тяжко вздохнул.
-  Это хорошо, что понимаешь. Потому что дальше больше. Возьмем власть, и начнется. Толпа будет кричать – хотим жить лучше, а работать люди разучились. Придется строить фабрики и заводы, дороги и новые дома. А для этого нужны специалисты и рабочие руки. Одновременно с этим надо возвращать на родину украденные из страны деньги: стабилизационный фонд, инвестиции и копилки олигархов. А значит, нужны бойцы, которые способны работать заграницей, и необходима политическая сила. Затем от американцев и других международных полицаев будем отбиваться. И чем? Оружием, которое от Советского Союза осталось, да теми крохами новейших разработок, что в войска сейчас поступают. А с криминалом и наркомафией кто будет бороться? А с алкоголиками и тунеядцами биться? А науку кому возрождать? А сельское хозяйство? А что с медициной с образованием, которые в любом случае должны остаться бесплатными? А союзников как искать? Только начни будущие проблемы перечислять, и утонешь в них. Поэтому, прежде чем шашкой махать, головы рубить и ворье на стройки века с кайлом в руках отправлять, необходимо предложить народу альтернативу, а потом подкрепить ее силой оружия и реальными делами.
-  Егор, но вы же партизаны. О чем тогда речь?
-  Да, мы партизаны и будем находиться в подполье, пока не одержим победу. Ведь не мне тебя учить, в чем смысл партизанской борьбы. В освобождении родной земли от оккупантов. А затем приходит черед идеологов и управленцев. Так всегда было, есть и, наверное, будет. Вон, хоть Фиделя Кастро вспомнить. Воевал и партизанил, а когда победил, пришлось стать президентом.
-  Честно говоря, про это я как-то не думал, - признался Костя.
-  А мне приходится думать, и чем больше я над этими вопросами размышляю, тем больше понимаю, что без участия народа и подготовки революция невозможна. Переворот словно в банановой республике замутить можно, и правительство перебить реально. Но без поддержки большей части народа, в первую очередь русских, мы ничто, ибо озверевшие и оглодавшие люди сметут нас с лица земли, и памяти не оставят. Кстати, ты нашу Конституцию помнишь?
-  Не-а, - он покачал головой.
-  А зря. Интересное чтиво, возьмись, почитай, - я вспомнил нужную статью и процитировал ее по памяти: - Статья номер три. Пункт первый. Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ. Пункт два. Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления. Пункт три. Высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы. Пункт четыре. Никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Захват власти или присвоение властных полномочий преследуются по федеральному закону… Самое главное, что народ скажет. И если он говорит – не бывать на нашей земле никелевой добыче, долой этническую преступность, и требуем ограничить миграцию иноземцев, значит, правительство должно взять под козырек и выполнить волю народа. А в противном случае это правительство не легитимно и приказы наплевавших на людей кремлевских чиновников должны висеть в сортирах как пипифакс.
Костя нахмурился:
-  Понятно. Однако ты забываешь, что народ многонациональный и правительство охотней дает гражданство азиатам, чем русским, которые хотят вернуться на родину.
-  Я все помню, и не забыл, что отколовшиеся от СССР республики вотчина националистов: кавказских, азиатских, западенских и прибалтийских; и только Россия для всех. Это неправильно и несправедливо, но мы этого изменить пока не в состоянии. Разве только локальные боевые акции против этнопреступников и предателей проводить, во время которых будет создаваться силовое ядро организации, и только. А чтобы вершить по настоящему большие дела, нужны серьезные финансово-материальные средства и сотни боевых ячеек по всей стране, которые смогут опираться на партию. Но это дело не на один год.
-  И что мне теперь делать, новых кандидатов на роль партийного вожака искать?
-  Не стоит. Я его уже нашел.
-  Интересно, кто такой?
-  Ты, - указательный палец уперся в грудь Кости.
-  Чего? – удивился он.
-  Того. Вождем партии «За Социальную Справедливость» станет участник боевых действий, отставной лейтенант погранвойск Константин Антонович Трубников. Со всех сторон положительный человек, которому можно и нужно верить.
-  Так я же инвалид, - он посмотрел на прикрытый штаниной протез.
-  И что с того? Это мешает тебе думать головой?
-  Нет.
-  Тогда вперед и с песней, господин будущий партийный функционер. Сайт создал?
-  Да.
-  Программа есть?
-  Типовая.
-  Единомышленников найдешь?
-  Должен.
-  Вот и все. Деньги выделю и поддержку обеспечу, а дальше дело за тобой. Собирай инициативную группу, создавай партию и работай.
Костя помолчал, подумал и сказал:
-  Надо с отцом посоветоваться.
-  Ладно.
-  И еще… Скажу сразу, если я в это дело впишусь, то марионеткой не стану… У меня должно быть право на принятие самостоятельных решений…
-  Договорились. Мы не лезем в тактические вопросы партии, а ты не принимаешь стратегических решений. Идет?
-  Да.
-  Когда ответа ждать?
-  Сегодня. Отец скоро вернется, еще раз все обговорим, и я скажу свое слово.
-  Это нормально. Теперь давай к другим нашим делам. Мы сможем организовать вброс информации о том, что нами уже сделано, в сеть?
-  Запросто. Через интернет-кафе и по левым документам это сделать не сложно. Или через домашний компьютер, который сразу пробьют.
-  Тогда завтра или послезавтра я пришлю к тебе паренька. Покажешь ему, что и как нужно сделать.
-  Договорились. Что будем сбрасывать?
-  Драка в «Литераторе», нарезка без наших лиц, и обстрел Новой Мцхеты. Комментарии сам подбери.
-  Армия «Трясогузки» снова в бою? – Костя улыбнулся.
-  Ага. Бей обнаглевших животных! Мочи этнопреступников! Долой преступный режим! Оккупанты не пройдут! Ну и так далее. Не мне тебя учить. Только следов не оставь, чтобы на тебя ищейки не вышли.
-  Я все понимаю, - младший Трубников кивнул на ноутбук. – Вас сейчас кто только не ищет. ФСБ, полиция, частные сыскари, военная прокуратура, бандиты и вольные охотники за головами. Не хотелось бы с ними дело иметь. По крайней мере, в ближайший год, пока организация не окрепла.
-  Это точно.
Мы замолчали, и в комнату заглянула Галина, которая улыбнулась и сказала:
-  Мужчины, обед готов. Прошу к столу.
Пока мы с Костей разговаривали, Галочка приготовила борщ, очень вкусный, как ее мама научила. И пока мы ели, я бросал на девушку косые взгляды и решал ее судьбу. Внешность Галя поменяла, длинные волосы долой, покрасилась и стала другим человеком. Галочки Серовой больше нет и перед нами жгучая брюнетка Анна Курманбековна Карашева из Бишкека. Именно такой паспорт без всяких проблем, через бродяг из группы Шмакова я смог достать. При этом барыга, мутный тип с Казанского вокзала, заверил меня, что хозяйка в полицию обращаться не станет, и говорил он настолько уверенно, что я ему поверил.
«Черт побери! – промелькнула в голове мысль. – Сколько же людей пропадает в России? Говорят, сотни тысяч, и находят лишь половину. А где остальные? Неизвестно. Кто-то в рабстве, а кто-то погиб. Вот и с этой Анной Курманбековной, судя по внешности, наполовину русской, которая приехала в Москву на заработки из Киргизии, что-то нечисто. Где она может быть? Скорее всего, в борделе за наркоту работает или в могиле. Впрочем, долой ненужные мысли. Главное, что у Галины есть временный документ, а настоящий позже выправим. Сейчас тебя, Егор, другое должно интересовать. Что с ней дальше делать?»
Машинально я взглянул на девушку, а она, почувствовав взгляд, тоже посмотрела на меня и по ее губам пробежала улыбка, от которой мне стало тепло. Эх-ма! Приятное чувство, но опасное. Нельзя мне иметь рядом с собой дорогого человека. Нельзя и точка.
Рано или поздно меня грохнут. В этом я почему-то не сомневаюсь. Но мне не страшно, ибо я уже умирал. И если бы я встретил Галю Серову в своей прошлой жизни, то стал бы самым счастливым человеком на свете, а сейчас она мое слабое место. И пока я к ней не привык и не прикипел, нам надо расстаться. Да вот только куда ее деть, ума не приложу. Домой, в родной город девушке нельзя, а сама она к вольной жизни не приспособлена, слишком долго оберегали ее родители, надо отметить, не бедные люди. Вот и думай, Егор, как поступить.
-  Может, добавки? – Галина встала.
-  Нет, спасибо, - я отодвинул пустую тарелку. – Было очень вкусно. Благодарю. Наелся.
-  А я не откажусь, - отозвался Костя и я заметил, что, взглянув на девушку, Трубников-младший немного смутился.
«Опаньки! – подумал я. – А вот и решение моей проблемы. Сам уеду на юг, а девушку оставлю у Трубниковых. Глядишь, у Кости с Галочкой что-то получится, и я смогу отойти в сторону. План нехитрый, но другого у меня нет».
Сказать по чести, отпускать девушку не хочется, ибо самец внутри меня протестует против такого решения. Однако я вспоминаю Витю Деева и других камрадов, которые ради семьи и любимых шли на предательство, и понимаю, что иначе нельзя.
Галина налила Косте новую тарелочку наваристого борща и он, закинув в него ложку сметаны, занялся делом. А я покинул кухню и одновременно с этим появился Антон Ильич, который навещал своих старых товарищей. Он вернулся очень вовремя, и мы присели.
-  Как успехи, Антон Ильич? – обратился я к отставнику.
Пенсионер хитренько усмехнулся и потер озябшие старческие ладони:
-  Все очень даже неплохо.
-  А поконкретней?
-  Будет тебе конкретика. Кхе-кхе! – он кашлянул и продолжил: - Значит, так, Егор, за денежку и по большому блату, я пробил всех парней в отряде и общая картинка хорошая. Честные ребята, идейные и добросовестные. Правда, половина состояла в разных группировках, однако это мелочь, а для нас даже плюс. Но…
Трубников взял паузу, и я его поторопил:
-  Не томи, Антон Ильич. Говори, что не так. У нас крыса?
Полковник пожал плечами:
-  Я бы не стал это утверждать вот так сразу. Однако у трех бойцов мутное прошлое. Первый, Игорь Лунин, он же Ганс, в родном Омске разыскивается за убийство отчима, а нам про это ничего не известно. А если бы его где-то в дороге проверять стали? Что тогда? Он и себя и группу подставит. Значит, надо разобраться с этим вопросом, поговорить с ним откровенно и отстранить от акций в городах. Второй, Рустам Шарафутдинов, позывной Рустам, его дядя в Казани заместитель главного прокурора с большими связями, а мы про это ни сном, ни духом. Вот почему он это скрыл? Не ясно. Ну и третий боец, Сергей Ревякин, позывной Серый. Знаешь, кто у него отчим?
-  Кто?
-  Алексей Владимирович Добряков.
-  Это… - я напряг память и попытался вспомнить, где слышал такую фамилию.
-  Это вор в законе Леша Козырь, - Трубников резко хлопнул в ладоши. – Каково?
-  Ну, вор так вор, - я поморщился. – Не родной ведь отец.
-  Не скажи, Егор. Я навел справки. Козырь своего приемного сына и дочерей очень любит. И то, что мы про такое родство не знаем, весьма опасно. Серый боец хороший и как командир пятерки себя показал, я помню его по налету на Новую Мцхету. Однако он скрыл от нас важную информацию и это повод ему не доверять. Как поступим?
-  С Гансом и Рустамом командиры пятерок и Лопарев разберутся, там ничего сложного, а с Ревякиным я лично пообщаюсь.
-  Когда?
-  Когда это будет необходимо, Антон Ильич.
-  Неосмотрительно поступаешь, Егор.
-  Возможно, но командир я, и решение за мной. Через пару недель его пятерка прибудет в Москву и за Серым нужно проследить. Посмотрим, куда он пойдет, и чем будет заниматься. И только после этого можно будет с ним пообщаться в открытую.
-  И все?
-  А что вы предлагаете, Антон Ильич? Схватить парня и пытать? Или его надо сразу убить, потому что у него родня не такая? Нет. Подождем и присмотримся. Пока от Серого зависит лишь его пятерка и только. Он не знает, где Гоман и Лопарев, и не в курсе, кто вы и где обитаю я. А потому давайте не будем пороть горячку. Лучше скажите, что вы на меня нарыли.
Трубников отвел взгляд, наверняка, старик пытался разобраться, кто же я таков есть, и кое-что накопал, без этого никак.
-  С тобой тоже все не просто, - сказал отставник. – Приехал из провинции и у тебя был влиятельный родственник при погонах, а ты сразу в борьбу ударился. Не вяжется сие с твоей скромной биографией, и потому это странно.
-  Вот то-то же, Антон Ильич. А теперь поменяйте меня и Серого местами. И кто из нас подозрительней? Разумеется, Егор Нестеров. Так что давайте дальше. Что еще узнали?
-  Эдика Шмакова ищут. Очень хорошо, вплоть до того, что к его родственникам в провинцию наведались. Еще Лопарев в розыске, Галина и ты по фотороботу.
-  Это понятно. А что с ветеранами, которых вы хотели к нам подтянуть?
-  Тут все в норме. Они хотят работать, пусть даже неофициально, но таких немного. Сам понимаешь, отставнику ФСБ работу найти легко. Поэтому люди будут, но не более трех-четырех человек и среди них, я надеюсь, окажется подполковник Дорофеев.
-  Тот самый, который руководил операцией «Капкан»?
-  Да и через него, кстати, можно выйти на офицеров спецназа.
-  Вот это было бы замечательно.
Отставник вопросительно кивнул:
-  Что еще интересует?
-  В общем-то, все ясно. Однако есть у меня к вам одна небольшая просьба. Скоро я уезжаю, и хотел бы оставить Галину на ваше попечение. Снимите рядом квартирку, и она будет неподалеку…
-  Нет. Я против, - оборвал меня пенсионер.
-  А может, подумаете?
-  Я сказал нет, значит, нет. Егор, ты возишься с этой девчонкой, а она легко может нас подставить. Ты привел ее ко мне домой, а если у нее язык развяжется? Что тогда? Понятно, у тебя гормоны играют, но ты должен думать не только о себе.
-  Антон Ильич… - я хотел многое сказать Трубникову, в частности, что предать может любой. Но увидел, что в комнату входят Костя с Галиной, и махнул рукой. – Ладно, проехали.
Больше ничего серьезного в тот день не обсуждали. Посидели, пообщались и посмотрели новости. И только когда нас покинула девушка, которая вызвалась приготовить чай, Костя Трубников поговорил с отцом и дал свой ответ на мое предложение стать лидером партии.
-  Я согласен, Егор, - сказал младший Трубников, и Антон Ильич одобрительно кивнул.
-  Тогда по рукам, - я протянул Косте руку.
-  Да.
Наши ладони сомкнулись в крепком рукопожатии, и я улыбнулся. Еще одно дело сдвинулось с мертвой точки и это хорошо. Всего-то полгода прошло, как я приехал в столицу, а сколько уже сделано. Казна имеется. Люди есть. Оружие в тайниках. А теперь еще и партия будет, какая никакая, а ширма для наших акций, вербовочная контора и возможность вести полноценную политическую борьбу.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #41 : 29 Июль 2013, 14:04:19 »
Глава 19.

Россия. Краснодарский край. Зима 2014-го.

  По улице Красной, под барабанный бой, маршировали казаки. Их было много, несколько тысяч, и хотя печатать шаг они не умели, зрелище это было запоминающееся. Черная униформа и красные черкески, кубанки и башлыки, погоны и кожаные сапоги, шашки, кинжалы и газыри. Колоритные мужчины под старыми казачьими знаменами, особенно первые парадные расчеты, двигались от Пушкинской площади и войскового собора Александра Невского в сторону Театральной, и народ приветствовал их радостными криками. А на трибуне, вместе с атаманами ККВ стоял кубанский губернатор, бывший первый секретарь Выселковского райкома комсомола и коммунист, а ныне единорос, добрый христианин и казачий полковник с репутацией националиста Александр Николаевич Ткачев.
  В общем, внешне полное единение власти и народа. Скоро, буквально через несколько дней, начнется зимняя Сочинская Олимпиада, и реестровое казачество выступает в роли местной достопримечательности. Понаехавшие со всего мира туристы хотят увидеть на Кубани нечто новое для себя, найти здесь какую-то изюминку, и казаки одна из таких изюминок. Барабанщики Новороссийского казачьего кадетского корпуса, почетный караул ККВ, артисты Кубанского казачьего хора, ученики краевых кадетских корпусов и казаки отделов, которые не только в парадах участвуют, но и порядок поддерживают. Красиво и достойно.
  Так все это виделось мне, человеку от казачества очень и очень далекому, хотя в своей прошлой жизни я с казаками сталкивался и на Кубани бывал. Ну, а местные жители относились к реестру по-разному. Кто-то был рад тому, что есть дополнительная защита и рядом с полицейскими по улицам кубанских городов ходят патрульные казаки, с которыми в крае реально стало немного спокойней. Кто-то называл реестровых казаков ряжеными клоунами и продажными суками, которые за копейки прогнулись под кремлевских жидов. А кому-то (таких большинство) было все равно. Ведь люди в нашей стране разные и каждый живет в своей реальности.
  Странно это - государство одно, а общности и единого закона, который бы распространялся на всех, нет. Но это легко объяснить. Разделяй и властвуй - гласит древний закон беспринципных правителей, и сегодняшние господа-начальники от своих коллег времен греческих деспотий и клановых олигархий отличаются мало. Народы многонациональной страны разобщены и то же самое казачество, которое многим видится несокрушимым монолитом, расколото на сотни частей и находится в упадке. Одних власть подкармливает и официально поддерживает, а других давит и старается пригнуть к земле, чтобы не поднимали головы непокорные, чтобы не смели смотреть новоявленным хозяевам жизни в лицо, да чтобы были как все и не пытались что-то изменить. И опять же в этом нет ничего нового.
  Первое реестровое казачество создали польские короли, которые стремились задавить и взять под контроль украинский народ. Сделать это силой они не смогли, кишка тонка, и тогда в противовес вольным казакам возник реестр, который за деньги и привилегии служил чужеземцам, прикрывал границы и воевал против своих вчерашних товарищей. Так и теперь. Одиннадцать реестровых казачьих войск, аналог американской национальной гвардии, дублируют функции МЧС и МВД, гордятся тем, кто они есть, и свято верят президенту Российской Федерации, который является казачьим генералом. Не знали? Ха-ха! Я тоже не знал, что Владимир Владимирович Путин казацкий генерал от реестра, но факты вещь упрямая...
  Впрочем, что мне до реестровых казаков? Пока мои интересы находятся в иной плоскости и на Кубани я временный гость. Приехал, осмотрелся, предупредил ни в чем не повинных людей об опасности, прогулялся по горам, провел поиск единомышленников и уехал, а они со всеми своими проблемами остались.
  Боевики моего отряда рассыпались по краю, и начали проведение разведки. Несколько человек крутилось в Сочи и окрестностях. Другие катались вдоль побережья и фиксировали все приморские объекты, которые могли нас заинтересовать, в первую очередь виллы российских олигархов, министров и губернаторов. Командир первой боевой ударной пятерки Гней анализировал и обобщал информацию. Ну, а я, вместе с Серым, Каширой и Галиной, от которой так и не смог отстраниться, посещал места моей боевой славы из иной реальности. Я бродил по лесам и горам на границе Краснодарского края с Карачаево-Черкесией, много размышлял, вспоминал лица, слова и поступки людей, которых помнил по прошлой жизни, когда мне приходилось убегать от западных наемников, и строил планы на будущее.
  Лес на горе Вышка за станицей Удобная, здесь меня и беженцев из Армавира накрыли ракетами, и утром мы схоронили почти тридцать человек, среди которых было несколько детей. Левый берег реки Уруп за станицей Передовая, на переправе нас оставили шесть бойцов-мусульман, которые двинулись вверх по течению в сторону Преградной, но через пару километров они попали в засаду и были расстреляны. Лесной массив на южной окраине станицы Надежная, там меня предали и попытались взять в плен, чтобы моей головой откупиться от карателей, но я и пять лихих волкодавов вырвались. Речка Белая Глина возле станицы Бесстрашная, тогда в горах прошли сильные дожди, и при переправе утонул раненый снайпер Эрих Крейц, доброволец из Германии. Гора Ахмедов пост за станицей Отважная, два бойца, пулеметчик Дима Крутиков и его друг Саня Пеплов, решили нас прикрыть и погибли. Река Большая Лаба и станица Чернореченская, здесь я остался один, и хотел застрелиться, слишком велико было мое отчаяние. Однако я решил, что должен погибнуть в бою, и пошел в населенный пункт, который встретил меня запустением и догорающими домами. Перевал Большая Седлина, там меня окружили наемники. Думал, конец мне, но нет, объявились пропавшие товарищи, которые привели подмогу, местных казаков из Лабинского отдела ВКВ, и я снова уцелел, а потом смог пробраться к морю и уже оттуда перебрался на Урал.
  Короче, было что вспомнить, и я получил большой заряд бодрости, а соратники и Галина, которая не привыкла к тяготам походной жизни, не понимали меня и пытались задавать вопросы. Зачем мы бродим по зимним чащобам и горам? Что в этих местах меня привлекает, и отчего я в одиночестве часто ухожу в промозглый и холодный лес? Но я отмалчивался, и они отстали. А перед тем как вернуться в большой мир, я поговорил с Серегой Ревякиным. Время пришло. Он мне доверял, ведь совместное путешествие сближает, и я заметил, что пару раз парень пытался выйти на прямой разговор. Это было хорошо, добрый знак, ибо не хотелось на него давить. И невдалеке от поселения Андрюки, где нас должен был ожидать Гней, я оставил Галину и Каширу у костра, и вместе с Ревякиным вышел на берег Малой Лабы.
  Неширокая мутная речушка несла свои воды на север, на соединение с Большой Лабой. Хмурые небеса посылали вниз редкие снежинки и дождевую влагу. Тихо. Никаких посторонних звуков. Только журчание реки и шум падающих на ветки деревьев капель. На душе спокойно и, присев на широкое бревно, я закурил, затянулся и посмотрел на Серого, который расположился рядом. Парень нервничал и разминал пальцы рук. Он хотел высказаться, но не решался, и я его поторопил:
  - Серый, скажи, что хотел. Не держи на душе камень. Я же вижу, что тебе надо с кем-то поговорить.
  Ревякин помедлил и сказал:
  - Егор, так сложилось, что из-за меня про отряд знает посторонний человек.
  - Кто-то из твоих близких?
  - Да. Так получилось...
  - И кто это?
  - Батя мой.
  "Надо же, - отметил я. - Не приемный отец, а именно батя. Значит, Добряков парня к себе крепко привязал. Впрочем, это неудивительно. Простаки ворами в законе не становятся. Для того чтобы держать под контролем матерых уголовников надо иметь твердый характер, голову на плечах и знать хотя бы основы психологии. Иначе никак".
  - И что твой батя, он нам враг?
  - Нет, - парень покачал головой и добавил: - Но и не друг. Скорее, сочувствующий.
  - Много он о нас знает?
  - Не особо. Я ему про похищенное оружие рассказал, про огневой налет на поселок, про состав отряда. Хотелось, чтобы он стал воспринимать меня всерьез, как человека, который способен принимать самостоятельные решения и который не один в этом мире. Вот меня и понесло.
  - И что дальше?
  - Не знаю. Батя человек непростой и со связями, и когда мы виделись в Москве, он сказал, что хотел бы встретиться с руководителями организации. С реальными вожаками.
  - А мы, значит, Лопарев, Гоман и я, ему не подходим? - я улыбнулся.
  - Так он сказал.
  - Ага. Ну и кто же твой батя, что такие условия выдвигает?
  Серега набрал в грудь воздуха и выдохнул:
  - Вор в законе Леша Козырь.
  Какой реакции от меня ожидал парень? Наверное, как минимум, удивления. Но я сохранил спокойствие, и спросил его:
  - У тебя номер его телефона есть?
  - Конечно. Но связи нет.
  - Выйдем к людям, связь появится. Позвонишь ему и скажешь, что если он хочет встретиться с реальным вождем, то я договорюсь.
  Парень покосился на меня и сказал:
  - Я думал, что разговор тяжелый будет, а все получилось как-то легко.
  - Хм! - я усмехнулся. - Все нормально, Серый. Люди, которые за нами стоят, давно тебя и Козыря просчитали. И если бы они дали мне команду, то ты отсюда, - я кивнул на лес за спиной, - не вышел. Правильно сделал, что сам все рассказал.
  - А как же...
  - Замяли базар, - оборвал я его. - Ты человек правильный и этого достаточно. Пойдем к костру...
  На следующий день, усталые и счастливые, мы вышли в Андрюки и на двух машинах отправились в краевую столицу, где я принял доклады соратников.
  В Москве все шло своим чередом. Нас искали, но толку с этого пока не было. В Краснодарском крае тоже без неожиданностей. Парни промчались вдоль Черного моря и нанесли на карты около трехсот объектов, по которым в будущем мы могли нанести удары. Для них это тренировка, добыча информации, а от Гнея я узнал, что за нами хвост, который следует за бойцами от самой Москвы. Это были люди Леши Козыря, без сомнений. Но после звонка Серого приемному отцу они исчезли, а я пошел на парад, после которого собирался отправиться туда, где в моей истории впервые засветились "кубанские робин гуды"...
  Тем временем, парад окончился. Мимо нас прошмыгнула веселая стайка негров в сувенирных кубанках и, взяв Галину под локоток, я наклонился к девушке, поцеловал ее в краешек губ и сказал:
  - Надо расставаться, милая. Как и договаривались, вместе с Каширой остаешься в Краснодаре, и постарайся не выходить из гостиницы. Вернусь через пять дней и тогда уже вместе в Москву. Договорились?
  Девушка кивнула:
  - Хорошо. Только прошу тебя, не рискуй.
  - Не буду, - я снова поцеловал ее. - Обещаю.
  Оставив Галину на попечение Каширы, вместе с Ревякиным я свернул в ближайший переулок и сел в белую "ниву". Наш камрад Гней уже был на месте и повел машину на выезд из города. Серый практически сразу заснул, а я спросил Гнея:
  - Бойцы уже на месте?
  - Да, - ответил он. - В поселке мы сняли два домика, и парни включились в работу. Половина наблюдает за объектом на побережье, а половина на отдыхе. Местность изучили, подробные карты имеются. Документы свои не светили, да их никто и не спрашивал, лица славянские, деньги заплатили без обмана, не бухарики, не наркоманы и селянам этого достаточно.
  Гней кивнул на бардачок, и я достал карту бухты Инал, которая, разумеется, находилась в Краснодарском крае и на побережье Черного моря. Я точно знал, что за день до открытия Олимпиады, в этом курортном месте ограбят виллу одного высокопоставленного московского чиновника, в гостях у которого будут находиться зарубежные гости. Бухта Инал не очень большая и на ее берегу всего три крупных объекта. Первый, оставшаяся еще от Советского союза база отдыха, которая на резиденцию московского чиновника никак не тянула. Второй объект, вилла губернатора Краснодарского края Ткачева. Окруженный реликтовыми лесами красивенький дворец на горе, огороженный кусок морского пляжа, бассейны, причалы, яхты и вертолетная площадка. Снова не то. А вот третий объект под описание подходил идеально. Напротив виллы губернатора, на другой стороне бухты, находилась роскошная резиденция заместителя председателя комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Александра Александровича Ремезкова. Вот его-то, судя по всему, и собирались грабануть местные налетчики.
  Кто таков Сан Саныч Ремезков? Типичный россиянский чиновник, не хуже и не лучше других. В свое время ему повезло оказаться в нужное время в нужном месте и понеслось. Сначала отвечал за финансы в Краснодарском крае и курировал расходы на Сочинскую Олимпиаду. Затем стал вице-губернатором и был председателем совета директоров ООО "Черноморская Финансовая Компания", а в настоящий момент он в Москве. Единорос, большой патриот России, сторонник Путина и, вне всякого сомнения, очень честный человек, который не взял ни копейки бюджетных денег. Есть виллы, дома и квартиры. Есть яхты и все, что душа пожелает. Лично знаком с Обамой и многими американскими сенаторами, по слухам, дружит с экс-президентом РФ Дмитрием Анатольевичем Медведевым. Дети все заграницей. Старший учился в Англии, а потом перебрался в Америку, был кадетом военного колледжа "Valley Forge", а сейчас учится в частном университете "Hosfra". Второй сын в Англии, идет по проторенной старшим братом дороге, а дочь в Австрии. В этом нет никакого криминала, и эта информация не является секретной. Все на поверхности, но не в этом суть.
  Меня, как я уже отмечал, интересуют налетчики. Поэтому в селении со странным названием Бжид, которое находится в нескольких километрах от бухты, осели мои парни, которые ведут наблюдение за объектом и стараются обнаружить тех, кто будет интересоваться им помимо нас. Но пока успехов нет. Слишком много вокруг левых людей крутится: местные жители, охотники, туристы, охранники, отдыхающие с частных домиков вблизи резиденции губернатора, обслуга из холопов, строители и бродяги. Однако время в запасе имеется, и я уверен, что нам повезет. "Главное вспышку не проебать, - любит повторять майор Лопарев, который сейчас гоняет по лесам возле Белоомута новых рекрутов, - и все получится"...
  Резко взвизгнули тормоза "нивы". Гней остановил машину, а я поднял голову и посмотрел вперед. Перед капотом средних лет казак в форме реестра и с травматическим пистолетом в кобуре, который переходит дорогу в неположенном месте, да еще и кулаком нам грозит. Видно, что пьяный и если бы не видеокамеры у дороги, то можно было бы выйти, вломить ему и ствол отобрать, чтобы не позорился. А так-то что? Пусть идет.
  Пьяница вышел на тротуар, а Гней вновь послал машину вперед и с презрением в голосе произнес:
  - Клоун ряженный. Позорище!
  - Согласен, - я кивнул. - А все отчего? Реального дела казакам не дают, потому что они могут силу набрать. Атаманы все соглашенцы с Кремлем и кивалы. Кто из общего ряда выбивается, того сажают, и поддержки ему нет. С районных и станичных атаманов требуют численность казаков, но при этом, чтобы они были тихие и спокойные люди. Вот они и набирают, кого попало. Качество падает, молодежь уходит, а те казаки, которые есть, разбавляются отставными ментами.
  - Да знаю я, - Гней поморщился. - Разговаривал тут недавно с одним, так жаловался мне. Мол, мы казачество возрождали, а меня в патрульные не берут, обидно. По краю больше тысячи человек за патрулирование получает двадцать три тысячи рублей, притом, что в некоторых станицах у работяг зарплата не выше шести-семи, а многие пенсионеры получают четыре с половиной тысячи. Чем не служба? Ответственности никакой и ни за что не отвечаешь, ходи рядом с полицейским, морду делай и бабки получай. Многие бы хотели на такое место пристроиться. Да только лишь треть патрульных реальные казаки, как местные говорят. А остальные сплошь менты, кто аттестацию не прошел или из органов за пьянку и косяки вылетел. Вот такое нынче реестровое казачество, а потом удивляются, как это ставропольского казака аварский тракторист изнасиловал. Да просто. Станичный атаман лошара, который работает в администрации небольшого поселения и сидит на зарплате, взял в казаки психически нездорового инфантильного чудика, который не в состоянии даже себя защитить. И в итоге позор на всех казаков и митинги перед администрацией. Нет, Егор, не митинговать надо было, а иначе дело решать, как предки заповедовали. Вот потому и говорю, что это ряженые. Настоящие казаки должны воевать за свой народ и если страна полыхнет, они себя покажут. Ну, а пока тихо казачество загнивает, выпрашивает у кремлядей подачки и на потребу черножопым зевакам играет в реконструкцию.
  - Все так, Гней. Но это нам с тобой легко рассуждать, ни кола, ни двора, семьи и детей нет, за барахло и хозяйство не держимся. Если убьют нас, закопают и конец фильма, даже всплакнуть будет некому. А казачки современные, такие же россияне, как и большинство. И может, кому-то хотелось бы взять ствол и отправиться вершить справедливость. Но к чему это приведет? Его свои же сдадут, а потом еще и грязью обольют. Наверняка, скажут, что он маньяк, моральный урод, сволочь и преступник. А кто о его семье позаботится? Крикуны из интернета? Сомневаюсь. Это раньше, при поддержке царя или полагаясь только на себя, казак мог чувствовать себя вольным человеком, которому сам черт не брат. А в наше время, когда в правительстве враги, а жидовствующая церковь открыто сдает свою паству, это невозможно. Точки опоры потеряны, и хрен ты кому чего докажешь. Максимум, войдешь в историю как серийный убийца и враг общества, вот и все. У наших противников грамотные люди есть, и они за всем наблюдают. Сначала националистов, которые вместе с пидарами по Болотной площади шагали, припозорили. Потом реестровых казаков. А завтра кого? Кто следующий, на роль шута горохового? Да кто угодно. Казаки-общественники, реконструкторы, футбольные фанаты или родноверы. Любой, кто не стесняется называть себя русским или славянином. Как ни включишь телевизор, там чернуха, где тебе внушают, что русский человек слабохарактерный алкоголик, и это в любой программе, начиная от "Смехопанорамы" и заканчивая "аналитическо-познавательными" передачами Сванидзы и Познера. Сидит, блядь, чернота картавая и решает, каким должен быть русский человек, как ему жить и перед кем он должен покаяться. Да только хрен они угадали. Если народ встанет, они кровью умоются, и даже бегство заграницу им не поможет. Это только отсрочка и не более того.
  - Наверное, ты и прав, Егор. Но давай оставим этот разговор, - парень вздохнул, и спросил: - Когда в полицию насчет теракта будем звонить?
  - За сутки до открытия Олимпиады. Звонки с разных телефонов и в Москве вброс в сеть организуем.
  - А точно бомба есть?
  - Да, Гней, она имеется и если бахнет, то жертв будет очень и очень много. Под трибунами Большого ледового дворца лежит, своего часа дожидается, и не спрашивай меня, откуда я это знаю.
  - Понял, вопрос отменяется, - парень хмыкнул и спросил: - Радио включить?
  - Давай.
  В салоне заиграла музыка, легкая и ненавязчивая, а потом пошли криминальные новости.
  - Особая следственная бригада ведет поиск злоумышленников, совершивших дерзкое нападение на элитный жилой поселок Новая Мцхета...
  "Ищите, псы, - подумал я. - Следов уже давно нет. Лопарев и Шмаков в лесах и хрен вы нас достанете".
  - Как сообщает главный пресс-секретарь МВД, появились обстоятельства, согласно которым это громкое преступление было связано с убийством Георгия Шалвовича Папунадзе, погибшего в своем загородном доме...
  "Какие обстоятельства? Ах, да! Трофейные винтовки "тигр", которые мы изъяли у чиновника, использовались при обстреле поселка. Вот и цепочка. И что это меняет? Ничего".
  - Вчера вечером неизвестными была расстреляна машина главы крупной строительной компании "ИАС". По неподтвержденным данным есть жертвы, среди которых сам президент компании Ираклий Александрович Сулашвили, в криминальных кругах столицы больше известный как Ираклий Кодорский...
  "Леша Козырь еще одного конкурента достал. Его рук дело, к гадалке не ходи".
  - Террорист Дока Умаров в очередной раз призвал всех скрывающихся в горах боевиков сорвать зимнюю Олимпиаду в Сочи...
  "Слова словами, но боевики уже неподалеку"...
  Совершенно незаметно я заснул, а проснулся уже в поселке Бжид. "Нива" стояла во дворе частного дома, и на крыльце нас встретил Боромир, боец из пятерки Гнея, который сходу доложил:
  - Егор, есть результат. Сегодня в лесу за объектом заметили двух мужиков в маскхалатах, которые наблюдали за виллой Ремезкова.
  - Они вас не обнаружили?
  - Обижаешь, Егор, - Боромир улыбнулся. - Нас Иван Иваныч натаскивал.
  - Кто сейчас наблюдает за объектом?
  - С дороги Лапоть, со стороны пляжа Крестоносец, а из леса Варяг. Мышь не проскочит.
  - А что со связью?
  - Мобильники и радиостанции.
  - Отлично. Пойдем в дом, там и поговорим.
« Последнее редактирование: 29 Июль 2013, 14:27:11 от Ратмир »

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #42 : 31 Июль 2013, 14:27:25 »
Глава 20.

Россия. Краснодарский край. Зима 2014-го.

Ночь. До рассвета еще пара часов.
Окраина Джубги, есть такой городок на берегу Черного моря в Туапсинском районе. В частном секторе лают собаки, и я сижу на лавочке возле небольшого домика, в котором проживает лидер «кубанских робин гудов» Олег Овчаров. Скоро он появится и, вторя моим мыслям, пискнула радиостанция:
-  Белая «шестерка» прошла первый пост. Пассажиров нет, только водитель.
-  Принял, - ответил я и спиной прислонился деревянному забору. Несколько минут в запасе есть и это хорошо, можно еще раз разложить в голове все, что мне известно о лихих парнях из Джубги.
Итак, в моей прошлой реальности, про знаменитую банду кубанских налетчиков было придумано много фантазий. И это понятно. Народ желал видеть героев, на которых хотелось бы равняться и походить. Таких людей всегда было немного, а кубанские хлопцы, достойные наследники и продолжатели дела Степана Разина, Ивана Болотникова и Емельяна Пугачева, действовали дерзко, шумиху подняли знатную, и никто не знал, кто они такие. Это придавало им налет романтики и отсюда куча домыслов. Но если исходить из фактов, то это слаженная команда численностью в восемь-десять человек и она специализировалась на грабежах приморских дворцов, которые принадлежали богатым и влиятельным людям. У банды имелось оружие, частично современные образцы, а частично стволы времен Великой Отечественной войны. И на этом вся правдивая информация, которая была доступна мне как обывателю, заканчивалась.
За два месяца дерзкие налетчики провели семь ограблений и исчезли. Кто-то говорил, что они уехали заграницу. Другие утверждали, что «робин гуды» осели в родных станицах и городах, живут обычной жизнью и понемногу тратят добытые миллионы. А я считал, что они были обнаружены, локализованы и уничтожены. Без суда и следствия, поскольку героев судить себе дороже, они ведь могут в иконы и символы превратиться.
И вот теперь мне представилась уникальная возможность выяснить, кто же они на самом деле, и я к этому был готов. За четыре дня до первой акции разведчики налетчиков еще два раза выходили к приморской вилле депутата Госдумы, и мои парни смогли за ними проследить. А после того как мы определили двух активных участников команды, за ними установили постоянное наблюдение, и дальше все было очень просто. К разведчикам заходили гости, которые попадали в объектив видеокамеры, и к тому моменту, когда они вышли на дело я уже знал о них практически все. Благо, есть социальные сети и милицейские базы данных, которые можно купить. Один кусочек мозаики соединили с другим и вот перед нами картина, пока не полная, но достаточно информативная…
Жили-были друзья-одноклассники в количестве пять человек, которые вместе учились, гуляли и обитали в одном городе, я говорю про Джубгу. Наконец, благословенная школьная пора закончилась, и они разбрелись по земле, кто куда, а встретились все вместе только спустя десять лет на вечере в родной школе. И пока весь родной класс и пара смежных гуляли, танцевали, пили водку и закусывали, друзья сидели отдельно и разговаривали. О чем они беседовали, точно неизвестно. Но, исходя из имеющихся у нас материалов, фото и видео, разговор шел конкретно за жизнь, и этот момент можно смело обозначить как день, когда сформировался костяк группы.
Лидер Олег Овчаров. Служил в мотострелковой бригаде, механик-водитель БМП. Кандидат в мастера спорта по боксу и заядлый охотник. После развода с супругой, которая забрала детей и свинтила к маме в Москву, живет один. Гражданской специальности нет. Работает каменщиком в приморских особняках, в том числе и том, который налетчики собирались ограбить первым. Кличка – Пастух.
Второй номер Даниэль Саркисян. В армии служил связистом. Хороший пловец, что неудивительно, ведь море рядом. Пять лет назад в уличной драке с заезжими дагестанцами ему сломали ногу, которая плохо срослась, и с тех пор он на инвалидности. Время от времени помогает дяде, который держит кафе, и занимается извозом. Не женат. Характер скверный, с детства. Кличка – Саркис.
Третий номер Владимир Скороходов. В армаде не был, учился в Новороссийской Государственной Морской Академии. Специальность - штурман-судоводитель. Несколько лет работал в хорошей крюинговой компании заграницей. Затем у него не заладилось со здоровьем, и он вернулся на малую родину. Бедствует, денег нет, работы нет, семьи нет, живет с родителями. Увлекался борьбой, спорт давно забросил. Кличка – Скороход.
Четвертый номер Валентин Шляймер, вроде бы немец, а может и еврей, не суть важно. Службу проходил на флоте, старшина первой статьи, командир отделения сигнальщиков. Женат. Примерный семьянин. Трое детей. Есть собственное жилье и автомашина. Трудился строителем в Адлере, кажется, бетонщиком. Здоровяк. Характер мягкий. Любимое увлечение поиск с металлоискателем по горам, в основном вблизи Шаумянского перевала. Кто не знает, в этом месте во время Великой Отечественной находилась оборонительная линия «Голова гота», она же «Голубая линия», и там шли ожесточенные бои. Кличка – Силыч.
Пятый номер Дмитрий Науменко. В армию попал с третьего раза, не подходил по здоровью, но уперся и добился своего. Служил на Кавказе, разведка мотострелкового полка, медаль «За Боевые Заслуги», должность старший разведчик-пулеметчик. Как он пулемет таскал, по виду субтильный юноша, ума не приложу, значит, выносливый. Живет с родителями. Безработный. Женат. Детей нет. Супруга работает в милиции, звание капитан. Кличка – Наум.
Это была основа, которая и решила грабить олигархов, а немного позже в команду вошли еще четыре человека. Игнат Терещенко, судимый за убийство запойный электрик. Борис Романов, лейтенант милиции, шурин Науменко. Алим Хасанов, строитель, дайвер и еще один заядлый черный поисковик в команде. Ну и последний, младший брат лидера, спортсмен и хулиган, шестнадцатилетний Юрий Овчаров.
В общем, самые обычные люди, не спецназ, не криминал, не казаки-характерники, не иностранные гастролеры и не профессиональные грабители. Что подтолкнуло их на рисковое предприятие, не ясно. Однако факт остается фактом, дело они сделали чисто. Сегодня ночью налетчики проникли на охраняемую территорию, отключили электропитание, вошли на объект со стороны леса, повязали охранников и сорвали банк. После чего, опять же через лес, они ушли, спрятали хабар и оружие невдалеке от поселка Горский, и группами вернулись в город. Овчаров был последним…
-  Белая «шестерка» прошла второй пост, - поступил очередной доклад. – Все без изменений.
-  Принял, - вновь ответил я и добавил: - Всем приготовиться. Шума не поднимать.
Щелчки в динамике – это сигнал, что меня услышали и бойцы готовы. Я посмотрел влево и увидел свет фар. Из-за угла вырулила машина Овчарова и вскоре она остановилась перед домом. Вокруг по-прежнему спокойно и на городок опускается густой туман. Открылась дверь машины, и появился лидер налетчиков, невысокого роста бородатый мужик в камуфляжной куртке, который увидел меня и спросил:
-  Эй, парень, ты кто? Чего тут сидишь? Бухой что ли?
-  Нет, Олег, - я поднялся. – Мне с тобой поговорить надо.
Овчаров вынул из салона гладкоствольную «сайгу» 12-го калибра.
-  Вали отсюда. А захочешь поговорить, днем приходи.
-  Зря ты так, Олег…
-  Я сказал…
Договорить Овчаров не успел. За его спиной появился Гней, который опустил ему на голову наполненную песком брезентовую кишку.
Глухой удар. Овчаров выронил карабин, который подхватил подоспевший Серый, и опал, словно лист по осени.
-  Гней, - я кивнул командиру первой пятерки, - посмотри ключи от дома. Серый, машину во двор загони.
Короткие кивки. Все в порядке.
Спустя несколько минут я находился в доме Овчарова. Типичное жилье холостяка. На подоконниках пыль. Покрывало на кровати небрежно смято. В холодильнике пельмени и открытые банки с рыбными консервами. На кухне чай и сахар, а более ничего, ни муки, ни соли, ни уксуса, ни приправ. На веранде три кофейные банки и все переполнены бычками. Под креслом две пустые бутылки из-под пива. В кладовке сейф для оружия, рваный рюкзак и разгрузка. Телевизор старенький, еще ламповый, а в углу нерабочий музыкальный центр. Короче говоря, ничего примечательного и я упал в кресло.
Парни привели Овчарова в чувство, и когда он оклемался, то посмотрел на меня, и попытался прыгнуть. Видимо, Олег хотел дорваться до моего горла, но не судьба. Гней с Серым навалились на него и он прорычал:
-  Все! Отпустите!
Бойцы посмотрели на меня, и я кивнул. Они ослабили хватку. Овчаров затих, и я обратился к пленнику:
-  Поговорим?
-  Да… Ты кто?
-  Об этом потом. Пока вопросы задаю я.
-  Что тебе от меня нужно?
-  Хотел посмотреть на того, кто решился думского депутата ограбить.
-  Откуда знаешь?
Глаза Овчарова закрылись, а плечи опустились. Внешне вид сломленного человека, но мы не расслаблялись. Скорее всего, он притворялся и я продолжил:
-  Мы следили за вами.
-  И что теперь?
-  Ничего. Я спрашиваю, а ты отвечаешь. Если ответы меня удовлетворят и будут честными, разбежимся краями, а нет, тогда не обессудь, за ложь поплатишься. Начнем?
Краткое молчание, Овчаров огляделся, понял, что выхода нет, и мотнул головой:
-  Спрашивай.
-  Сколько вас в команде?
-  Пятеро.
-  Не ври, не надо.
-  Девять.
-  Как и когда вы решились на грабеж?
-  Встреча выпускников. У всех проблемы были. Денег нет, работы нормальной тоже, кругом приезжих понабирали, у родни долги и неустроенность. Вот я и ляпнул, что хорошо бы богатеев пощупать. Думал, шутка, а братва завелась.
-  Примерно так я себе и представлял. А оружие откуда?
-  Силыч притянул, и у меня с Наумом кое-что имелось, с Кавказа.
-  Новые налеты планируете?
Заминка и ответ:
-  Да.
-  Какие объекты присмотрели?
-  Приморские резиденции Гундяева и Сердюкова.
-  Серьезно, жидовствующего патриарха вскрыть и бывшего министра обороны. Одобряю.
-  Ну, так отпусти меня, раз одобряешь, - Овчаров усмехнулся.
-  Отпущу, конечно, мы ведь не враги, а наоборот, союзники.
-  В смысле?
-  В прямом. Я занимаюсь тем же самым, только в другом месте, и действую жестче.
-  Кровью замазался?
-  Замазался, Олег. И ничуть об этом не жалею. Впрочем, не об этом сейчас речь. Я на тебя и твоих друзей посмотрел и хочу предложить вам свою дружбу.
-  И в чем это будет выражаться?
-  Помощь, обмен информацией, сотрудничество, со временем совместные дела, сбыт экспроприированного у эксплуататоров добра и поддержка.
-  Да ты хотя бы представься для начала, а потом про дружбу говори.
Олег скривился. Я сделал знак бойцам отступить в сторону и протянул ему руку:
-  Меня Егор зовут. Фамилия моя Нестеров. За мной отряд в два десятка бойцов и мы часть серьезной организации. В ваших краях проездом.
Овчаров руку пожал, присел на постель и, оглядев свое запущенное жилье, произнес:
-  Насчет дружбы говорить рано, а пообщаться нужно.
-  Согласен, - я кивнул Гнею. – У нас в машине продукты есть?
-  Пара пакетов имеется, - отозвался он.
-  Тяни все сюда, позавтракаем и поговорим.
Вскоре на столе появились колбаска, ветчина, хлеб, сыр и приправы. Овчаров, который вел себя на удивление спокойно, приготовил чай и мы присели. Разговор сходу пошел конкретный, чем мы один другому можем быть полезны. И когда на рассвете мы расставались, то прощались уже как добрые приятели.
Олег Овчаров проводил нас до ворот, посмотрел, как мы садимся в подкатившую «ниву» и скрылся в доме. Ну, а мы направились в Краснодар, и Гней спросил:
-  Егор, что дальше?
-  Возвращаемся в Москву. Здесь оставим двух человек, пусть обживаются, контакты с местными набивают и за Овчаровым присматривают. Рано или поздно его команда засыплется, и мы ему поможем.
-  А зачем нам ему помогать?
-  Затем, что девять вооруженных человек это основа для создания боевого партизанского отряда, который сможет вершить реальные дела. Это сейчас налетчики крови гнушаются, но скоро мужики переступят через этот барьер, и тогда понесется. Лично я, помог бы им патриарха РПЦ Гундяя и ворюгу Сердюкова пришпилить. Да вот только они пока не готовы и не все зависит от лидера. Но ничего, настанет срок…
Звякнул мой мобильник. СМС от младшего Трубникова: «Включи телевизор».
-  Притормози у ближайшей кафешки, - приказал я Гнею.
Машина остановилась возле придорожной забегаловки через полсотни метров, и я вошел внутрь. Несмотря на раннее утро, внутри были посетители, шесть человек, средних лет кавказцы в спортивных костюмах и турецких кожаных куртках, которые посмотрели на меня, словно на сумасшедшего. Как так, я на их территории, и хвост не поджимаю? Такого не бывает.
-  Телевизор включи, - я подошел к хозяину этого шалмана, приземистому горбоносому джигиту в белом халате.
Он покосился на гостей и покачал головой:
-  Не работает и мы тоже. У нас санитарный час, уходите.
На стойке лежал пульт, и я его взял. Щелчок и телевизор, который висел на стене, заработал. Первая программа. Прямая трансляция. Дымится Большой Ледовый дворец, тот самый, где находился фугас, и на тротуаре лежат накрытые простынями тела. Чуть в стороне подволакивает задние лапы и скулит служебный пес, немецкая овчарка. Что происходит, толком не понятно, но в кадре появилась молодая девушка с микрофоном в руках, и все разъяснилось:
-  Маргарита, - мужской голос за кадром, - мы ждем подробностей.
Девушка мотнула головой и взволнованно, слегка запинаясь, заговорила:
-  Вчера вечером на пульт дежурного Сочинского ОВД стали поступать многочисленные звонки о заложенной в Большом Ледовом дворце мощной бомбе. Кроме того, неизвестные выложили предупреждение на нескольких интернет-ресурсах. Правоохранительные органы решили, что это очередная шутка и попытка сорвать намеченное на сегодня открытие зимней Олимпиады. Однако в Большой Ледовый дворец, который находится в Адлере, выехали две бригады саперов с собаками и бомба была обнаружена. Ее попытались изъять, но, как нам сказали работники полиции, они не успели. Неизвестные злоумышленники, еще до начала работ и постановки радиопомех, активировали адскую машину, и одна из трибун дворца обрушилась. По непроверенным данным пострадало около тридцати человек, несколько работников ледового дворца и полицейские…
-  Маргарита, что сейчас у вас происходит?
-  Ведутся спасательные работы. Часть людей оказалась под завалами.
-  А что слышно относительно боестолкновений с террористами в районе Кавказского природного заповедника?
-  Про это нам ничего не известно. Наверное, это только слухи. Правда, с утра над городом были замечены боевые вертолеты…
Связь прервалась. Диктор залепетал что-то о помехах, и кавказцы за моей спиной закричали:
-  Аллах акбар!
-  Резать русню! Ставрополье и Краснодар наши!
-  Пиздец свиноедам! Пошли нахуй с нашей земли, оккупанты!
-  Менты-суки попали!
-  Ничего, скоро Путин нам их всех отдаст!
-  Жаль, не взорвалась бомба, когда там гости были!
«Уебки! – совершенно спокойно подумал я. – Уебки и животные. В ледовом дворце ведь не только русские были бы, но и ваши единоверцы. Так какого хуя вы орете, дебилы, да еще и аллаха приплетаете, к месту и походя? Впрочем, плевать, я не знаю, куда зашел и кто вы такие, может, бандиты или сектанты от мусульманства, скорей всего шушера безработная, больно простенько одеты, словно чабаны с гор спустились. Неважно это, а важно то, что хрен вам, а не «резать русню». Уроды!»
Толпа обезьян, лишь по недоразумению считающих себя людьми, вскочила на ноги и загорланила. Что это? Показуха с целью запугать меня, Серого и Гнея, которые присоединились ко мне, ведь гостей с Кавказа, которые считают себя здесь хозяевами, вдвое больше. И если бы на нашем месте оказались типичные «россияшки», то они опустили бы морды в пол и попытались удрать. Но гости не учитывали, что на каждом из нас кровь. Поэтому мы себя не сдерживаем, а живем полной жизнью. И если понадобится, то с дороги подскочат еще две машины с бойцами, хотя это лишнее.
-  Мочи! – выкрикнул я парням и мой кулак впечатался в переносицу первого противника.
Хруст костей и обезьяна отлетела прочь. Гней схватил со стола толстый стальной шампур и без раздумий вонзил его в живот ближайшему гаду, а Серый провел четкий маваши в голову следующего.
Несколько секунд и три противника на грязном заплеванном полу, а остальные замерли и не понимают, что происходит.
Я перешагнул через тело кавказца, которого свалил, и бросился на другого. С левой и правой, классическая двоечка. Он закрылся, навыки какие-то есть. Но мы не на соревнованиях. Прыжок и удар сверху вниз, в висок. Кулак прошел вскользь, но противник поплыл. Джигит начал встряхивать головой, а я провел четкий хук снизу в челюсть. Кость не сломал, однако очередную сволочь вырубил.
Пока я возился с очередным противником, парни отработали остальных. Серый сбил своего с ног и пинал его жалобно постанывающую тушку, а тот, кто вышел против Гнея, попытался сбежать, но неудачно. Ему в спину полетел деревянный стул, который заставил обезьянина изменить траекторию движения, и когда он вместо двери влип в стену, парень догнал его и схватил за шею. Рывок. Второй и третий. Лицо горного человека соприкасалось с кирпичами, и вскоре, разбрызгивая кровь, он сполз вниз.
Вроде бы все – я оглянулся. Ан нет, еще есть хозяин заведения или кто он тут.
-  Полиция, полиция! – спрятавшись за угол, в трубку кричал халдей.
Я вырвал у него мобильник, посмотрел в испуганные глаза и нажал кнопку «отбой».
-  Что же ты полицию зовешь, чмо? – обратился я к нему. - Твои кореша полицейских только что сучили и материли, а ты теперь жаловаться решил?
-  Не бейте! Не надо!
Официант прикрыл голову руками и сжался в клубок, а я пнул его ногой в бок и сказал:
-  Слушай меня внимательно и друзьям своим, когда они очнутся, передай. Кончилось то время, когда вы могли русских людей грязью поливать и близка расплата. Будьте людьми и тогда отношение к вам как к людям. А хотите звериные оскалы показывать, мы тоже оскалиться можем. Да так, что костей не соберете. Кто это поймет, тот будет жить. А кто тупой, тому могилка с тушкой свиньи в обнимку, чтобы веселее было. Ты запомнил?
-  Да-а-а…
-  Молодчина. Теперь по этому маленькому инциденту. Вы ничего не видели и ничего не знаете. Сами между собой драку затеяли, и сами пострадали, претензий к землякам не имеете.
-  Ясно.
-  Смотри. Я проверю. Если начнете волну поднимать, из РШГ в вашу конуру шмальнем, а потом по адресам пройдемся, и все норы напалмом сожжем.
-  Да-да…
Я оглядел разгромленную харчевню и прошел на кухню, где в большой кастрюле варилась голова барана. Никого. Посторонних нет.
-  Уходим, - я взмахнул рукой и вышел на улицу.
Парни последовали за мной, и мы продолжили наше путешествие. Все без нервов и без ажиотажа. Мы на своей земле, которая дает нам силу, и это главное. Мы там, где проливалась кровь наших предков, и где когда-то простирались владения Скифии, Русколани и Тьмутараканского княжества. Поэтому пошли бы нахуй все, кто говорит, будто мы захватчики. Нет. Еще до казаков Екатерины Великой на этой земле были славяне, а все остальные пришлые. И эта земля, не взирая на предательство продажных кремлядей, должна остаться за нами. Пусть в прошлой реальности не вышло, а в этой точно получится…
Звонок. Это Галина и я улыбнулся.
-  Слушаю тебя, солнышко, - я ответил.
-  Ты уже проснулся, я тебя не разбудила? – спросила она.
«Да я еще и не ложился», - промелькнула у меня мысль, и я сказал:
-  Да, проснулся и уже в дороге. Лечу к тебе на крыльях любви.
-  А когда будешь?
-  Через два-три часа. Все от дороги зависит. Сама знаешь, какой сегодня день, суеты больно много.
-  Знаю, - девушка вздохнула: - Я скучаю и мне плохо без тебя.
В ее голосе мне почудились странные нотки, которых раньше не было, то ли грусть, то ли ожидание беды, то ли предчувствие чего-то неизбежного. Блин! Не я смог я этого определить, но насторожился:
-  Что-то не так?
-  Приедешь, поговорим, - Галина попыталась уйти от прямого ответа.
-  Нет. Скажи мне сейчас. Не люблю сюрпризы.
«Видимо, она не сдержалась и позвонила матери, а Кашира за ней не уследил».
Я подумал о самом поганом варианте, но оказался не прав.
-  Вчера мне плохо было, - прошептала в трубку девушка, помедлила и добавила: - Я купила тест на беременность и проверилась…
-  И что?
-  Я беременна.
Теперь уже я задумался. Хочу ли я ребенка? Да, очень. Хочу ли я семью? Да, без сомнения. Хочу ли я связать свою жизнь с Галиной? Скорее да, чем нет, ибо я прикипел к этой девушке. Однако это опасно. У наших врагов, которые рано или поздно выйдут на нас, появится рычаг давления на меня. Так и что с того? Это повод чтобы не жить и всего бояться? Нет и еще раз нет.
-  Почему ты молчишь? – услышал я встревоженный голос девушки.
-  Думаю.
-  И что надумал?
-  Я люблю тебя и хочу этого ребенка. Все будет хорошо, я все решу и обо всем позабочусь.
-  Я тебя тоже люблю, - облегченно выдохнула Галина.
-  Вот видишь, как оно бывает, - по моим губам вновь пробежала улыбка. – У нас полное взаимопонимание. Жди меня и не делай глупостей. Скоро я приеду, и мы поговорим.
-  Буду ждать.
Я отключился и посмотрел на парней, которые внимательно вслушивались в наш разговор:
-  Что, камрады, уши греем?
-  Ага, - усмехнулся Гней.
-  Так точно, - добавил Серый и толкнул меня в плечо: - Поздравляем, Егор.
-  Пока рано, - я мотнул головой, - но все равно благодарю.
Парни замолчали, и я их не теребил. В голове было много мыслей на самые разные темы, и чтобы занять себя этого хватало. По крыше «нивы» забарабанили дождевые капли, и мимо пролетали сумрачные зимние пейзажи, от которых меня клонило в сон. Начинался еще один день. Думаю, не самый плохой в моей непростой жизни, хотя и беспокойный.

Оффлайн astel6640

  • камрад
  • Сержант государственной безопасности
  • *
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 296
  • -> Вас поблагодарили: 86
  • Сообщений: 447
  • Расстрелянных врагов народа 176
  • Пол: Мужской
  • лапы,крылья..главное-хвост
Правда людей.
« Ответ #43 : 31 Июль 2013, 14:59:02 »
из серии "в россиянии никогда не напечатают, но мне понравилось"

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #44 : 31 Июль 2013, 18:16:03 »
Понятно, что денег не заработаешь и книжку не напечатают. Но нельзя же все мерять деньгами. Хочется высказаться, как есть, потому и пишу.     :)