Автор Тема: Правда людей.  (Прочитано 23317 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн SLY

  • Глобальный модератор
  • Майор государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 683
  • -> Вас поблагодарили: 2289
  • Сообщений: 5647
  • Расстрелянных врагов народа 3164
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #15 : 05 Июль 2013, 20:19:53 »
Ратмир, будем ждать фото с тех мест mrgreen
И смерти нет почетней той, Что ты принять готов За кости пращуров своих, За храм своих богов.

Сталин не умер, он растворился в будущем.

Если языки хулителей не усекаются сталью, то оплетают они весь мир и все умы.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #16 : 06 Июль 2013, 17:06:09 »
Глава 6.

Подмосковье. Лето 2013-го.

Черная «Toyota Land Cruiser Luxe» въехала на территорию элитного подмосковного поселка Светлогорье. Престижный автомобиль, который принадлежал простому российскому чиновнику с зарплатой в 40 деревянных кусков, прокатился по отличной ровной трассе. Неспешно, можно даже сказать, вальяжно, он миновал несколько шикарных коттеджей и ночной магазин, а затем въехал во двор примыкающего к редкому леску владения и остановился перед четырехэтажным белым домом.
Первым из машины выскочил водитель, поджарый брюнет в синей рубашке с короткими рукавами, который подскочил к задней двери и открыл ее. После чего показался пассажир, полный пожилой господин с объемистым чемоданчиком. Его смуглое усатое лицо выдавало в нем уроженца знойного юга, а золотые швейцарские часы, итальянская кожаная обувь и костюм от английского портного говорили о том, что если кто-то и бедствует в России, то не он.
Звали этого человека Георгий Шалвович Папунадзе и он являлся самым обычным столичным чиновником средней руки. Должность так себе – начальник одного из районных управлений Департамента социальной защиты населения города-героя Москва, таких в столице сто двадцать человек без малого. Кажется, что можно получить занимаясь социалкой? Ничего, кроме геморроя, ибо забота о населении и защита его прав это нервотрепка, да и только. Но это только на первый взгляд. Если не быть простаком и знать, как правильно делать дела, то эта должность давала большие возможности, солидный доход и открывала перед ее носителем многие двери. А Георгий Папунадзе простаком никогда не был, по крайней мере, таковым себя не считал, и потому имел с должности все, что положено, и чувствовал себя просто замечательно. А все почему? Да потому, что он всегда помнил наставление своего мудрого отца, вора в законе Шалвы Жоржолиани: «Сынок, не забывай делиться с вышестоящими и жертвовать на церковь, а начальство и бог это увидят, и жизнь сама вынесет тебя наверх». Все просто и эта нехитрая заповедь помогала ему во всем и всегда.
Георгий Папунадзе вобрал в грудь напоенный лесными ароматами воздух. Хорошо. Свежо. Чисто. Не то, что в пропыленной и душной Москве, где народ дышит смогом. Правда, на родине, в грузинских горах, воздух чище, и местное Истринское водохранилище не сравнить с рекой Кура, на берегу которой вырос Папунадзе. Но что поделать? Ради того, чтобы достойно жить приходилось чем-то жертвовать.
-  Дато, - Папунадзе посмотрел на водителя, бывшего военного, который всего год назад был кадровым офицером грузинской армии, - можешь быть свободен. Завтра привезешь мою супругу и детей, шашлык делать будем, пить будем, земляков пригласим, споем.
-  Как скажете, Георгий Шалвович, - водитель кивнул и добавил: - Только дом обойду, осмотрюсь и поеду.
-  Ладно, - чиновник милостиво качнул головой и направился к особняку.
В сопровождении водителя, который помимо своих прямых обязанностей был еще и телохранителем, Папунадзе подошел к двери и набрал код замка. Охрана поселка, которая встретила его на КПП, была в курсе, что приехал хозяин, и потому тревожная сигнализация не сработала.
Щелк! Замок открылся и в дом вошел водитель. Папунадзе недовольно поморщился – он не любил, когда его отодвигали в сторону, и считал, что охрана ему не нужна, тем более в охраняемом элитном поселке. Однако все соседи: прокуроры, полицейские, чиновники из московской мэрии и бизнесмены; имели телохранителей, а Дато был свой, сын троюродной тетушки Дарико Геловани. Поэтому, когда Георгия попросили пристроить уволенного из армии и успевшего повоевать в Абхазии спецназовца, то отказа с его стороны не было. А что Георгию нравилось особо, родственник не позволял себе фамильярности и четко разделял работу и посиделки в кругу семьи.
Дато Геловани, осматриваясь, двинулся вглубь огромного дома, а Папунадзе прошел следом. Он не хотел приезжать в загородный дом этим вечером. Но обстоятельства заставили. Дело в том, что в глубоком подвале загородного особняка, за мощными стальными дверьми и крепкими решетками, находился его тайник, сейф, в котором чиновник хранил запас на черный день. А то ведь счета за границей в свете мирового экономического кризиса вещь ненадежная. Сегодня есть копилки на Кипре и в Англии, а завтра они могут исчезнуть. Ну, а наличность, золото и драгоценности, всегда рядышком. Не в банке, конечно, но чтобы до них добраться, грабителям пришлось бы очень сильно попотеть и столкнуться не с одним неприятным сюрпризом.
Впрочем, это не важно, а важно другое. Несколько дней назад к Папунадзе зашел лошок, самый натуральный, некто Токарев, который представился предпринимателем. Он просил за сирот, которых чиновник уже определил к близким людям, и предлагал за них выкуп, не много и не мало, пятьдесят штук зеленью. Естественно, Папунадзе отказался. Вдруг подстава? Но позже чиновник навел об этом Токареве справки, убедился, что он чист, и тот передал деньги Дато. После чего детей вернули матери и все документы, которые имелись на них в районном управлении ДСЗ, были уничтожены. Да, они имелись, но исчезли. Видимо, их крысы сточили, а электронные копии, наверняка, неопытная секретарша стерла. Так бывает и никакая проверка, если она вдруг нагрянет в районное управление ДСЗ, крайнего не найдет. Никогда. Ну, а чем был вызван интерес Токарева к детям, которые не являлись его родственниками, Папунадзе не интересовало. Главное деньги, а остальное вторично.
«Вот так надо жить, - пересчитывая деньги, подумал Папунадзе. – Ничего не делал. Палец о палец не ударил. Не напрягался и не рисковал. А денежки, тем не менее, сами в руки пришли. От меня только команды подчиненным, и не более того».
Однако помимо этих денег к чиновнику приплыли еще некоторые суммы. Что-то капнуло за ветеранов, которым полагались многочисленные льготы. Немного приплыло от одного психа, который не желал сидеть в психоневрологической клинике. Еще малехо перепало от районных коммунальщиков, к которым имелись претензии, а потом принесли долю за приемных детишек. И в итоге за неделю собралась сумма в сто с лишним тысяч долларов. Не самый большой куш, но наличность жгла руки, и Папунадзе решил ее спрятать. А поскольку к сейфу он никого не подпускал, даже близких, то до утра хотел остаться один, спокойно все пересчитать и решить, куда следует вкладывать деньги. Вариантов было несколько, но он склонялся к тому, что наилучший один - перебросить наличность в Грузию, к родственникам.
-  Маймуна виришвила!
В зале, куда направлялся Папунадзе, раздался гневный вскрик Дато, а затем чиновник услышал шум борьбы. Кто-то дрался, и он сделал шаг назад. Но в этот момент перед ним возник крепкий рыжеволосый парень в камуфляже, и в его руке покачивалась тяжелая деревянная дубинка. А за ним появился еще один, такой же, только бритоголовый.
-  Ты кто!? – машинально прижимая к груди чемодан с деньгами, просипел Папунадзе.
-  Смерть твоя, - спокойно произнес шатен и занес дубинку.
Удар! Папунадзе прикрылся чемоданом и закричал:
-  Дато!
Но, судя по всему, родственник не мог броситься к нему на помощь. Шум борьбы усиливался, к крикам Геловани добавились возгласы на русском, и Папунадзе, потеряв голову, развернулся и бросился на выход. Однако рыжеволосый парень одним прыжком настиг его и обрушил на голову чиновника свое оружие.
Тьма. Папунадзе погрузился в беспамятство и сколько времени чиновник находился в этом состоянии, он сказать не мог. В себя он пришел оттого, что его поливают холодной водой и когда Папунадзе, отфыркиваясь и постанывая, открыл глаза, то обнаружил себя в зале. Кричать было бесполезно, звукоизоляция в особняке была отличная, хозяин озаботился этим специально, ибо любил шумные развлечения и частенько вывозил загород проституток, как профессионалок, так и сладеньких неопытных малолеток из приемных семей. Да и не до криков ему было. Голова раскалывалась, руки связаны, рядом лежало бесчувственное тело Дато, голова которого была залита кровью, а перед ним, в креслах под старину, вольготно расположилась четверка молодых незнакомцев. Все русские, одеты в камуфляж и маскхалаты, на ногах армейские ботинки, рядом дубинки, которыми они «успокоили» Дато, на поясах ножны с туристическими клинками, а у двоих пистолеты. Лица нападавшие не скрывали и это говорило опытному Папунадзе о многом, в частности, что в живых его и Геловани, скорее всего, не оставят.
Парни молчали и рассматривали его, словно он редкий зверек. Они изучали чиновника, и это было странно. На грабителей незваные гости не походили. На алкашей и наркоманов тоже. На убийц не тянули. И когда Папунадзе немного оклемался, то решил, что молчание это признак слабости. Наверняка, это местная молодежь, которая иногда пробирается в элитный поселок ради мелкого воровства, а значит, сопляков можно запугать.
-  Развяжите меня, - стараясь, чтобы голос не дрожал, прохрипел чиновник.
Снова молчание. Папунадзе не ответили, и он сорвался на крик:
-  Вы хоть понимаете, кто я!? Недоноски! Вы знаете, какие у меня связи!? Живо меня развязали! Кому сказал!? Тупицы! Вас в порошок сотрут! И вас, и семьи ваши, под нож пустят! Никаких арестов и судов! Сразу на пику! Но если вы меня отпустите, то все забудется! Ну же! Чего молчите!? Глухие что ли!?
-  Заткнись, - оказывается, за спиной Папунадзе находился еще один человек, и он ударил чиновника по ребрам.
-  Сук-и-и-и! – сжимаясь от боли в позу эмбриона, простонал хозяин дома. – Вы за все ответите!
-  Ответим, - один из нападавших, светловолосый парень лет двадцати, кивнул. – Но позже. А ты за свои грехи расплатишься сейчас.
-  Что вам нужно? Деньги? Забирайте. В чемодане больше ста штук зеленью.
-  Это само собой, но этого мало, - светловолосый, который вел себя, словно вожак, усмехнулся и посмотрел на человека, который находился за спиной чиновника: - Паша, начинай.
Папунадзе постарался сжаться еще больше. Он подумал, что сейчас его начнут бить, скорее всего, ногами, и боялся боли. Однако чиновник еще пытался что-то сказать и отсрочить начало экзекуции, угрожал, требовал и просил объяснений. Вот только вскоре его речь захлебнулась. Тот, кого он не видел, не стал его бить. Нет. Неведомый Паша поступил иначе. Он стал отрезать от него куски тела, прямо со спины, распоров дорогой пиджак, и при виде кровоточащих мясных отрезков собственной плоти, от нестерпимой боли и равнодушия налетчиков Георгий Папунадзе потерял разум и обмочился. Вальяжный чиновник, который еще сегодня днем чувствовал себя вершителем чьих-то судеб и решал, кто достоин помощи государства, а кто нет, превратился в животное. Он потерял контроль над собой, и потому, когда ему начали задавать вопросы, Георгий Шалвович отвечал на все.
-  Кто тебя крышует? – положив на колени небольшую видеокамеру, спрашивал вожак.
-  Как всех. Начальник Департамента, прокурор района и начальник полиции, - послушно отвечал Папунадзе и уже сам, без давления, добавлял фамилии и адреса каждого.
-  Где хранишь наличность?
-  В подвале, - хрипел чиновник, и рассказывал о кодах доступа к сейфу.
-  Сколько там?
-  Миллион, если в евро… Почти… А еще на иностранных счетах немало… - и тут же говорил код своей банковской карты и зарубежные счета.
Вопрос-ответ. Вопрос-ответ. Папунадзе сдавал всех своих знакомых, начиная с многочисленных родственников, которые закрепились в Москве, и заканчивая соседями по поселку. Откровения изливались из него потоком, и он был готов на все, лишь бы от него не отрезали новые куски плоти. А когда он начал повторяться, и его речь стала бессвязной, видимо, от кровопотери, мучители сделали перерыв.
Папунадзе второй раз за вечер погрузился во тьму беспамятства, но вскоре опять пришел в чувство. На этот раз самостоятельно.
Перед креслом вожака лежала уже извлеченная из подвала сумка с главной казной чиновника, и он равнодушно перебрасывал в нее пачки денег из чемодана. При виде банкнот у него не блестели глаза, и он был настолько спокоен, что Георгию Шалвовичу показалось, что это не человек, а киборг из какого-нибудь американского фантастического фильма. И если бы не боль, которая сотрясала тело Папунадзе, то он бы задумался об этом всерьез.
-  Шени деда мовтхан! - рядом заругался Дато. – Ненавижу вас! Маму вашу делал! Всех порежу!
Чиновник изловчился, перевернулся на бок, скрежетнул зубами и посмотрел на родственника. Дато били ногами, забивали насмерть два крепких бритоголовых налетчика, а рядом с ними стоял еще один, постарше, который давал им наставления:
-  Жестче! По почкам ему молотите! По голове! Видите, он прикрывается? Грамотный, значит, а вы будьте умнее. Работаем-работаем! Не останавливаться!
Бритоголовые хекали и их тяжелые ботинки раз за разом опускались на Дато Геловани. Они убивали его, и вскоре телохранитель Папунадзе затих. Он дернулся. Раз-другой, а затем замер, и подле чиновника упали выбитые у Дато зубы, сразу три штуки.
Распаренные молодые налетчики отошли от бездыханного тела Дато, а старший приложил к его шее два пальца, на мгновение замер, а потом посмотрел на вожака:
-  Готов.
Вожак кивнул и посмотрел на Папунадзе:
-  Теперь этого.
-  Не-е-ет! Не-е-ет! Не надо-о-о!!! – закричал чиновник. – Я заплачу выкуп! Оставьте жизнь! Я никому и ничего не скажу-у!
Подвывая, чиновник заелозил по окровавленному дорогому ковру и его взгляд был направлен на вожака, который отложил в сторону сумку с казной и встал. Затем он вынул из ножен клинок и присел перед Папунадзе на корточки.
-  Пощади! – взмолился Папунадзе. – Пощади! Мамой клянусь, никому вас не сдам! Папой клянусь! Детьми клянусь!
В глазах светловолосого, по-прежнему, было равнодушие. За его спиной встали подельники и появился рыжий. На его плече болтались два чехла с винтовками «Тигр-9», которые Георгий Шалвович купил для охоты, но так и не использовал. Шатен улыбался, а вожак кинул на него косой взгляд и спросил:
-  Все?
-  Да, - тот улыбнулся. – Два ствола, триста патронов, разгрузка, оптика, пара рюкзаков и три кавказских кинжала. Больше в доме ничего интересного. Разве только бухло коллекционное, шмотки дорогие, техника и продукты.
-  Это мелочь, - вожак вновь посмотрел на Папунадзе и оскалился: - Ну что, давай прощаться, чмо?
-  Не надо, - лежа на боку, чиновник постарался покачать головой. – Не бери грех на душу. Мы же свои, православные. Молю тебя! Богом прошу, отпусти!
-  Свои говоришь, - светловолосый хмыкнул и обернулся к подельникам. – Слыхали парни? Мы уже свои.
Налетчики засмеялись, а вожак ударил Папунадзе клинком по щеке и сказал:
-  Ты мне не свой. Никогда им не был и никогда не станешь. Мне безразлична твоя рабская вера, про которую ты вспомнил, когда жареным запахло, и я не хочу слушать твои слова. Ты всего лишь вор, который ради собственной наживы калечил судьбы людей. Поэтому ты приговариваешься к высшей мере социальной защиты – смертной казни…
-  Но суда не было!?
-  Был. Но ты его прозевал. Мы твой суд. Я прокурор. Слева от меня твой защитник, а справа обвинитель. Все по честности…
-  Подож…
Папунадзе хотел потянуть время и отыграть еще хотя бы одну минутку. Однако вожак был настроен решительно. Коленом он вдавил голову чиновника в набухший сукровицей ковер. Слова застряли в горле Георгия Шалвовича, а затем он почувствовал, что у него два рта. Один, где ему положено, а другой на горле, и из него потоком вырывается горячая кровь.
-  Буль! Хлоп! Буль! Хлоп! – Кровь лилась на ковер, а вырывающийся из вскрытой гортани воздух набухал крупными пузырями и хлопал. Таким был конец чиновника Папунадзе, и это было последнее, что он услышал в своей жизни. Ну, а затем снова пришла тьма. На этот раз, навсегда.

***

Я обтер клинок обычного туристического «Ворона», которым вскрыл горло ворюги, об пиджак убитого, поднялся и обернулся к своим товарищам.
Паша Гоман спокоен, словно танк. Такое ощущение, что он всегда чиновников грабил и принимал участие в их убийстве. Контуженый ветеран. С ним все понятно. В горах и в ОМОНе всякого насмотрелся, а потом бухал и ему теперь сам черт не брат.
Эдик Шмаков улыбается. Сущее дитя. Весел и беззаботен. Рядом два трупа, а он счастлив. В руках винтовки, на боку так и не пригодившийся «макаров» из запасов Гомана, а под ногами сумка с деньгами. Этот тоже не сдаст и пойдет со мной до конца.
Что же касается двух «новичков», знакомых Эдика, то они заметно нервничают. Это поначалу, когда скрутили охранника и самого Папунадзе (блядь, что за фамилия), они делали вид, что спокойны, словно удавы. А сейчас волнение скрыть сложнее. Только что под руководством Паши Гомана они ногами вполне осознанно замесили человека. Поэтому запах пролитой крови пьянит их и заставляет дергаться. Так и до срыва недалеко, а он нам не нужен.
-  Паша, - я вынул из кармана маскхалата ключи от машины и гаража, которые были изъяты у водителя, и перекинул ему, - поищи бензин. Спалим тут все нахрен, чтобы следов не осталось.
-  Понял.
Гоман поймал ключи, кивнул и вышел, а я обратился к Эдику:
-  Чего встал? Двигай за ним следом. Стволы в багажник. Деньги тоже. Уедем отсюда как люди.
-  Ага, - путаясь в оружейных чехлах, Шмаков подхватил сумку с казной, и умчался вслед за Гоманом.
В помещении осталось три человека. Точнее, пять. Но двое трупы и они не в счет.
Парней, которых я взял на это дело с нами, звали Федор и Андрей. Нормальные русские парни с окраины мегаполиса, каких вокруг сотни тысяч. Родители с утра до вечера за гроши вкалывают на заводах и гробят свое здоровье, а они вынуждены смотреть на то, как чингачгуки и мажоры рассекают по улицам на дорогих тачках, а их девчонки мечтают о красивой жизни, как в телевизоре. Подняться наверх честным путем невозможно – это понятно, ибо за спиной нет дяди с тугим кошельком и связями. Получить высшее образование практически нереально – опять же проблема денег. Хочется всего и сразу, и потому у них огромное желание порвать тех, кто обрек их на прозябание.
В общем, в голове этих спортивных парней убойный коктейль из националистических и социалистических лозунгов. И если бы они родились лет на двадцать пять раньше, то сейчас состояли бы в какой-нибудь бригаде и крышевали первых кооператоров. Но те времена давно в прошлом. Бывшие криминальные авторитеты либо в могилах (большинство), либо стали солидными бизнесменами и депутатами (единицы), и подобное уже не повторить.
С Федором и Андреем меня свел Эдик. Про это уже говорил. А случилось это на сборе одной группировки патриотического толка. Речь шла о Русском марше, Русских пробежках, здоровом образе жизни, ношении имперской символики, наглости кавказцев и создании дружин, которые должны были помогать полиции. Дело нужное. Дело хорошее. Дело важное. Но все это происходило под контролем властей, и на собрании велась видеосъемка. Мне это не понравилось. Просто не мой метод. Поэтому я покинул этот сход, а парни последовали за мной и я, без обиняков, предложил им пойти с нами. Куда и зачем, не уточнял, поэтому они могли принять меня за провокатора и послать. Но, видимо, допекло их сильно, и они мое предложение приняли.
После этого была подводка к Папунадзе нашего друга Токарева, который уперся и захотел любой ценой выкупить попавших в беду детей, и велся сбор информации. Сам чиновник светиться не любил, старая школа, которая крепко помнит заповедь: «Если хочешь быть здоровым – жуй один и в темноте». Поэтому свое богатство он не афишировал. Однако у него была семья: жена и дети; которые не стеснялись. В социальных сетях они выкладывали все: фото и видео, заметки и зарисовки. А вот мы на Кипре. А вот мы в Грузии и это наш дом в Тбилиси. А вот наш родственник Дато, в русских в Абхазии стрелял и теперь он папин телохранитель. А вот мы в Англии. А вот наша загородная резиденция. А папа как обычно один загородом, потому что суббота. А вот мы на пикнике. А вот наша дружная семья. Так что пробить их было очень просто. Карта элитного поселка была. Лесок, по которому к нему можно подойти, отмечен. Тропки прорисованы. Дырок по периметру тьма-тьмущая. Половина видеокамер на территории не работает. Вход в особняк Папунадзе с хозяйственного двора ничем не прикрыт. Охрана расслабленная и частенько бухает. На черном входе подле бассейна нет сигнализации, и висит самый обычный амбарный замок. Все это мы узнали за три дня. Еще двое суток ушло на подготовку операции и разведку, а затем мы спокойно проникли в дом, и терпеливо ждали пока появится хозяин.
Правда, мы ничего не знали про казну чиновника и не были уверены в том, что он приедет. Существовало очень много самых разных «если». Но мы к этому были готовы. На крайний случай, если бы с Папунадзе было много народу, то мы отступили бы в лес. И если бы он не приехал до утра, то пришлось бы искать к нему другой подход. Например, прикончить его возле дома вовремя прогулки с собакой. Это самый простой вариант.
Однако для нас все сложилось хорошо. Два урода перестали дышать воздухом и отправились к праотцам, а мы в плюсе. Тачка, которую придется бросить. Деньги. Стволы. Первая операция прошла успешно. Стоп! Еще не конец и расслабляться нельзя. Вот вернемся в Москву, тогда и финиш, а пока надо быть настороже.
-  Ну что, парни, - обратился я к Федору и Андрею, - как настрой?
-  Нормальный, - пробурчал Федя.
-  Очко не играет. Все путем, - добавил Андрей.
-  Вопросы есть?
Друзья переглянулись, и ко мне обратился Федя:
-  А почему мы отработали именно этого чиновника? Этот Папунадзе что, особенный?
-  С кого-то надо начинать, – я пожал плечами. – Он был первым.
-  А по деньгам что?
-  Как договаривались. Вам по пять тысяч зеленью, чтобы штаны не спадали.
-  Мало. Дай долю. Мы же видели, что бабла полную сумку нагребли.
-  Это общак. Он на благое дело. Не для себя его взял.
-  А если…
-  Никаких если, - сжимая кулаки, я резко надвинулся на парней и они отшатнулись. – Имеете что-то предъявить, тогда говорите сразу. Денег хотите? Получите, что обещано, а потом, если продолжите с нами работать, еще будет. А захотите нас сдать или болтать начнете, то учтите, - кивок на видеокамеру, - это вы одного из двух убитых прикончили. Вы кровью повязаны и точка. Это мое последнее слово. Ясно?
Они кивнули, а я закурил, пыхнул дымком и спросил их:
-  Так вы с нами или разбегаемся?
-  С вами, - ответ был одновременный.
-  Вот и ладно. Вот и хорошо. С почином, парни. Это только начало.
Федя с Андрюхой промолчали, а затем появился Паша Гоман, который принес две двадцатилитровых канистры и полил несколько помещений бензином. Затем он протянул тоненькую струйку к выходу, и я бросил на нее окурок. Испарения бензина загорелись моментально. Огненный ручеек пробежал по коврам и паласам, а затем охватил весь зал.
-  Уходим, - скомандовал я и, повесив на плечо видеокамеру, выскочил во двор.
Трофейная машина завелась сразу. За руль сел Паша Гоман и мы направились в сторону КПП. Охранники нас, конечно же, не досматривали. Шлагбаум поднялся, и вскоре мы выехали на Новорижское шоссе. Где-то позади полыхал дом Георгия Папунадзе. Но нас это уже не касалось. К черту все! Пусть горит синим пламенем, а я уже думал о другом. Разумеется, о сектантах, с которыми нам предстояло разобраться.
« Последнее редактирование: 09 Июль 2013, 19:33:30 от Ратмир »

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #17 : 07 Июль 2013, 20:44:26 »
Глава 7.

Россия. Москва. Лето 2013-го.

Про то, как мы ограбили сектантов из «Нового мира» можно рассказать многое. Однако операция прошла довольно таки просто. А что достается легко, то не ценится и особо не вспоминается.
Ну, а если коротко, то мы сделали ставку на наглость и не прогадали. Это пусть на далеком-далеком западе «друзья Оушена» чего-то там мудрят, схемы чертят и строят хитроумные планы, а мы в России и у нас все по-простому. Сигнализация, охрана, полиция, видеокамеры. Все это имело место быть. Однако не так страшен черт, как его малюют, и линии защиты нас не пугали. Для налета выбрали будний день, моя непутевая сестрица как раз принесла проповедникам денежку. Охранников было немного, два чоповца с травматами внизу и еще двое с самым главным местным проповедником, «просветленным отцом Вениамином», который в свое время был хорошо известен органам правопорядка как мошенник Славка Триппер. Полицейский участок за три квартала. Поэтому оставалось только вырубить электричество, а затем войти в здание, и эта проблема решалась легко и просто. Мелочиться не стали, а решили отключить сразу несколько кварталов. Паша Гоман с винтовкой засел на крыше одного из домов и по звонку на мобильник расстрелял трансформатор.
Паша стрелок аховый, скажу сразу. Но со ста пятидесяти метров с хорошей оптикой он не промахнулся, и несколько десятков домов погрузились во тьму. После чего в дело вступила ударная группа: Эдик, Федя, Андрюха и я. Охранники на первом этаже после отключения электричества, как это водится, вышли на улицу, узнать, в чем дело, а тут мы, четыре отморозка в масках. Ша! Стоять бояться! Руки в гору! Жить хотите, мужики? Да. Тогда на колени, мордой к стене.
Сторожить чоповцев, обычных работяг из провинции, которые не стремились стать героями, остался Федя, а остальные поднялись на второй этаж. Здесь тоже неразбериха, никто не мог понять, что происходит, а мы ни с кем не церемонились. Телохранителям проповедника, которые, как это ни странно, не имели при себе оружия (думаю, надеялись на прихожан в полицейской форме), дали укорот сразу. Одному прострелили плечо, и он скис, а другому врезали по яйцам. Все просто, а затем занялись «просветленным Вениамином», который безропотно отдал нам все неправедно нажитые деньги и даже не пообещал нас найти. Умный, мразь. Знал, мошенник, что не надо нас злить. Да вот только не помогла проповеднику его мнимая покладистость. Я встал у него за спиной, приставил к башке ствол и выстрелил. Девятимиллиметровая пуля вскрыла черепную коробку «просветленного Вениамина» и расплескала его мозги по стене. После чего мы рванули с места преступления, что было сил, а у нас их не меряно.
Электричество появилось спустя пятьдесят пять минут после отключения. Пока аварийная бригада приехала, да пока был произведен осмотр, да пока полиция подкатила. Все это заняло какое-то время, а потом высокое начальство принимало решение, каким образом обеспечить подачу электричества в обесточенные кварталы. Короче, все нормально. Резервные линии были, и ток пустили по ним.
Когда лампочка под потолком моей съемной квартиры мигнула, а затем вокруг разлился мягкий желтоватый свет, вся группа уже была в сборе. Лица парней, в крови которых все еще бурлил адреналин, горели. Паша стоял у открытой форточки и флегматично курил. А у меня в руках была сумка с деньгами.
-  Сдаем оружие, камрады, - потребовал я.
Стволы, один за другим, опустились на кушетку. Запасные обоймы легли рядом и Паша, одной затяжкой, добив сигарету, спрятал смертоносные игрушки и травматы (один наш и два были изъяты у охранников) в толстый полиэтиленовый пакет, который поставил в уголок.
Далее следовало посчитать добычу, парни ждали этого, и я их не прогонял. Расстегнул клапан объемистой сумки (мечта оккупанта) и высыпал толстые пачки банкнот на коврик, рукой поворошил их, произвел быстрый подсчет и объявил:
-  Ровно шесть с половиной миллионов евро. Хороший куш.
-  А если бы мы проповедника с собой прихватили, то он бы нам еще два раза по столько выдал, - шмыгнул носом Эдик и добавил: - К гадалке не ходи.
-  Если бы, да кабы, - я пожал плечами. - Кто знает, как бы все сложилось? Что взяли, за то высшим силам и спасибо.
Камрады поддержали меня кивками. Да, лишний риск нам не нужен. Что по силам, то и сделали, а зарываться не стоит.
Под взглядами парней я собрал деньги, отделил одну пачку сотенных евро (самые мелкие купюры в сумке) и перекинул Эдику:
-  Раздели на троих.
Шмаков занялся дележкой денег, а мы с Гоманом переглянулись – он уже знал о моих планах на будущее, и я подошел к кухонной плите. Чайник был горячий, и я сделал себе кофе. Затем присел за стол, и когда парни закончили раскидывать деньги, обернулся к ним:
-  Что скажете, други? Нормально все сделали?
-  Да, - кивок от Шмакова.
-  Нормально, - Федя с Андрюхой ответили одновременно.
-  По деньгам претензий нет?
Вопрос был адресован только двоим из троих, и оба кивнули:
-  Нет
Ответы были стандартные, никаких других я не ожидал, и продолжил:
-  Тогда давайте думать, что станем делать дальше.
-  А чего думать? – первым откликнулся Шмаков. – Будем дальше сволочей и ворье вскрывать, да на нож ставить. Всех не перебьем, но подадим пример другим.
Федя с Андреем промолчали, и я усмехнулся:
-  Валить мразей будем – это не вопрос. Но нас мало – расширяться надо. Нужна база. Нужны надежные люди. Нужны стволы. Нужны схроны. Нужны запасы продовольствия и медикаментов. Нужен врач, не коновал какой, а реальный специалист. Нужна одежда. Много чего нужно. Ради этого мы деньги и добывали. Теперь они есть и надо делать следующий шаг. Согласны?
Камрады согласились и, промочив горло, я продолжил:
-  Раз согласны – слушайте дальше. Москва для нас зона боевых действий и место проведения операций, а базу организуем в Подмосковье. Для начала в сельской местности нужно прикупить два-три дома с гаражами и подвалами, которые будут использоваться как перевалочные базы. Это раз. Потом необходимо обзавестись транспортом, три-четыре неприметные машины и небольшой грузовичок, можно, «газель». Это два. Далее следует познакомиться с местным населением, участковыми и властью. Это три. Ну, а затем начнем присматриваться к военным частям вблизи Москвы и пошарим по лесам. Это четыре. Кстати, - я посмотрел на Федю и Андрея, - вам повестки из военкомата еще не приходили?
-  Приносили бумажки, - сказал Федя, - но мы думали откупиться. Нахрена нам год жизни в армаде терять? Как зашлют в дебри, куда Макар телят не гонял, и все – назад уже не выберешься.
-  Неправильно мыслишь, камрад, - я покачал головой. – Служить надо. Но не наобум. С бабками многое можно провернуть и так все устроить, что служить будешь рядом с домом.
-  А зачем нам это?
-  Затем, что в каждой воинской части имеется склад боепитания и есть арсенал, а нам потребуется оружие. Много оружия. А кто обеспечит проход на закрытую охраняемую территорию? Правильно, солдат Федя, который укажет, у кого ключи от оружейной комнаты, где отключается сигнализация и как незаметно проникнуть за забор. Ну и, кроме того, не надо забывать, что в нашей рабоче-крестьянской армии служат бедные, которые не смогли откупиться, а значит, это наши союзники и братья, которые при наличии здравой мотивации могут к нам присоединиться. Как большевики и прочие революционеры в свое время делали? Внедрились в структуру, набрали авторитет и сколотили ячейку, которая в нужный момент вывела целый полк на улицы и снабдила рабочих оружием. Так же и мы обязаны действовать. Усекли?
-  Да.
-  С моим предложением послужить родине согласны?
-  Подумать надо.
-  Конечно, подумайте, Федя, а то на словах патриотом быть легко, а на деле все иначе.
-  Да мы…
Было, парни подорвались, но я взмахнул рукой:
-  Сели!
Они вновь упали на тоскливо скрипнувшую кушетку, и я мотнул головой:
-  Вы меня услышали парни, а дальше думайте сами. Если вы готовы драться за наш народ это одно, а коли с нами только ради бабла, то это другое. Вы сами сказали, что за социальную справедливость, а теперь в кармане крупные купюры зашелестели, и назад сдаете? Это понятно и я вас не осуждаю. Хочется красиво пожить, на дорогой тачке по району покататься, с биксой красивой на показ тусануться и на дискотеку королем войти. Дело ваше. Но это все преходяще. Наступит момент, когда вы останетесь ни с чем, и что тогда? Пойдете грабить и убивать. Но мы к этому отношения уже иметь не будем. Вот потому я и спрашиваю – вы с нами или разбегаемся? Если да, тогда подчиняетесь моим приказам, беспрекословно. Ну, а если нет, тогда флаг вам в руки, барабанные палочки на шею и попутный ветер в спину.
-  Егор, мы все поняли, - на этот раз за двоих высказался молчун Андрей. – Ты сказал – мы услышали. Так что назад не сдадим и если надо в армаду сходить, то мы пойдем.
-  Договорились. Пока свободны. Завтра мне позвоните, а послезавтра встретимся. Деньгами не разбрасывайтесь, лучше близких обеспечьте. Понты не колотить, светиться не стоит. Связь держать постоянно. Чуть где-то косяк какой, сразу за трубку и доклад. Идите.
Парни вышли, а Шмаков подсел к нам с Гоманом и кивнул на дверь:
-  Как бы они нас не сдали.
-  Не сдадут, - я поморщился. – В голове у них каша, но парни правильные. Деньги, конечно, многих портят, но эти не из таких. Да и вообще, Эдик, это ты парней порекомендовал, так что несешь за них ответственность.
-  Согласен, ответственность на мне.
Я допил чай, отставил кружку и в разговор вступил Паша:
-  Значит, партизанская война?
-  Да, - подтвердил я и обратился к Эдику: - Что такое партизанская война? Можешь сформулировать?
-  Ну…
Шмаков замялся и я пояснил:
-  Партизанская война - это вооруженная борьба на территории, которая захвачена противником.
-  Логично, - Эдик кивнул. – Раз страна под жидами, значит, захвачена противником, который является оккупантом.
-  А какова конечная цель партизанской борьбы?
-  В освобождении, наверное.
-  Правильно. В итоге эта борьба должна привести к освобождению занятой противником территории. Завтра дам тебе книжку, заучишь наизусть. Называется «Руководство по ведению партизанской войны». Но это завтра, а сегодня надо решить, где брать людей и в каком именно районе лучше всего создавать базу. Какие предложения?
На столе появился ноутбук, и пошла работа. Карты. Схемы. Имена начальников, как гражданских, так и полицейских. Кто в прокуратуре? Какие дороги? В каком состоянии лесные массивы? Где военные части? Кто ими командует? Какие криминальные группировки держат район? Есть ли националисты и патриотические организации? Сколько азиатов рядом живет? Сколько кавказцев и насколько сильны диаспоры?
В общем, обычная ознакомительная суета, которая необходима для понимания того, как, где и с кем придется работать. Но окончательное решение принимать было рано, и мы разбежались. Эдик отправился к Паше, он вызвался почистить винтовку и пистолеты, что характерно, добровольно, а я вышел во двор.
Тихо. Время далеко заполночь. Где-то еле слышно выводит свою нервную песню сирена. Возможно, что возле базы сектантов. Там сейчас, наверняка, полно полицейских. Во дворе безлюдно. В большинстве окон темнота – люди устали и отдыхают.
Рука потянулась к пачке сигарет. Достал. Закурил. Затянулся. Не курил несколько часов, и в голове слегка зашумело. Но вскоре отпустило, а потом во двор въехало такси, из которого вылез Миша Токарев и в руках у него был тугой сверток. Он увидел меня и подошел. После чего молча присел, положил на лавочку сверток, помолчал и попросил:
-  Дай сигарету.
-  Ты же не куришь.
-  Бросил. Пять лет назад. Вредно. Но теперь уже все равно.
-  Бери, - я передал ему пачку и зажигалку.
Токарев сделал всего одну затяжку, и ему стало плохо. Он отвернулся и сплюнул, а затем выбросил тлеющую сигарету в урну.
-  Не пошла?
-  Нет, - рукавом пиджака смертельно больной человек вытер губы и сказал: - Сегодня я бизнес продал и квартиру на Тормасову переписал.
-  Молодец, - одобрил я. – И что теперь?
-  Деньги поделил. Половину тебе, а половину детям и женщине. Пусть своих потомков нет, так хоть о чужих малышах позабочусь, бедствовать не будут. Это твоя доля. - Он пододвинул сверток ко мне: - Возьми.
-  Я не просил.
-  Не важно. Ты человек и этого достаточно. Так что прими. Там не очень много, сто тысяч евро, но лишними они не будут. Знаю, что тебе пригодятся.
-  А ты теперь куда?
Токарев скривился:
-  Есть идея поехать к морю и оттянуться на всю катушку. Напоследок. Сил уже нет никаких. Голова болит постоянно. Иногда зрение отключается, а сегодня ноги отнялись. Прямо на улице упал. Значит, времени у меня все меньше и, оглядываясь назад, я понимаю, что профукал свою жизнь, просрал ее и ничего назад не вернуть. Это горько и печально. На душе тоска и хочется что-то совершить, неразумное и не укладывающееся в рамки, но не могу. Устал я и двигаюсь уже через силу, не оттого, что мышцы ослабли, а потому что душа в клочья.
Он встал, навис надо мной, и я кивнул на такси:
-  Поедешь?
-  Да, - он улыбнулся, печально и как-то умиротворенно. – Самолет через полтора часа. Не хочу опаздывать, лучше заранее приеду.
-  Ну, бывай, - понимая, что вижу Токарева в последний раз, я протянул ему руку.
Мы обменялись рукопожатиями, и он отвернулся. Шаги его были неровными, и он покачивался, но до машины дошел без проблем, на миг замер возле дверцы, помахал мне рукой и прокричал:
-  Будь здоров, Егор. Живи долго и сделай, что задумал.
Что тут скажешь? Токарев умирал, и шансов на выздоровление у него не было. Поэтому все мои слова пустые. Мне нечего ему сказать и, проводив взглядом такси, я подхватил сверток и направился в квартиру. При этом мне было немного тоскливо, а в голове бились пришедшие после встречи с Мишей мысли:
«Судьба дала тебе второй шанс, так не проеби его, Егор. Нельзя как Миша Токарев свою жизнь проебать, а потому не стой на месте и двигайся. Нельзя допустить, чтобы твой народ умер, и память о нем была исковеркана. Нельзя дать тварям уничтожить последних настоящих людей и заменить их животными. Нельзя, и потому вперед, через кровь, через смерть, через ложь и непонимание к победе, а иначе все будет напрасно. Старт есть, удача с тобой и соратники найдутся. Ты не один и это главное».

***

После встречи с Егором Нестеровым бывший преуспевающий бизнесмен Михаил Токарев, как и собирался, отправился в аэропорт. Но время в запасе имелось, и он решил заехать в ночной магазин. Совершенно неожиданно захотелось есть и организм потребовал не деликатесов или диетического питания, а хороший шматок ветчины, белого хлеба и холодного лимонада. Пища не здоровая, так считал Токарев раньше, но в настоящий момент его это не беспокоило. Барьеры, которые он воздвигал в себе всю сознательную жизнь, рушились один за другим, и Михаил уже не боялся смерти.
Таксист, пожилой дядька, которому нравился не жадный и спокойный клиент, заметил светящуюся в темноте вывеску небольшого магазинчика и остановился. Токарев вошел внутрь, слегка прикрыл глаза, слишком ярким был свет, и замер перед стеклянными витринами. Колбаса, окорока, ветчина, сыры. Выбор был неплохой и хлеб имелся. Желудок Токарева, предчувствуя пиршество, заурчал, и во рту у Михаила скопилась слюна. Он сглотнул, впервые за день улыбнулся и подошел к кассе.
-  Что будете брать? – спросила его миловидная девушка чуть старше двадцати без обручального кольца на пальце.
Было в девушке что-то привлекательное и на мгновение Михаил замер в ступоре. Обычная симпатяшка, мягкий голос, стройная фигурка, чистое лицо, карие глаза. Наверняка, провинциалка, которая приехала в столицу за счастьем и уберегла себя от панели. Таких в Москве много. Однако эта девушка зацепила его, и Токарев подумал: «Эх, встретилась бы ты мне раньше. Обязательно постарался бы познакомиться».
-  С вами все в порядке? – продавщица слегка склонила голову.
-  Нет-нет, не беспокойтесь, все в порядке, - Михаил развел руками. – Просто задумался. Мне, пожалуйста, ветчину, вон тот кусочек. Хлебушек и лимонад. Если можно, ветчину и хлеб порежьте.
-  Это можно. Желание клиента закон.
Продавщица занялась заказом, и в этот момент в магазин вошли новые посетители. Их было трое, по виду азиаты, но не работяги. Несмотря на лето, одеты в кожу, на ногах ботинки с толстой подошвой, а на пальцах татуировки. Они отошли в сторону от кассы и заговорили на своем родном наречении. Сплошное жур-жур и косые взгляды на Токарева и девушку.
-  Не уходите, - тихо прошептала продавщица, передавая Михаилу пакет. – Охранник на смену опаздывает, вот-вот подскочит, а эти опасные.
-  Хорошо, - совершенно спокойно ответил Токарев, отметил, что бутылка лимонада в его пакете может сойти за метательный снаряд, а острый нож, которым орудовала девушка, лежит на разделочной доске. – Не бойтесь. Я буду рядом.
-  Спасибо вам.
Девушка кивнула, а Михаил поинтересовался:
-  Сколько с меня?
-  Ой! – продавщица всплеснула руками. – Совсем забыла. С вас пятьсот сорок три рубля.
Токарев достал портмоне и расплатился. А иноземцы, увидев, что он при деньгах, направились к нему. Они решились на активные действия, и Токарев к этому был готов.
-  Прячься в подсобку, - бросил он девушке и развернулся навстречу азиатам, которые этого не ожидали и уперлись один в другого.
Впрочем, они не растерялись, и вперед выступил один из них, приземистый и смуглый. Словно киношный уголовник, он веером раскинул перед собой пальцы рук и зашептал:
-  Слишь, мюжик. Глядим с брятвой, ты при деньгах.
-  Ну и что из этого? – Пакет с продуктами лег на прилавок. После чего правая рука Токарева освободилась и, прикрытая пакетом, сомкнулась на рукоятке ножа.
-  Так делиться надо. Давай лопатничек и уйдешь отсюда целий.
Месяц назад Токарев, наверняка, поджал бы хвост и сделал то, что ему велели. Но сейчас он не хотел отступать, а наоборот, силы вернулись к нему, а в голове стало ясно, словно и нет никакой болезни Кройцфельдта-Якоба. Что-то проснулось в душе Михаила. Что-то прорвалось сквозь навеянную зомбоящиком муть и грязь. Что-то заставило вспомнить деда, на которого он всегда хотел походить, сурового ветерана, имевшего на своем счету два десятка «языков». Что-то воскликнуло от радости – наконец-то, бой! И потому Токарев не спасовал, а громко и вызывающе рассмеялся.
Азиаты, тем временем, окружили его, и он услышал:
-  Дебиль, блядь…
-  Деньги, давай. Русня, еб…
-  Эй, слишь, заткнись, маму твою раком ставиль…
В руке двух «гостей столицы» мелькнули ножи, а у одного оказался травмат, и Михаил понимающе кивнул. Да, так и должно быть. Может быть, именно ради этого момента, да ради спасения детей Елены Тормасовой, он и появился на этот свет. Вот он – его час. Он пробил, и Токарев не медлил.
Михаил ударил наотмашь и остро заточенный клинок рассек горло первого противника. Кровь не успела ударить фонтаном из рассеченных вен, а он бросился на второго. Массой своего еще не потерявшего лишние килограммы тела, Токарев сбил его с ног и ударил в живот третьего. Тот согнулся и заверещал, будто поросенок, а Михаил не останавливался. Ногой он ударил по руке того, который свалился на пол, отшвырнул прочь травмат и коленями упал ему на грудную клетку.
Хруст вдавливаемых в тело ребер ворвался в уши Токарева и он прокричал:
-  Суки! Хрен вам, а не Москву!
Потом он кричал что-то еще. Клинок в его руке стал скользким, но Михаил держал оружие крепко. Кровь врагов опьянила его, и на краткий миг он уподобился берсерку. Сталь кромсала тела чужаков, и Токарева совсем не волновало, что они уже не двигаются.
Однако продолжалось это безумство недолго. Вскоре Михаил очнулся и поднялся. Он был заляпал кровью с ног до головы и, бросив взгляд на подсобку, в которой пряталась продавщица, Токарев направился на выход. Михаил не знал, что будет делать дальше, но судьба все решила за него. Дверь магазина вновь открылась, и на пороге возник еще один азиат, судя по всему, он стоял на шухере и решил посмотреть, как идут дела у его дружков.
-  Что, говно!? – не узнавая своего голоса, прорычал Токарев, направляясь к нему. – Тоже смерти ищешь!?
Четвертый «гость столицы» перепугался. Его лицо перекосила судорога, но, тем не менее, он успел выхватить пистолет, который находился у него за поясом.
-  Стой, билядь! Стой! – прокричал азиат.
Токарев не остановился. Он приблизился к недобитку и занес окровавленный нож, после чего у грабителя, которому не хватило мозгов сбежать, сдали нервы и он выстрелил. Пистолет у него был боевой, и пуля разворотила Михаилу грудь. Вот только азиата это не спасло. Токарев рухнул на него, и нож вонзился последнему грабителю в бок, а затем они оба упали на проходе и руки Михаила, неосознанно, сомкнулись на шее врага.
Разум Токарева туманился. Михаил умирал, но его душа пела, потому что он погибал как мужчина – в бою, за правое дело и за человека одной с ним крови.
Последним усилием, уже ничего не понимая, он смог свернуть грабителю шею и только после этого затих. Так оборвалась жизнь Михаила Токарева, и его уже ничто не беспокоило. Отмучался.
Ему все равно, что таксист не дождался клиента, а потом уехал с его вещами и прибрал к рукам деньги, которые Токарев хотел потратить в Сочи.
Ему все равно, что полицейские оформили все произошедшее в магазине, как выходку сумасшедшего русского алкаша, который напал на четырех недавно освободившихся из тюрьмы мирных таджиков.
Ему все равно, что спустя три дня спасенная им продавщица Людочка Арефьева встретила хорошего парня, а через десять месяцев у них родился замечательный ребенок.
Все это уже было неважно, ибо проблемы и дела живых мертвых не касаются.
« Последнее редактирование: 09 Июль 2013, 19:34:09 от Ратмир »

Оффлайн kiby

  • камрад
  • Сержант государственной безопасности
  • *
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 16
  • -> Вас поблагодарили: 100
  • Сообщений: 424
  • Расстрелянных врагов народа 208
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #18 : 08 Июль 2013, 12:49:27 »
Сильно!

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #19 : 08 Июль 2013, 21:44:44 »
Глава 8.

Россия. Подмосковье. Лето 2013-го.

-  Эдик, у тебя родня близкая есть? - Я посмотрел на Шмакова, который расположился на месте водителя и вел купленную нами «тойоту».
-  Да, - не отвлекаясь от дороги, Эдик кивнул. – А что?
-  На кого-то надо недвижимость оформлять, а нам светиться нельзя.
-  А-а-а… - протянул парень. – Вот ты про что. Теперь понятно. Только мои все в провинции и сюда перебираться не захотят.
-  Даже если им денег предложить?
Шмаков помотал головой:
-  Они мирные люди, Егор. Не надо их в наши дела впутывать.
Реакция понятная, и я повернулся к Паше Гоману, который находился позади:
-  А у тебя с этим как?
-  Никак, - Паша поморщился и добавил: - Лучше не спрашивай.
-  Ладно.
Камрады замолчали, и я задумался.
Итак, вот уже неделю мы мотаемся по Московской области, выбираем места, где можно закрепиться, и кое-что для себя уже решили.
Первое, начинать надо с Наро-Фоминского района, который примыкает к Молодежному району Москвы. Почему с него? Причина проста. Именно в Наро-Фоминске расквартирована элитная Кантемировская танковая дивизия, в которой немало срочников и пока еще есть русские. Кроме того, рядом с городом, в поселке Калинец, пункт постоянной дислокации еще одной придворной дивизии, Таманской мотострелковой. И будущие солдаты ВС РФ Федор Евстигнеев и Андрей Зайцев, скорее всего, попадут служить именно туда. Стрелка с районным военкомом, точнее сказать, с его племянником, уже забита, так что дело на мази. Мы дадим ему денег, а он определит наших камрадов туда, куда нам будет нужно. Мотивация – мамы беспокоятся и хотят, чтобы их ненаглядные детки служили рядышком.
Второе, после того как будет куплена недвижимость на окраине Наро-Фоминска и в Калинце, надо заняться Балашихой. Там рядышком ОДОН, знаменитая дивизия имени Дзержинского, и Центр спецназа ФСБ. Значит, туда тоже придется своих людей пристраивать. Если срочников в ОДОН, то в этот призыв уже не успеваем. Но до следующего призыва кандидатуры подберем, а пока ограничимся внедрением гражданских или контрактников подберем. Благо, сейчас это устроить не трудно, особенно если деньги есть.
Третье, помимо двух вышеперечисленных районов, нам интересен поселок городского типа с чудным названием Белоомут. Есть такой в Луховицком районе Подмосковья на границе с Рязанской областью. Это свыше двухсот километров от столицы. Там хорошие леса, не так много кавказцев и азиатов, и если где-то устраивать долговременные схроны и лагеря для подготовки бойцов, то именно там. Я так решил, а Паша Гоман со мной согласился и, кстати сказать, отыскал в Белоомуте своих сослуживцев, которые хвалились, что у них есть организация ветеранов боевых действий «Боевое братство», люди там правильные и если приспичит, то они смогут дать нам поддержку. Что же, посмотрим. Особо на чью-то помощь не рассчитываю, но надеюсь.
Разумеется, сразу все не охватишь. Однако начинать с чего-то надо. Хотелось бы внедрить своих людей и в другие воинские части: зенитно-ракетные, строительные, по связи; но нет людей. Пока. Хотелось бы обзавестись единомышленниками в ОМОНе, СОБРе, отрядах ЦСН, ГРУ и других специфических конторах. Но до этого пока далеко. «Альфа», «Вымпел», «Витязь», «Сегеж», «Зубр», «Рысь», «Ястреб» и еще с десяток самых разных спецотрядов из различных структур, которые находятся в Москве и Подмосковье. К каждому подобному формированию нужен особый подход и люди, которые должны туда попасть, обязаны быть серьезными бойцами, ибо слабых там не уважают, за своих не примут, и слушать не станут.
Впрочем, все это потом, отдаленные планы, а пока надо решать проблему с людским резервом. На улице к первому встречному не подойдешь с вопросом: «А не хотели бы вы, мил человек, повоевать за социальное равенство и русский народ против кремлядей?» При таком раскладе полицаи живо ласты за спину завернут, а прокурор впаяет сколько ему не жалко, от червонца и выше, дабы не смущал народ экстремистскими речами. Значит, людей придется отбирать поштучно, и не торопясь. Времени, конечно, жалко, но иного выхода я не вижу. И хорошо еще, что я не один. Кого-то обещал привести Паша, кого-то Эдик из толпы молодых патриотов выдернет, потом Федя с Андрюхой кого-то порекомендуют, и кого-то я подберу на основе своих воспоминаний из прошлой жизни. Так что дело пошло и если нас не сдадут и не остановят, а с увеличением численности отряда эта угроза будет возрастать в геометрической прогрессии, то через три-четыре месяца под моей рукой окажется не менее пятидесяти бойцов и двадцать-тридцать помощников. Страховаться, при этом, придется всерьез: делить бойцов на тройки и пятерки, устанавливать промежуточные барьеры между исполнителями и командирами, а главное, не сидеть на одном месте; но для меня это дело привычное.
-  Егор, - прерывая молчание, позвал меня Шмаков.
-  Чего?
-  Спросить хочу.
-  Спрашивай.
-  А что мы станем делать, когда отряд сколотим?
-  А сам, что по этому поводу думаешь?
-  Ну, надо оружие добыть. Потом проверить бойцов в деле. А дальше не знаю…
-  Дальше, друг мой Эдуард, попробуем отбить один из районов Подмосковья.
-  Как это? Захватим город?
-  Да.
-  Но нас же задавят.
-  Если по уму, то нет. Не надо брать штурмом местный Белый Дом, УВД, банки и почтамт. Сейчас не семнадцатый год. Поэтому действовать станем иначе. Сформируем отряд, снабдим бойцов оружием, подготовим людей к боям и проведем разведку. Затем выберем район, где бы мы чувствовали себя комфортно, и начнем действовать. Тихо и спокойно, пробьем районную администрацию и полицейское начальство. Кто нам враг, того в расход, и в его кресло посадим своего человека. Кто сочувствующий, с тем миром разойдемся, если за ним грязи нет. Кто друг, тому поможем. По сути, я планирую создание теневой власти, при которой для обывателей все останется по-прежнему: дом, семья, работа, отдых, телевизор, нехитрые развлечения. А реальность изменится. В полиции только наши люди. В администрации тоже. На улицах не будет чужаков. Без яростного крика и надрыва мы освободим клочок русской земли, ударяя по слабым точкам оккупационной системы, выдавим из района инородцев, которые не желают жить по нашим законам, укрепимся и продолжим экспансию. В этом нет ничего нового. Все это было до нас и не надо ничего изобретать. Поэтому, на мой взгляд, это самая лучшая стратегия. Ровно, уверенно, шаг за шагом, мы добьемся своего, и когда за нашей спиной появится реальная сила, тогда начнется наступление на столицу, ибо кто контролирует Москву, тот контролирует страну.
-  Да-а-а… - протянул Шмаков.
-  Удивлен размахом?
-  Есть такое.
-  А удивляться не надо. Дочитай книгу, которую я тебе дал, и узнаешь про партизанские районы, которые во время Великой Отечественной войны на оккупированной территории создавались.
-  Да я уже дочитал. Но не думал, что вот так все обернется…
-  Не думал он. Хм! – я повел шеей. – А надо бы, ведь если предки могли бить врага, то и мы сможем.
Шмаков втянул голову в плечи, а Гоман усмехнулся:
-  Планы у тебя, Егор, грандиозные.
-  А чего мелочиться, камрады? – я тоже улыбнулся. – Вы только посмотрите, кто над нами? Кучка трусливых уродов, которые плывут по течению. Это политические импотенты, куда дуля – туда дым. Потянули влево, пошли. Дернули вправо, покатились. Но одно неизменно, их конечная цель – уничтожение нашего народа, который может призвать тварей к ответу. Мы не хотим подыхать, и будем сопротивляться. Вон, в провинции каждый месяц что-то происходит, то бунт, то массовая драка с инородцами, то стихийные выступления. Власть сразу высылает какого-нибудь клоуна и тот всех успокаивает. Мол, я с вами, люди, все сделаем, все решим, все уладим. А что потом? Смутьянов по 282-й статье на зону, а в район новых чужаков напихивают. А если что-то серьезное заварится, то кремляди пришлют спецназ и ОМОН, который всех в землю втопчет. Поэтому захваты городов на начальном этапе ничего не дадут, и значит, придется действовать из темноты. Предупредил чиновника и выдвинул ему ультиматум – сделай так. Если выполнит, пусть живет, ведь мы не звери. Ну, а пойдет против, пусть заказывает место на кладбище. И так в каждом конкретном случае, ведь власть не есть нечто несокрушимое и незыблемое. В первую очередь это люди, самые разные, плохие и хорошие. Вот только они, чиновники, в большинстве своем, отделяют себя от народа и считаются элитой. Да только хрен им. Пуля всех уровняет, и министра, и простого слесаря. Не хотят жить по совести, заставим, и через это сами к власти прорвемся. Возможно, не мы с вами, а те, кто двинется следом. Неважно это. Самое главное, добиться поставленной цели, ради которой не жаль бить, резать, пытать и убивать. Потому что лучше мразей к стенке ставить, чем жить как животные и обрекать на это своих потомков.
-  Это точно, - согласился Шмаков.
-  Правильно, - добавил Гоман и вздохнул: - Не для себя стараемся.
-  Вот-вот, - я согласно мотнул головой. – Могли бы на те деньги, что хапнули, неплохо жить где-нибудь в Австрии или в Австралии. Но мы ведь не общечеловеки, и потому остаемся здесь.
Камрады не возразили, и Паша сменил тему:
-  Перекусить бы, а то с утра ничего не ели.
-  Ага, - кивнул Эдик. – Я бы тоже чего-нибудь съел. Мясного.
-  Хорошо, - я кивнул на придорожную кафешку. – Давай остановимся.
Меню в придорожном заведении, которое называлось «Маруся» и принадлежало славянам - это важно, ибо правило людей: «Покупаю только у своих», никто не отменял; было небогатым. Свежая картошечка, пирожки в дорогу, курочка, пельмешки, шашлычок и котлетки. Мои товарищи расположились за столиком под тентом, а у меня настроения не было. В последнее время стал замечать, что потребностей у моей скромной персоны очень немного. Поем один раз в день и доволен. Выпью пару стаканов воды и хватает. Вещей в гардеробе всего ничего, туфли, ботинки, камуфляж, пара брюк и несколько маек, а больше и не надо. Вроде бы и бабла две сумки под завязку, а тратить деньги не на что. В общем, я счастливый человек, сказал бы какой-нибудь древний философ, ибо мне всего хватает.
Взяв стаканчик черного кофе, я отошел в сторону от столиков, и закурил. Рядом небольшая мутная речушка, в которой загорелые деревенские мальчишки ловят раков. За спиной федеральная автомагистраль и сотни автомашин. Над головой жаркое летнее солнышко, а за кафешкой трое мужиков, которые рубят дрова, видимо, для мангала. Они о чем-то разговаривали и я, сделав несколько шагов, оказался за их спинами.
Мужики были примерно одного возраста, лет под пятьдесят, может, чуть старше или младше, сразу не определишь. Грязные, обтрепанные, небритые, и для себя я моментально дал каждому прозвище. Тельняшка (он был в морском тельнике с длинными рукавами), Сухой (очень уж худой) и Разведка (на предплечье красовалась летучая мышь, знак спецназа ГРУ). Типичные бомжи, каких по всей нашей необъятной родине после развала Советского Союза сотни тысяч. Вот только речь у них была правильная и, вместо того, чтобы развернуться и уйти, я остался на месте.
-  Знаете, - сказал Сухой, подтаскивая к колодам два больших полена, - я часто вспоминаю тот день, когда меня вышвырнули с должности главврача. Тогда меня заграницу приглашали, место хорошее сулили, и достойное жалованье обещали, а я отказался. Сам не знаю почему. Кажется, нет препятствий, соглашайся, а я не смог. Жена в спину толкала, давай уедем. Теща тоже зудела, бросай эту никчемную страну, где кругом одно быдло и хамы. Коллеги намекали, что надо эмигрировать, а потом можно им вызов прислать. А я ходил и улыбался, и мне ни до чего не было дела. И вот итог, я оказался здесь и сейчас, с вами. Но знаете что самое поразительное?
-  Что? – спросил его Тельняшка.
Сухой слегка вскинул голову и улыбнулся:
-  Я до сих пор ни о чем не жалею и рад, что повстречал на своем жизненном пути таких людей как вы. Так-то, господа.
Хрясь! Хрясь! – колуны раскололи чурки, и Тельняшка повел полосатыми плечами:
-  Я бы сейчас тоже мог заграницей жить. В Бразилии. Помню, зашел наш танкер в городок, Сан-Себастио называется, и там я с одной дамочкой познакомился. Валенсия ее звали. Грудь шикарная, ноги длинные, волосы черные, в постели королева, а глаза, словно два омута. Настоящая ведьма, как есть, не вру, и я с ней пять суток зажигал. Как зажигал! Эх! Вспомню, до сих пор сердце чаще колотиться начинает.
-  А дальше?
-  Потом она предложила мне остаться. Насовсем. И я согласился.
-  А почему же вы тогда здесь, с нами, а не с этой королевой? – усмехнулся Сухой.
Тельняшка пожал плечами:
-  Так получилось.
-  А подробней нельзя?
-  Можно, - колун расколол очередной чурбак. – Я к Мастеру пришел – это капитан по нашему, по морскому, и говорю, что хочу сойти на берег, а потому прощай, Алексеевич. А он отмахивается, не дури, Дед – это старший механик, мне без тебя никак. Мол, переход длинный и механики не сдюжат. Но в итоге я его переупрямил, и он сделал вид, что согласился. После чего, подлец, вызвал Дракона – это боцман, и пару рогатых, матросов палубной команды, то есть, и они меня скрутили. Потом заперли, и пароход отчалил. Ну, а в океане я уже оклемался. Наваждение схлынуло, и понял я, что нечего мне в Бразилии делать, ведь дома жена с детьми.
Бывший моряк расколол еще одну чурку и продолжил:
-  Но не пошла у меня жизнь. В бизнес подался и прогорел. Кредитов нахватался, ой мама моя родная, роди меня обратно. А потом коллекторы на меня налетели, и жена заболела, а дети в сторону отошли. Все одно к одному, и когда схоронил я свою Машеньку, то запил, пошел бродить по стране и добрел сюда. Вот моя история.
На некоторое время бомжи замолчали. Но потом Сухой притянул новую порцию чурбаков и обратился к Разведке:
-  Иван Иваныч, а ты свою историю не расскажешь?
Разведка фыркнул:
-  А надо?
-  Не хочешь говорить, молчи. Мало ли, вдруг, тайна.
Иван Иваныч усмехнулся:
-  Тайны никакой нет. Просто история дурацкая. Приехал к нам в бригаду заместитель министра обороны с проверкой. Свойский вроде бы человек, вместе в Рязани когда-то учились. Ну, он всех застроил, проверил и толкнул речь. Все как положено, а потом фуршет с девочками. Комбриг расстарался, поляну в собственной сауне накрыл, и девчонки одна к одной, ядреные кобылки. Командование собралось, генералы с полковниками, и меня пригласили, хотя я всего лишь майор, пусть даже боевой и с пятью командировками в горячие точки. Выпили. Раз, другой и третий. Меня развезло, а тут замминистра подсел. Вспомнили молодость, знакомых обсудили, и он вопросы задавать стал. Как живем? Сколько получаем? Какие жилищные условия? Что на уме у офицеров? А я без всякой задней мысли отвечал, как своему. Так, мол, и так. Спецназ уже не тот. Комбриг ворюга. Комбаты почти все сволочи. Личный состав с бору по сосенке. И вообще, надо бы собраться и марш на Кремль организовать, скинуть уебаторов, которые там окопались, и провозгласить военную диктатуру…
-  И что потом?
-  Да ничего. С утра меня уволили, за пьянку, и вышвырнули за ворота. Денег нет, квартиры нет. Устроиться никуда не мог, сразу пробивали, что мне волчий билет выписан, а потом документы утерял и с тех пор бродяжничаю. Сначала все время думал, как бы документы восстановить и зажить, как люди живут. Но потом понял, что документы это всего лишь бумажки. Человеком бы остаться и самому не забыть, кто ты есть, а остальное чепуха. Вот сегодня с вами познакомился и за еду дровишки пластую. Это нормально, а что будет завтра, загадывать не хочу.
-  А семья твоя где?
-  Не обзавелся и, наверное, это правильно, а то страдали бы сейчас родные из-за моего длинного языка.
Снова пауза в разговоре, а затем из дверей кафешки показался мордастый молодой парень в белом фартуке, который крикнул бомжам:
-  Харэ пиздуна гонять! Здесь вам не курорт!
Бомжи промолчали и взялись за работу. Парень скрылся, а я, подумав, что судьба балует меня встречами с настоящими людьми, свистнул. Мужики обернулись, и я представился:
-  Меня Егором зовут. Фамилия Нестеров.
-  И что тебе от нас нужно, Егор Нестеров? – спросил Иван Иваныч. – Может, работенка есть? Так мы до вечера заняты. Сам видишь, дров полно. За сегодня надо все переколоть.
Я допил кофе и улыбнулся:
-  Так получилось, что я ваш разговор услышал…
-  И что? – Иван Иваныч выступил вперед и я увидел, что на левой щеке у него старый шрам, рваная блеклая нитка, словно молния.
-  У меня для вас есть работа. Не работенка, про которую вы говорите, а настоящее дело.
-  Говори, а мы послушаем.
-  Поговорим завтра, а пока примите это, как задаток, - я протянул бывшему майору четыре пятитысячных купюры. – Оденьтесь прилично. Побрейтесь, помойтесь, покушайте. А завтра с утра будьте вон на той остановке, я подъеду, и тогда поговорим.
Я кивнул на остановку напротив кафе, но Разведка сделал шаг назад и покачал головой:
-  Не надо нам твоих денег. Знаем уже про эту замануху. На! Возьми денежку, а потом печень или сердце отдай. Вали отсюда, Егор Нестеров. Не получится разговора.
Одновременно с этими словами за моей спиной нарисовались Гоман и Шмаков, после чего бомжи схватились за колуны, будто к драке приготовились. В общем, договориться не получалось и, было, я решил отступить, раз возникает недопонимание. Однако в дело вступил Гоман, который отодвинул меня в сторону, всмотрелся в майора и спросил его:
-  Слышь, мужик, а ты, случаем, в Бамуте летом девяносто пятого по зеленке не бегал?
Пауза и бывший офицер кивнул:
-  Было такое. А что?
-  Ничего. Просто мне там тоже побывать довелось, и я тебя запомнил.
-  Шрам? – Иван Иваныч усмехнулся.
-  Он самый, - Паша кивнул. – Приметный очень.
-  Ха! – майор кивнул Гоману на кучу поленьев, которые перетаскивал Сухой: - Отойдем?
Паша посмотрел на меня, и я одобрительно моргнул. Два вояки покинули нас, переговорили и вернулись. Вновь я протянул деньги, и на этот раз Разведка их взял, а затем уточнил:
-  Значит, завтра с утра?
-  Да, - подтвердил я.
На этом наше общение закончилось. Бомжи остались, а мы сели в машину. Тронулись, и Эдик спросил:
-  Это кто такие?
Мы с Гоманом, который уже сообразил, что к чему, обменялись понимающими взглядами, и я ответил:
-  Это наши будущие товарищи, Эдуард.
-  Бродяги?
-  Да.
-  Но они же сейчас пробухают деньги, которые ты им дал, и все.
-  Если так, значит, я ошибся в людях. А если нет, то утром все трое будут ждать нас в условленном месте.
-  Ладно, - Эдик хмыкнул, - допустим, они правильные. Куда ты их пристроишь?
-  Был бы человек, а дело ему найдем. Ну, а что касательно этих троих, то с ними все ясно. Сделаем мужикам документы и вперед, в работу. Первый станет инструктором по боевой подготовке, второй отрядным врачом, а третий будет держать перевалочную базу в городе. Как думаешь, Паша, я прав?
Гоман кивнул:
-  Время покажет, а пока все в цвет.
Я достал телефон и посмотрел на часы. Следовало спешить, племянник военкома ждать не станет, ибо важная птица, и я поторопил Шмакова:
-  Прибавь скорость, Эдик. Опаздываем.
-  Нормально, - ответил он, сильнее вдавливая педаль газа. – Успеем.
-  Хорошо бы, а то если сегодня за наших камрадов не договоримся, придется им ехать тундру охранять и оленей гонять, а не в Подмосковье революционную борьбу налаживать.
-  Ха-ха! – все рассмеялись, и Паша сказал: - Представляю себе лица Феди и Андрюхи, когда им такое сообщат. Обиды будет.
-  Во-во, - я смахнул выступившие на глазах слезинки. – А чтобы обид не было, решить их вопрос надо сегодня, пока они на сборный пункт не отправились.
« Последнее редактирование: 09 Июль 2013, 19:34:55 от Ратмир »

Оффлайн kiby

  • камрад
  • Сержант государственной безопасности
  • *
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 16
  • -> Вас поблагодарили: 100
  • Сообщений: 424
  • Расстрелянных врагов народа 208
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #20 : 09 Июль 2013, 08:43:44 »
Тельняшка (он был в морском тельнике с длинными рукавами), Сухой (очень уж худой) и Разведка (на предплечье красовалась летучая мышь, знак спецназа ГРУ)
а не слишком ли эта троица притянута за уши?

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #21 : 09 Июль 2013, 18:05:39 »
Троица нормальная. Люди как люди. Со своими тараканами в башке и проблемами.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #22 : 09 Июль 2013, 19:28:32 »
Глава 9.

Россия. Москва. Осень 2013-го.

Из состояния сна меня вырвал звонок в дверь. Я проснулся и посмотрел на часы. Ровно девять часов утра. Выходит, поспал всего ничего. В шесть только до постели добрался, а раньше никак. Пока с парнями, которых Шмаков привел, знакомился, пока сумку для переезда в Наро-Фоминск собирал. Вот ночь и пролетела.
Опять звонок. Кто это там такой настырный? Я оделся, достал из-под подушки пистолет, загнал патрон в патронник, и спрятал ствол за брючный ремень со спины. Затем подошел к двери и посмотрел в глазок.
На площадке стоял местный участковый, капитан Семерня, пожилой и добродушный дядька, который мечтал о пенсии и получал от хозяев съемных квартир ежемесячную мзду, дабы он не беспокоил гастарбайтеров и прочих незарегистрированных жильцов. Мне его Гоман показывал, так что личность знакомая. Вот только непонятно, зачем он рвется ко мне в гости. Может плановый обход? Возможно. А если на лестнице штурмовая группа, которая постарается меня скрутить? Тоже реально.
"Открывать или нет? - спросил я сам себя, прислушался к интуиции и принял решение: - Открываю. Если бы меня захотели взять, то участкового подставлять не стали бы, а сразу дверь вышибли".
Дверь распахнулась и слуга закона, смерив меня оценивающим взглядом, представился:
- Я участковый, капитан Семерня Виктор Богданович.
- Очень приятно, - с моей стороны кивок и доброжелательная улыбка, - гость хозяйки этой квартиры Нестеров Егор.
- Родственник или знакомый? - капитан понимающе ухмыльнулся.
- Знакомый.
- Откуда?
- Екатеринбург.
- Я пройду? - участковый вопросительно кивнул.
- Да, конечно.
Мы прошли в зал. Глаза капитана обшарили помещение, остановились на хорошем ноутбуке, на собранной дорожной сумке и отметили, что вокруг чистота и порядок, никаких шприцов, бутылок, бульбуляторов и окурков. После чего мы присели, я на кушетку, а он в кресло, и Семерня кивнул на сумку:
- Уезжаешь?
- Точнее будет сказать, что съезжаю, товарищ капитан.
Участковый улыбнулся и выдохнул:
- Вот это правильно, а то ведь я тебя выселять пришел, Нестеров.
- Интересно, за что?
- Формально за отсутствие регистрации и пьяный дебош.
- А на самом деле?
Капитан мог бы ничего не говорить, но он ответил:
- Не нравится мне, что к тебе постоянно тревожные люди ходят. Это к неприятностям. Соседи все видят и обо всем сообщают, а мне неприятности не нужны.
- Товарищ капитан, ко мне только друзья заходят, спортсмены.
- Знаем мы этих спортсменов. На майках кресты, имперские флажки, коловраты, руны и надписи, которые подчеркивают национальную принадлежность. Гастарбайтеров в районе зашугали, они в сумерках на улицу выйти боятся. Начальники уже спрашивают, что это за группировка у меня под боком формируется. Гомосеков невдалеке от этого дома какие-то бритоголовые побили. Думаете, самые умные? Нет. Я националистов сразу из толпы выхватываю. Так что уезжай отсюда, и будем считать, что тебя в этом районе никогда не было.
- Хорошо, - спорить с участковым, который был в своем праве и обращался ко мне по-человечески, было бессмысленно, и я кивнул: - Через несколько часов меня здесь уже не будет.
- Смотри. Проверю.
Возможно, капитан хотел сказать еще что-то. Но только махнул рукой, мол, катись Нестеров, не до тебя пока, и ушел.
Я закрыл дверь и остался один. Попил водички из холодильника, разрядил пистолет и подумал, что теперь уже не засну. После чего подсел к ноутбуку и полез в интернет.
Меня, конечно же, интересовали новости. При чем не абы какие, а специфические. Где происходят столкновения русских с приезжими азиатами и кавказцами? Где народ бунтует и выступает против беспредела властей и коррупции? Что предпринимает правительство? Какие новые законы приняты? В общем, я искал очаги сопротивления и находил их повсюду. Убит русский парень - виновники чеченцы, которые сбежали на историческую родину, под крыло к Рамзану Кадырову. Изнасилован ребенок - виновник таджик, которого очевидцы растерзали, и теперь они же виноваты. На Хопре до сих пор не утихает "никелевое дело", друг Путина олигарх Махмудов не высовывается, и везде на первом плане геологи из его компании, а протестующих хватают полицаи, и шьют им экстремизм. На Ставрополье постоянные столкновения местных жителей с горцами, которых прикрывает власть. В стране постоянно что-то происходило, но до серьезных боестолкновений нигде не доходило. Народ собирался, митинговал, шумел, выплескивал злобу и расходился, а кремлевские мрази продолжали гнать на запад и восток ресурсы страны, да готовились к помпезной Олимпиаде в Сочи.
Захлопнув ноутбук, я поморщился. Черт! Хотелось бы прямо сейчас заявить о себе и встряхнуть все это очумелое сонное болото под названием Российская Федерация. Но приходится выжидать, набивать кулаки, готовиться и собирать людей, на которых не всегда можно положиться. Только чуть расслабился и на тебе, неприятные сюрпризы, один за другим.
Паша Гоман дорвался до бутылки и на двое суток ушел в нирвану. Еле вытащил его в реальность. Эдик Шмаков пошел на сходку молодых патриотов и встрял в драку с дагестанцами, после которой его повязали полицейские. Пришлось выкупать парня. Иван Иваныч Лопарев, бывший майор спецназа ГРУ, только оклемался и получил документы, на несколько дней исчез и никого о своем отъезде не предупредил. Позже выяснилось, что он ездил в родную бригаду, хотел разобраться с комбригом. Однако тот уже пошел на повышение в Москву и наш инструктор вернулся. Морячок, стармех-танкерист Николай Николаевич Ольшанский, после того как осел в Наро-Фоминске, огляделся и увидел, что соседи у него сплошь цыгане. Вроде бы ничего серьезного, но больно они беспокойные и гости к ним захаживают, по виду наркоманы, а это нехорошо, помеха для наших дел. Доктор, Ярослав Всеволодович Жаров, уволенный за разгильдяйство подчиненных главврач, в прошлом отличный хирург, поехал покупать лекарства, связался со старыми знакомыми, а те его кинули и вместо нормальных медикаментов собрали просроченные. Непорядок. Значит, придется разбираться. А минувшей ночью мне позвонили наши бравые солдатики Федя и Андрюха, у них проблемы с сержантами-контрактниками, как с горцами, так и с русскими. Они пока держатся, но сами, судя по всему, ситуацию не разрулят. Для начала их сильно избили, а теперь еще и на бабки выставляют. Это неправильно, а раз так, то кто-то получит люлей.
Все одно к одному. Неприятности потоком, но я не унывал, и все происходящее, включая, влияние человеческого фактора, воспринимал нормально. Мы люди, а значит, можем ошибаться, и неприятностей нет лишь у того, кто забился в пещеру и отстранился от всего мира. Это понятно, точно так же как и то, что со временем ошибок станет меньше. Ну, а пока без них никак, и если взглянуть на все происходящее вокруг меня со стороны, то успехи видны сразу.
Во-первых, мы разобрались с жильем в интересующих нас населенных пунктах. Куплено четыре домика, по одному в Наро-Фоминске, Калинце, Балашихе и Белоомуте. Каждый дом оформлен на нашего человека, два на Ольшанского и еще два на доктора Жарова.
Во-вторых, за минувший месяц удалось собрать полтора десятка человек, на которых можно положиться. В основном молодежь от четырнадцати до двадцати лет. Это три боевых пятерки и две из них уже проходят первичную подготовку в лесах под руководством Лопарева и Гомана, а последняя пятерка готовится к выезду на природу. Почти всех людей привел Шмаков, и он же за них ручался. Однако окончательное слово оставалось за мной, и все кандидаты прошли собеседование, во время которого смогли убедить меня в том, что они готовы воевать за свой народ. И хотя я не психолог, опыт за плечами немалый, так что людей одобрил.
В-третьих, были сделаны запасы продовольствия, закуплены радиостанции, палатки, обмундирование и экипировка на триста человек. Брали с запасом, так что не пропадем.
Ну и, в-четвертых, я выкроил время и посетил тех людей, которых знал по прошлой жизни в Москве и Подмосковье. Для меня это значило очень много. Поэтому про мои метания между самыми разными людьми упомянуть следует особо.
Костя Дорофеев, дружок из "Черной сотни". В данный момент это патлатый семнадцатилетний босяк из Химок. В кармане телефон, в ушах наушники. Весь мир в розовом цвете и ему до фени какая-то там грядущая война.
Алексей Долин, когда-то был моим замом в отряде, погиб под Ростовом. Сейчас он продавец пиратских дисков на Горбушке. Курит план, балдеет от трансовой музыки и стремится трахнуть любую молодую самку, которая находится в зоне видимости. Такого на баррикады не поднимешь.
Батыр Жакенов, башкир и отличный снайпер, который был рядом со мной три года и попал в плен под Самарой. Он только-только вместе с родителями переехал в Зеленоград, куда его отца перетянул бывший шеф, и этой осенью пошел в седьмой класс. Что хорошо, сразу записался в стрелковую секцию и на этом все. Приличный и замкнутый в себе школьник, чей папа хорошо получает, против власти ничего не имеет.
Короче, куда бы я ни бросался, везде встречал совершенно незнакомых людей, положиться на которых не мог. Но в одном случае я был уверен на сто процентов.
Я хотел найти Генерала, Илью Карпова, и нашел его. Ебтыть! Лучше бы не искал, ибо разочаровался, потому что курсант третьего курса военного училища Илья Карпов настолько сильно верил в непогрешимость великого Путина, либеральные ценности и демократию, что я только диву давался. Так получилось, что отыскал я его быстро. Затем проследил за ним и посидел рядом, когда он с друзьями из "Молодежного фронта" пил кофе в летнем кафе и рассусоливал про светлое будущее.
Такие вот пирожки с котятами. Полный анус. До прозрения Генерала, который пока даже не офицер, еще очень далеко, а после того как я начал менять историю, вообще неизвестно, произойдет ли оно. Ведь кое-что уже изменилось и как это повлияет на будущее, сказать сложно. Миша Токарев не попал под колеса автомобиля и перед смертью завалил четырех грабителей. Георгия Папунадзе с телохранителем нет в живых, а помимо них на тот свет отправился "просветленный Вениамин". Итого, не считая Токарева, минус семь человек за два месяца. На общем фоне, среди семи миллиардов человек, капля в море, но в данном случае даже эта капелька может изменить течение исторического процесса. Кто знает, возможно, что даже в худшую сторону. Однако я, конечно же, как и большинство людей, надеюсь на лучшее...
За размышлениями время пролетело незаметно. В полдень за мной заехал Гоман, который уже успел заскочить к себе в квартиру и собрать некоторые вещи, и я спустился вниз.
Паша выглядел бодро, румянец во всю щеку, а на лице улыбка. Влияние природы сказалось на нем благотворно, и я этому был рад. Хрена ли бы бухать? Большое дело хотим провернуть, так что пьянству бой.
- Как дела? - спросил я Пашу, пожимая ему руку.
- Нормально.
- Что в лесу?
- Отрыли пару учебных блиндажей и подготовили несколько схронов, начинаем тренировки. Лесники и местные жители пока не беспокоят. Видимо, думают, что мы реконструкторы или поисковики. Глушь, никто и ничем особо не интересуется. Да и вообще, народ отучили совать свой нос в чужие дела.
- Вот и ладненько.
Закинув сумку на заднее сиденье, я запрыгнул в салон, и мы поехали в Наро-Фоминск. Сначала туда, а затем Паша помчится обратно в Луховицкий район. Пока выбирались из столицы, не разговаривали, не до того, слишком плотный поток машин, а когда выехали на федеральную трассу Москва-Киев, Гоман расслабился и стал напевать под нос какой-то марш.
- Что это? - поинтересовался я.
- Песня, еще дореволюционная. Ее русские солдаты в окопах Первой Мировой часто пели.
Паша вобрал в грудь воздух и стал напевать, что для него совсем не характерно:
"Хей, славяне, наше слово
Песней звонкой льется,
И не смолкнет, пока сердце
За народ свой бьется.
Дух Славянский жив навеки,
В нас он не угаснет,
Беснованье силы вражьей
Против нас напрасно.
Нашу речь нам вверил Бог наш,
На то воля Божья!
Кто заставит нашу песню
Смолкнуть в нашем поле?
Против нас хоть мир весь чертов!
Восставай задорно.
С нами Бог наш, кто не с нами -
Тот падет позорно!"
Гоман замолчал и я кивнул:
- Бодрая песня. Под статью два - восемь - два отлично подпадает. Чистейший национализм.
- Ага! - Паша усмехнулся. - Тем, кто сейчас у власти, она, словно нож под сердце.
- Ладно, - сказал я, - про песни можно разговаривать долго, но это потом. Сейчас о деле.
- Готов, - Гоман шутливо приложил к голове два пальца. - С чего начнем?
- С того, кому из первой партии бойцов можно доверять.
- Рано об этом говорить, - Паша поморщился. - Только начали.
- Время не ждет, дружище. В ближайшую неделю кое-что нужно сделать. Работа не сложная, так что пойдет как проверка для новичков.
- С кровью?
- Да.
- И смерти будут?
- Летальных исходов постараемся избежать.
- Ну, если так, то выделить можно троих. Двое у Лопарева и один у меня.
- Кто именно?
- Лапоть, Гней и Рубило.
Прозвища, они же позывные, говорили мне больше, чем фамилии. Я напряг память, пролистнул пару страниц и вспомнил тех, кого упомянул Гоман. Два студента, как ни странно, будущие историки и крепкие парни, и один приземистый отчаянный подросток с улицы, которого подобрал Иван Иваныч.
- Значит, эти трое самые лучшие? - уточнил я.
- Да. Резкие и самостоятельные, но что такое дисциплина понимают.
- Отлично. Завтра привези их к Ольшанскому. Попробуем всю текучку за пару суток разгрести.
- Эдик с нами?
- Думаю, нет. У него забот хватает, не станем отвлекать.
- А чем именно займемся?
- Для начала на соседей Ольшанского посмотрим. Затем контрабасов, которые наших камрадов прижимают, накажем. Ну, а потом смотаемся в Москву и поговорим с одним шибко хитрым врачом, который просроченными медикаментами торгует.
- А успеем все за пару дней?
- Должны.
- Эх! - Гоман покачал головой. - Как бы нам не залететь.
- Если все по уму делать, то проскочим. Это раньше, когда милиция была, и в ней профессионалы работали, трудно было, а сейчас, несмотря на компьютеры, базы данных и видеокамеры, избежать тюрьмы легко. А все почему?
- Почему? - Паша кинул на меня косой взгляд.
- Потому что система сгнила. Начальники на самом верху спускают вниз грозные приказы: "усилить контроль", "принять меры", "противодействовать разгулу преступности" и "обуздать криминалитет"; а их никто не боится и не слушает, ибо внизу, как и наверху, работа в полиции воспринимается как бизнес. Разумеется, это не касается всех. Где-то, наверняка, есть честные полицейские, но их настолько мало, что на общем фоне они кажутся белыми воронами, которых остальная стая забивает словно чужаков. Это как с девяностых годов началось и продолжается до сих пор. И по этой причине я уверен, что нас никто особо не ищет, а если даже и попадем в поле зрения какого-нибудь шибко глазастого чувака с погонами, то проблему скорее решат деньги, чем стволы. Да что я тебе это говорю!? Ты и сам все понимаешь.
- Да, понимаю.
Гоман со мной согласился. Так оно и есть. Рыба гниет с головы и причина того, что в стране плохо с законностью, надо искать там. Ведь как оно было? Менты ловили преступников и стояли один за другого горой. Потом перестройка и на страну накатила криминальная волна, которая была выгодна нынешним олигархам. Служители закона попробовали задавить бандитов. Да куда там. Поймали одного, другого, третьего, а прокуроры, которые хотели жить и сладко кушать, отпускали преступников. Потом ментам запретили носить оружие, и они остались один на один с проблемами, а у многих семьи. Ну и что в итоге? Спустя два десятилетия МВД потеряло практически всех более-менее квалифицированных специалистов, и на смену участковому Анискину, знатокам и прочим майорам Прониным, пришли бизнесмены в погонах, решатели проблем и крышеватели ларьков-магазинов. Таким людям легче кого-то отдубасить и повесить на случайного человека чужое преступление, чем бегать по улицам, копить оперативный материал и разрабатывать настоящих злодеев. Это правда и понимание того, кто на стороне противника, придавала мне дополнительные силы.
Впрочем, что-то я разошелся. Сгнила не только милиция, которая стала полицией. Гниет само общество, а проблемы МВД это только следствие главной, которую надо решать. И решать ее придется не кому-то со стороны, не инопланетянам, не дяде Сэму из-за океана, не Путину, который на все забил и кайфует по жизни, а нам. Самым обычным людям, которые пока еще живут в стране, которую считают своей родиной.
« Последнее редактирование: 11 Июль 2013, 19:32:15 от Ратмир »

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #23 : 10 Июль 2013, 21:13:49 »
Глава 10.

Россия. Подмосковье. Осень 2013-го.

Поздним вечером два сержанта контрактной службы, если по-простому, контрабасы, прошли КПП 1-го гвардейского мотострелкового Севастопольского Краснознаменного ордена Александра Невского полка. Одетые по гражданке крепкие двадцатипятилетние мужчины с барсетками в руках, один смуглый и чернявый, а другой курносый и светловолосый, огляделись, закурили и небрежной походкой уверенных в себе людей направились к автостоянке.
- Куда едем, ребята? - спросил сержантов выскочивший им навстречу водитель такси.
- В Наро-Фоминск, - бросил смуглый, Исмаил Ужахов.
- Побыстрей и с ветерком, - добавил светловолосый, Петр Гайдамачный.
Водитель кивнул, дождался, пока пассажиры разместятся на заднем сиденье, и помчался в райцентр, а следом за такси от КПП отъехала темно-синяя "тойота", на которую никто из них не обратил внимания. Впрочем, сержанты упустили не только это. Еще они не заметили стоящего у ворот части молодого призывника Федю Евстигнеева, в руках которого был мобильник, и это было уже гораздо серьезней. Но для них начинался самый обычный вечер, и ни о чем плохом они не думали.
Ужахов и Гайдамачный служили в элитном подмосковном полку Таманской мотострелковой дивизии уже шесть лет. Сначала отпахали срочную, а потом подписали контракт. И если сначала они ничем не отличались от сотен тысяч таких же военнослужащих Вооруженных Сил Российской Федерации, то уже через год, когда солдаты сдружились и наладили в части свой бизнес, все изменилось. Дедушки заматерели, окрепли, поняли, что армия это золотое дно, и подмяли под себя всю роту. Наряды, караулы, тревоги, полигоны, строевые занятия, обслуживание ротной техники, парково-хозяйственные дни и организационные периоды. Все это касалось их лишь краем, ибо командир роты, запойный капитан Шумский, ежемесячно получал от них пухлый конверт с деньгами, а комбат являлся его близким родственником.
Естественно, возникает резонный вопрос. Чем же таким занимались Ужахов и Гайдамачный, нелегальные доходы которых в несколько раз превышали ежемесячное жалованье обычного контрактника? Ответ прост. Они были драгдиллерами, то есть продавцами наркотиков, каких угодно, хоть таблеток, хоть героина, хоть анаши. Только продавали приятели их не лично, а через посредников, и работали они не на улицах городов, а на территории гвардейской мотострелковой дивизии. И клиентура у них была соответствующая, солдаты, сержанты, а порой и офицеры.
- Не бывает!? Невозможно!? - услышав про это, наверняка, воскликнут многие люди, жизнь которых, так или иначе, соприкасалась с армией.
- Ложь и клевета! - поддержат их добропорядочные обыватели, которые регулярно смотрят телевизор и уважают военные сериалы. - Ладно, неуставные отношения. Но наркотики перебор.
Однако факты вещь упрямая, и они говорили сами за себя. Два сержанта работали уже не первый год, и бизнес подельников только расширялся. От родственников Ужахова в Москве и закрепившихся в Наро-Фоминске цыган, они получали товар, привозили в часть и реализовывали через других солдат. При этом Ужахов отвечал за финансы и контакты с начальством, а Гайдамачный расширял клиентскую базу и вел дела с постоянными покупателями из других подразделений дивизии. Такой вот симбиоз.
Правда, несколько раз они были близки к провалу. Но все проблемы решались с помощью денег. А когда один чрезвычайно ретивый особист решил раскрутить факты по наркоторговле в дивизии, то Ужах позвонил своему дяде и ретивый капитан попросту исчез. Был человек, и нет его, а начальства превыше всего ставило, чтобы количество залетов соответствовало среднестатистическим по стране. Поэтому реальные факты правонарушений, например, заступление на КПП обдолбанного солдата, который сдуру не пустил на территорию части командира полка, или стрельба в карауле, старательно замалчивались и в этом не было ничего необычного. Так делалось во всех воинских частях "сердюковской" армии от Москвы до Камчатки. Стандартная практика и командование Таманской гвардейской дивизии исключением не являлось, ибо давно в прошлом те благословенные времена, когда в элитную придворную часть набирались самые лучшие призывники, комсомольцы и спортсмены, да чтобы не абы откуда, а из России, Украины или Белоруссии. Эта система осталась в другом тысячелетии, и командиры работали с теми, кого им присылали. А поскольку честные и рьяные были не нужны, ведь практически за каждым офицером начиная от майора, водились грехи, то их выдавливали, а службу тянули те, кому деваться некуда. Пусть тунеядцы, наркоманы, малограмотные алкоголики, исламисты и пришедшая в армию из-под палки болезненная молодежь. Неважно. Лишь бы не правдолюбцы, которые спрашивают, с каких это доходов у комбата дача, словно дворец, машина шикарная, шикарная квартира в столице и три автозаправки. Отсюда и приоритеты...
Тем временем друзья продолжали свой путь к Наро-Фоминску и, глядя в окно, Ужахов ухмыльнулся.
- Ты чего? - спросил его Гайдамачный.
- Да, так, - ингуш оскалился, - вспомнил, с чего мы начинали.
- Это да, - второй сержант тоже заулыбался, - такое забыть трудно. Три коробка плана в кармане и сердце колотится, вот-вот нас застукают. А все оказалось очень просто, и сами покурили, и два коробка с выгодой продали. Сейчас над этим уже можно посмеяться, а тогда очко играло.
Ужахов кивнул и сказал:
- Все так, но что-то над нами тучи сгущаются. Слышал, скоро введут постоянные проверки на наркоту, а нам это весь бизнес завалит.
- Чепуха, - Гайдамачный взмахнул рукой. - Про тесты уже не первый год говорят, а воз и ныне там.
- Может и так. Однако я решил контракт не продлять. Хватит. Деньги есть, осяду рядом и буду товар через шестерок толкать. Свой процент с мелкого опта иметь буду, так что не пропаду.
- А как же я?
- Поступай, как знаешь.
Гайдамачный подумал и качнул головой:
- Знаешь, я тоже от дел отойду. Нахуй. Надоело все. Позавчера двоих борзых из крайнего призыва вместе с шестерками пиздил, и один мне прямо в глаза посмотрел, да так, что не по себе стало. Будь он чуть покрепче или нас было меньше, порвал бы он меня. Точно говорю.
- Ты что, измену словил? - Ужахов толкнул подельника в плечо. - Не ожидал.
- Не в этом дело, - Гайдамачный поморщился. - Здесь что-то иное, я на себя словно со стороны посмотрел, его глазами.
- И что увидел?
- Не скажу...
Было, ингуш хотел надавить на посмурневшего сослуживца, чтобы тот высказался откровенно. Однако неожиданно такси подрезала пошедшая на обход "тойота". Водитель машинально сбавил скорость и стал прижиматься к обочине, а затем в открытом окне "тойты" появился человек в черной маске и пистолетом в руках, который знаком дал ему команду остановиться. Таксист повиновался и команду выполнил.
Вечерело. С минуты на минуту на землю опустится ночная мгла. Место пустынное. По трассе проносились редкие автомобили, а из "тойоты" вышли четыре человека в синем омоновском камуфляже и масках. Они спокойно подошли к такси, открыли задние двери и выдернули пассажиров. Ужахов и Гайдамачный, которые решили, что их накрыли настоящие полицейские, попробовали возмущаться, но сержантов скрутили и поволокли в разросшийся вдоль дороги кустарник. После чего рядом с таксистом сел пятый бандит, который выдернул из замка зажигания ключ и спросил его:
- Как зовут тебя, дядя?
- Савелий Фомич.
- А фамилия?
- Фокин
- Боишься, Савелий Фомич?
- Д-д-да... - испуганно пролепетал водитель, мирный человек, который зарабатывал извозом и четко усвоил, что с вооруженными людьми шутить не стоит.
- Это правильно, - незнакомец в маске кивнул, - время сейчас смутное, злодеев кругом столько, что страшно на дорогу выезжать. Однако ты нас не бойся. Отпустим. Я сказал. Нас только эти двое интересуют.
Человек в маске кинул взгляд на темный кустарник и замолчал, а таксист его не тревожил. Так прошло десять минут, томительных и страшных. Таксист смотрел на крохотную иконку, которая была приклеена к приборной доске, и молил всех святых о заступничестве, а затем он услышал звук выстрела, который прилетел из кустарника, и в его голове промелькнула лихорадочная мысль: "Все! Теперь точно убьют!" Однако незнакомец, который тоже слышал выстрел и резко дернулся, словно это для него неожиданность, успокоил его:
- Все будет нормально. Для тебя точно. Только не рыпайся. Не вынуждай стрелять.
- Я все понял, - Фокин отвернулся и крепко стиснул зубы.
Спустя минуту прозвучал еще один выстрел, а после этого рядом с такси появился один из бандитов, рослый и плечистый, который наклонился к пассажирской двери и пробурчал:
- Пришлось валить гадов.
- А что так? - в голосе находящегося в салоне человека, судя по всему, молодого, прозвучало раздражение.
- Они наркотой промышляли. Сами все выложили, сначала нас за полицейских приняли, а потом за конкурентов. Ур-ро-ды! А еще при них деньги оказались, которые они везли за новую партию товара, почти четыреста тысяч. Рублей, разумеется.
- Вот значит как?
- Да.
- Что же, все правильно сделали. Сворачиваемся.
- А этот? - кивок в сторону таксиста.
- Пусть живет.
- Опасно.
- А что он видел? Людей в масках и левую машину с левыми номерами? Так это херня. Уходим.
Незнакомец покинул такси и протянул водителю ладонь в белой нитяной перчатке:
- Телефон и документы.
Водитель повиновался, передал бандиту мобильник и права, а тот при свете тусклой лампочки в салоне посмотрел на документы и бросил их в темноту. Затем туда же, в пыльную придорожную траву, полетели ключи с телефоном, и незнакомец сказал:
- Не суетись, Савелий Фомич. Посиди часик и подумай за жизнь. Начнешь рвение проявлять и лишнее болтать, достанем, и никто тебя не защитит. На вопросы полицейских отвечай просто: "Ничего толком не разглядел. Ничего не понял. Знать ничего не знаю, и ничего не слышал". Усек?
- Да, - ответил таксист.
- Тогда прощай, дядя.
Из темноты, один за другим, выныривали люди в камуфляже и масках. Они запрыгнули в "тойоту" и уехали, а водитель остался сидеть.
Через час он вышел на поиски телефона и нашел его. После этого Фокин позвонил в полицию, и она появилась. Сначала приехала одна машина, но вскоре их было уже несколько, и для таксиста начался ад. На Фокина насело сразу два молодых и наглых следователя и первая версия, которую они породили, была весьма незатейлива. Водитель узнал, что у сержантов есть деньги, после чего с помощью подельников убил их и ограбил, а теперь, пытаясь отвести от себя подозрения, изображает жертву. Значит, надо его колоть.
Хм! Бывает. И как ни оправдывался Фокин, его доводы ничего не значили. Следователи давили на него и если бы не появившийся под утро солидный подполковник, которому он по десятому кругу рассказал обо всем, что с ним произошло, то кто знает, что было бы дальше. Возможно, за совершенную Егором Нестеровым и его парнями акцию понес наказание обычный работяга. Ну, а так еще и ничего. Подполковник шугнул следователей, мол, не там ищите, и для Фокина, который смог добраться домой только к полудню, все сложилось неплохо. Для Егора Нестерова, который обкатывал молодежь, тоже. Сотрудники Наро-Фоминской полиции получили еще один криминальный случай в районе. А тела сержантов контрактной службы Ужахова и Гайдамачного отправились в морг. "Jedem den Seine" - каждому свое, гласит древняя мудрость. И, наверное, это правильно.
« Последнее редактирование: 11 Июль 2013, 19:33:13 от Ратмир »

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #24 : 11 Июль 2013, 19:33:55 »
***

На столе лист белой бумаги формата А4, а в руке карандаш, которым я вывожу круги. Большой внешний с точками и обозначениями "БУГ" и "РДГ". Следующий круг поменьше, снова точки, и от внешних к ним идут линии, обозначение "ТК". Еще один круг и опять точки с линиями, обозначение "КЦ". Центр и квадрат, в котором сразу несколько обозначений, кружок с буквой "Л-Ш", а вокруг другие: "Ф", "Р", "КР", "ПО", "В", "СП", "СТ" "М", "П", "УТЦ".
Вроде бы все, что хотел, нарисовал, откинулся на спинку кресла, зевнул и подумал, что хорошо бы сейчас поспать. Однако днем сон плохой, по крайней мере, у меня, а потому лучше подождать до вечера и подумать над нашей последней акцией, которая должна была уложить двух человек в больницу, а вместо этого отправила их на тот свет.
В целом все прошло неплохо. Федя отзвонился и предупредил, что его обидчики, центровые сержанты роты, собираются в увольнение, и мы сработали чисто. Вот только парни не сдержались, и Рубило выстрелил в Ужахова. Один выстрел - один труп. Несмотря на молодость, студент-очкарик не промазал и шмальнул ингушу прямо в лоб. Ну, а после этого пришлось и второго валить. Мокруха. Но читать своим парням нотации я не собирался, ибо они все сделали правильно. Погорячились и поторопились, конечно, однако этого от недостатка опыта.
Далее был отход. Засвеченную "тойоту", которая по документам принадлежала Эдику Шмакову, мы утопили в Таруссе. Подогнали машину к обрыву, столкнули в реку и буль-буль, никаких следов. После чего вышли к ближайшему населенному пункту, поселку Любаново, и уже оттуда, бойцы на автобусе, а мы с Пашей Гоманом на такси, отправились в Наро-Фоминск.
Бывший моряк Ольшанский осел на окраине райцентра и, как я уже отмечал, соседи у него далеко не самые лучшие. Пришлось признать, что мы немного облажались, место надо было выбирать внимательней, а мы купились на дешевизну и рекламу от прежнего хозяина, который стремился как можно скорее покинуть свой дом. По этой причине теперь мы имеем то, что имеем. Цыган рядом не менее полусотни. Они настроены недружелюбно и у них имеется оружие, плюс связи в полиции и городской администрации. Следовательно, мой первоначальный план - наехать на чернявых ромалов, не выдержал никакой критики. Впятером здесь ничего не сделаешь, только внимание к себе привлечешь, и потому мы с Гоманом решили, что Ольшанский должен перебраться в Калинец, а эту точку придется оставить. Разумеется, брошенное домовладение моментально разграбят, и вскоре здесь будет наркопритон, но иначе никак. Не можем мы сейчас буром на любого противника переть, особенно такого шумного как цыгане, а значит, оставим их на потом.
Что касается Ольшанского, то он нашему решению обрадовался. Моряк мужик, конечно, хороший, но совсем не конфликтный и не герой. Он рад тому, что мы его приподняли и восстановили ему документы. Однако рисковать ради наших дел, в которые бывший стармех не посвящен, своей драгоценной жизнью, Ольшанский не собирался. Это понятно и я его не осуждал.
Прерывая мое уединение, в комнату вошел Гоман и в его руках был телефон.
- Парням звонил? - спросил я Пашу.
- Да, - он кивнул, сел рядом и добавил: - Они уже на автостанции, вскоре будут здесь.
- Отлично. Как приедут, пусть поедят, помоются, отдохнут, и поедем в Москву. Найдем доктора, который нашего врача на лекарства кинул, да посмотрим, что он за человек и кто за ним стоит.
- Чего смотреть? - Паша поморщился. - Типичная крыса. Прижать его, наши деньги вернуть и пинков надавать.
- Не думаю, что все так просто, - я покачал головой и кивнул на ноутбук, который лежал рядом. - Я тут посмотрел, что это за птица, и пришел к выводу, что он не сам по себе. Чтобы получить доступ к складу просроченных медикаментов, лапа наверху нужна и прикрытие со стороны полиции или бандитов, что, в принципе, практически, одно и то же. Так что сначала надо осмотреться.
- Не спорю, командир ты, - Гоман приподнялся, посмотрел на исчерканный листок бумаги и спросил: - Это что?
- Схема той организации, к созданию которой мы будем стремиться.
- Расшифруешь?
- Запросто. Внешний круг боевые ударные и разведывательно-диверсионные группы - наши кулаки. Следующий круг территориальное командование - на нем непосредственное руководство группами, которые могут объединяться в отряды. Третий круг координационные центры - уровень полковников, которые возьмут на себя управление несколькими отрядами. А в центре главный лидер и его штаб, которому подчиняется вся организация, отряды, отделы и службы. Ф - финансы, Р - разведка, КР - контрразведка, ПО - планирование операций, В - вооружение, СП - стратегическое планирование, СТ - служба тыла, М - медицина, П - пропаганда, УТЦ - учебно-тренировочные центры.
- И когда это будет не на бумаге, а в жизни?
- Через два года. Конечно, если нас не прихлопнут и не поставят к стенке.
- Сложно такое дело потянуть.
- А никто не говорил, что будет легко. Проще всего забить на все, махнуть рукой, мол, пропади все пропадом - один хер дело проиграно, и отойти в сторону. Но это не наш путь. Сложно не разочароваться в своем народе, который хрюкает возле кормушки, куда хозяева жизни от своих щедрот объедки скидывают. Тяжело смотреть, как люди спиваются, наркоманят, за бабло подставляют очко, подчиняются дурацким законам и превращаются в быдло. Однако я верю, что реальность можно изменить и потому буду бегать, до тех пор, пока ноги носят, и голова соображает. Назад хода нет, и я не отверну.
- Это понятно. Но где людей брать? Это тысячи человек и среди них, наверняка, окажутся те, кто нас сдаст.
- Стукачами контрразведка займется. А людей уже набираем и чем дальше, тем быстрее этот процесс пойдет. Кстати, раз уж этой темы коснулись, то вопрос. Где твои сослуживцы, которых ты обещал к нам привести?
Гоман потупился:
- Пока ничего не выходит. В Белоомуте люди правильные, но почти у каждого семья, дети и хозяйство, они в серьезное дело не полезут. Прикрыть могут и поддержку, как обещали, дадут, а на кровь при сегодняшних раскладах не подпишутся. Сам понимаешь - легко быть храбрым, когда ни кола, ни двора за душой, а с семьей на загривке в революцию играть не вариант.
- Понимаю. Но есть ведь и другие?
- Есть. Вот только поспивались многие, а некоторые уже в могилах. Буду и дальше контакты искать, но многого не ожидай. Это поначалу я раздухарился и сказал, что сразу реальных бойцов в строй поставлю, а сейчас уже ничего не обещаю.
Я кивнул и в этот момент зазвонил мой телефон. Это был Шмаков и я ответил:
- На связи.
- Привет, Егор, - услышал я бодрый, но слегка глуховатый голос Эдика, словно у него заложен нос.
- Здорово. Заявление об угоне машины в полицию уже отнес?
- Да, еще вчера.
- Приняли?
- Приняли.
- Все в порядке?
Краткая пауза и ответ:
- Нет.
- Говори.
- На меня сегодня наехали, лидеры организации, в которой я состоял. Прижали втроем и давай предъявлять, что я молодежь увожу. Допытывались, на кого работаю, а когда я их послал, то отделали меня по первое число.
- Серьезно били?
- Нос сломали, и ребро треснуло. Я только что из больницы.
- Угрожали?
- Было такое, а еще велели не отсвечивать. Такая вот солидарность и русская взаимовыручка.
- Это понятно. Для них организация, скорее всего, доходное предприятие. Пошумели и разбежались, а власть зарплату платит. Удивляться нечему.
- Но это не все.
- Что еще?
- Меня из института за прогулы отчислили и сразу повестку вручили, на завтрашнее число. Что делать?
- Забей. Тебе в армаде делать нечего. Сегодня же хватай парней, которых сагитировал, и дуй в Белоомут. Вас встретят.
- Ясно.
- Деньги еще есть?
- Да.
- Тогда до встречи. По пути осматривайтесь, возможно, будет хвост.
- Само собой.
Я выключил телефон и посмотрел на Гомана, который слышал наш разговор и пожал плечами:
- Вот тебе и патриоты. Своего же отмудохали.
- Хорошо хоть не убили или в полицию не сдали.
- Да, хорошо, - согласился Паша и добавил: - Не знаю как в провинции, а в Москве половина "патриотов" и "националистов" так или иначе на власть пашет. Изображают деятельность, а толку ноль. То по Болотной площади рядом с пидарами маршируют, то хулиганят, то таджикских дворников толпой пиздят. Это не дела, а имитация и дискредитация всего движения.
- Спору нет, дружище...
Скрипнула входная дверь, и мы замолчали, мало ли кто пришел. Однако это вернулись наши парни. Они доложили, что добрались без происшествий, помылись в тесной баньке на заднем дворе, поели и заснули спокойным сном, без всяких там кровавых мальчиков в глазах. Паша Гоман тоже прикорнул, а Ольшанский ходил по двору и укладывал в багажник видавшей виды "шестерки", нашей второй машины, которая числилась за Гоманом, какую-то мелочевку. Поэтому в доме я был единственным, кто бодрствовал, и включил телевизор.
Как раз шли криминальные новости, и я ожидал, что покажут трупы Ужахова и Гайдамачного. Но ничего такого не было. По району тихо. Пара мелких краж и задержание проституток в сауне. Про ночное двойное убийство ни слова, ни упоминания, словно его и не было. Зато московские новости меня удивили. Драки, убийства, задержания, опознания, нелегальные эмигранты и опять же проститутки. Привычное дело. Но когда я хотел выключить зомбоящик, пошел сюжет, который заставил меня остановиться.
- Сегодня ночью на Новорижском шоссе произошло ДТП, в котором погиб известный врач и правозащитник Валентин Дражевский, - приятным голосом вещала миловидная брюнетка в строгом деловом костюме. - Его "форд" столкнулся с "ауди" и никто не пострадал. Однако из "ауди" выскочили три молодых человека, которые посчитали, что Дражевский не прав, и стали его избивать. Наша программа получила эксклюзивные кадры с места происшествия...
Дражевский - именно так звали того врача-мошенника, который взял от Жарова деньги, а затем подсунул ему просроченные медикаменты, и я пододвинулся поближе к экрану.
Съемка сверху, наверное, камера дорожной полиции. Все немного мутно, но основное видно хорошо. Столкновение. Темно-красный "форд" ударил резко притормозившую белую "ауди" и машины замерли. Из "форда" вылез сухопарый подтянутый мужчина в короткой рубашке и с телефоном в руках, а из "ауди" выскочили три лихих кавказских молодца. Обмен словами, наверняка, резкими. Врач прижимает к уху телефон, и его оппоненты переходят в атаку. Короткая стычка. Несколько хлестких профессиональных ударов по телу Дражевского, он падает и вновь лицо девушки комментатора.
- Дражевский был доставлен в ближайшую поликлинику, но спасти его не удалось. Врач скончался от тяжелой черепно-мозговой травмы, полиция ведет расследование...
Дальше пошла обычная чепуха про жестокость водителей на дороге, про увеличение конфликтов и про какой-то законопроект. Неважно. Все это мне уже было не интересно и, достав свою сумку, я извлек распечатанные на принтере сетевые фотографии Дражевского. Вот он с коллективом врачей в каком-то кардиологическом центре. Вот здоровается с премьер-министром, который вручает ему какую-то награду. Вот Дражевский в кругу семьи. С виду нормальный человек, можно даже сказать, достойный. Однако мошенник, к которому мы имели претензии, а потому мне его было не жаль. Помер, да и ладно - бог шельму пометил.
Я вышел на улицу и спалил фотографии в мусорном ведре, теперь они нам ни к чему, а потом взобрался на крышу, словно мальчишка, и стал наблюдать за жизнью улицы. К жилью цыган постоянно подходила клиентура, в основном зачуханные тощие наркоманы. Потом подъехала машина ППС и один из полицейских зашел в дом местного пахана. На некоторое время всякое движение прекратилось, улица, будто вымерла. Но вскоре полицейский вышел. Хозяин, смуглый полный мужик, лично проводил его до ворот и патрульные уехали. После чего паломничество страждущих кайфа двуногих животных продолжилось.
Картина презабавная и наблюдать за жизнью городской окраины было весьма поучительно. Однако я начал привлекать внимание, пара чернявых мальчишек заметила меня и побежала докладывать старшим. Поэтому пришлось спуститься вниз и, не дожидаясь вечера, я разбудил парней.
Камрады не возмущались, пообедали и привели себя в порядок, а затем я провел инструктаж. В Москву ехать не надо. Молодежь направляется в Белоомут своим ходом, а Гоман, Ольшанский и я едем в Калинец. Там устраиваемся и ночуем, а с утра продолжаем движение. Все просто и понятно. Вопросов не было. Операция отменяется, значит, так и надо.
Слегка поскрипывая, осевшая "шестерка" покинула подворье и по ухабистой дороге поехала в сторону автовокзала, где нас должны были покинуть молодые бойцы. Соседи провожали машину настороженными недобрыми взглядами, и у меня было чувство, словно мы отступаем с вражеской территории. Хм! По сути, так и есть. Пока мы не хозяева на своей земле, даже здесь, на окраине русского городка. Но это ничего. Настанет час, и мы вернемся. Не может все быть гладко, и я это понимаю. Хотели сделать базу, и не получилось. Хотели провести три акции, но в активе только одна. Хотели обойтись без крови, однако не вышло. Зато молодежь в реальном деле проверили, не зря суетились. Да и новобранцам нашим в армаде теперь дышать полегче будет.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #25 : 12 Июль 2013, 17:35:44 »
Глава 11.

Россия. Подмосковье. Осень 2013-го.

Подходила к концу седьмая неделя пребывания нашего отряда в лесах за Белоомутом. Срок не очень большой, но и немаленький. Осень полностью вступила в свои права, пошли дожди, и ночами уже холодно. Сидеть в дебрях дальше смысла не было, а значит, следовало выбираться к людям. Но перед тем как покинуть гостеприимную лесную базу, на которой нас никто не тревожил, предстояло подвести некоторые промежуточные итоги и определиться с тем, что делать дальше.
Итак, что в активе? Есть отряд из двадцати человек, которые спаяны общей целью и доверяют друг другу. Добиться этого было очень сложно, ибо все мы разные и у каждого в голове свои тараканы. Людей дергали, откуда придется, и порой их взгляды отличались от моих. Но я-то что? Для большинства бойцов я всего лишь Егор, советник и помощник самого главного командира, отставного майора-спецназовца Ивана Ивановича Лопарева. Поэтому на меня внимания особо не обращали, а сам я не высовывался. А вот между собой новобранцы спорили, и несколько раз доходило до драк. Сначала христианин Крестоносец (Алексей Дунаев) сцепился с родновером Ратибором (Борис Романов). Затем нацбольшевик Серый (Сергей Ревякин) задрался с нацистом Сидором (Дмитрий Сидоров). А потом скинхеды Ганс и Вольф (Игорь Лунин и Геннадий Белов) наехали на Рустама (Рустам Шарафутдинов), который был наполовину татарином.
В общем, конфликты случались, особенно в начале тренировочного процесса. Но, в конце концов, все уладилось и утряслось. День за днем, в перерывах между тренировками и занятиями, а затем по вечерам возле костров, мы вдалбливали в головы молодых камрадов мысль, что все мы дети одной страны – Россия. Все мы братья и в нашей крови течет не только славянская кровь. Все мы желаем своей родине только добра. И наш истинный враг находится в Кремле, а все остальные животные: воры, грабители, олигархи-мошенники, педофилы, наркоторговцы, гомосеки, боевики-исламисты, псевдолибералы и псевдодемократы с псевдокоммунистами; всего лишь продукт блядской системы, которую мы должны уничтожить. Оторванная от телевизоров, компьютеров, телефонов и радио, молодежь слушала это, сердцем впитывала наши слова и, в конце концов, конфликты прекратились.
Что же касательно тренировок, то мы не делали ничего противозаконного. Будущие боевики нашей организации бегали по лесу, рыли схроны, играли в военные игры, изучали ТТХ оружия, минно-подрывное дело, оказание первой медицинской помощи (занятия проводил доктор Жаров), рукопашный и ножевой бой, основы партизанской борьбы, маскировку, связь и многое другое. В недавно расформированном властями военно-патриотическом клубе Гоман купил учебные автоматы, пистолеты, гранаты, противогазы и ОЗК, плюс плакаты, методическую литературу и некоторый шанцевый инструмент. Поэтому с теорией проблем не было. Зато с практикой туго, поскольку настоящего оружия не было, а без него никак. Правда, Лопарев немного натаскал двух снайперов. Вокруг Гомана сбилась тройка парней, которые принимали участие в крайней акции – это уже основа ближнего круга. Рядом с Эдиком постоянно два подростка крутились, глазастые и юркие – это городская разведка. Да мы с Лопаревым двоих отметили, ребята с задатками лидерства, и каждый мог стать командиром самостоятельной БУГ (боевой ударной группы из пяти человек).
Однако следовало решить, куда направить свои усилия, и в командном блиндаже я собрал тех, кому мог доверять: Лопарева, Гомана и Шмакова. Мы расселись по лежакам, и я оглядел камрадов. Заросшие щетиной лица бывшего майора и десантника, а на их фоне чумазый и улыбчивый Эдик. За прошедшее время мы многое поняли друг о друге и стали по настоящему сплоченной командой. Я верил своим товарищам, а они, несмотря на мою внешнюю молодость, доверяли мне.
-  Ну что, друзья, начнем? – спросил я товарищей.
Камрады кивками обозначили, что они готовы к проведению совета, и я продолжил:
-  Ходить вокруг да около не стану, сразу к делу. Результатами нашего лесного сидения я доволен. Бойцы стали единым коллективом с общей идеологией, подтянули физподготовку и морально готовы к серьезным делам. Теперь очередь за нами. Люди жаждут реальных дел, без которых любая организация всего лишь сборище энтузиастов-теоретиков, а значит оттягивать осуществление акций нельзя, иначе бойцы перегорят. Правильно?
-  Да, - отозвался Лопарев. – Верно говоришь, Егор. Без реальных дел мы нуль без палочки. Продолжай.
-  А чего продолжать? Давайте думать, куда мы направим энергию бойцов и чем займемся.
Гоман с Лопаревым переглянулись, обменялись ухмылками, и майор сказал:
-  Нам необходимо оружие и предстоящая акция должна быть направлена именно на это.
-  Варианты есть? – я вопросительно кивнул.
-  Нет. Мы думали, что ты предложение кинешь, не зря ведь на пару дней исчезал?
Лопарев был прав. Я покидал лагерь не просто так. Поэтому кивнул и сказал:
-  Пара вариантов есть, но один мне нравится особо – налет на военную автоколонну. Точнее сказать, даже не налет, а автоугон одной машины.
-  Интересно-интересно, - Лопарев потер ладони. – Сказал А, говори Б. Давай подробности.
-  Будут подробности, - я вынул подробную карту Наро-Фоминского района и раскинул ее перед камрадами, после чего ткнул в точку возле Калинца. – Вот ППД Таманской дивизии. В самом скором времени из дивизии на юг, для проведения масштабных военных учений, отправляется сводный мотострелковый батальон. Разумеется, он будет двигаться по железной дороге, и погрузка будет производиться на ближайшем полустанке. Короче, вы с этим знакомы, объяснять не надо. Колонна выстраивается и перегоняется из военного городка к железке. Там стоянка и начинается крепеж техники на транспортные платформы. Дело это муторное и долгое, на сутки, а то и больше…
-  И что ты предлагаешь? – перебивая меня, не выдержал Гоман. – Угнать автомашину с полустанка? Это проблематично. Там охрана будет. Да и зачем нам одна машина? В чем суть?
-  Не торопись, Паша, - я нахмурился, дождался, пока он успокоится, и принялся объяснять дальше. – Мы должны угнать не просто автомашину, а ту, которая повезет вооружение, боеприпасы и броню для караульного взвода. В дороге охрана осуществляется одиночками, по одному автоматчику на вагон, а перед учениями караульную службу будет нести отдельное подразделение, которое вооружат по штатам. Поэтому нас не интересуют танки, бронемашины, палатки и чьи-то шмотки. Нам нужен конкретный автомобиль марки «Урал» и все…
-  И как мы его угоним? – на этот раз не выдержал Лопарев.
-  Вы люди военные и прекрасно знаете, какая неразбериха царит во время передислокации подразделения, тем более сводного. Все бегают, суетятся, начальство орет и требует ускориться, проверяющие в блокнотики что-то черкают, половина техники уже покинула ППД, а половина застряла на дороге или в военном городке. Короче, полнейший хаос, а тут мы. Через дырку в заборе на территорию воинской части проникают два человека в форме, сержант и офицер. Наши парни, Федя и Андрюха, встречают нас. После чего за несколько минут до отправления автоколонны мы вырубаем водителя и его сопровождающего. Затем занимаем их места, выезжаем, и машина сворачивает на один из проселков, где нас будут поджидать камрады. Ящики с оружием и боеприпасами вскрываются, содержимое перегружается в наш транспорт, и мы покидаем место проведения акции. Ну, а потом спокойно и без кипиша растворяемся на просторах Московской области. Таков мой предварительный план, который нам с вами предстоит доработать. Вопросы?
-  Когда намечена переброска батальона? – спросил Лопарев.
-  Через неделю. Возможно, будет пара дней задержки.
-  На какой именно автомашине повезут оружие и груз?
-  Пока не ясно. Это станет известно через три-четыре дня. У нас есть человек в автопарке, он покажет водителя и грузовик.
-  На какую добычу мы можем рассчитывать?
-  Примерно тридцать автоматов и около сорока-пятидесяти тысяч патронов, плюс броня, каски, подсумки и ствол сопровождающего.
-  А если ограбить не взвод, а целую роту?
-  Думал над этим, - признался я. – Сто с лишним автоматов, плюс штатные гранатометы и пулеметы, лучше, чем тридцать АКМ или АКС. Но ротное вооружение без боеприпасов, только холостые свои, а остальной боезапас будет получен уже на учениях.
-  Когда подставные люди должны проникнуть на территорию части?
-  Отправление утром. Проникаем ночью.
-  А дырки в заборе точно есть?
-  Да. Лично проверил и по расположению прогулялся.
-  Как быстро дивизионное начальство поднимет большой шум?
-  Минимум полчаса у нас в запасе будет, а то и больше. Чтобы скрыть пропажу, машину начнут искать самостоятельно, сначала в части, а затем на дороге. Ну, а поскольку автотрассу при перегоне бронеколонны перекрывать не станут, для нас это хорошо. За тридцать минут уехать можно очень далеко.
-  Надеюсь, убивать никого не станем?
-  Конечно же, нет. Офицер и водитель нам не враги. Самое главное, вести себя уверенно и все получится.
-  Это понятно, наглость второе счастье, - майор ухмыльнулся и вспомнил былое: - Как-то наша бригада играла с местной «Альфой». Условный противник должен был проникнуть на территорию и «заминировать» ее. Так что они сделали? Спокойно, словно так и надо, через дырку в заборе проникли в часть, прошлись по всем казармам и оставили коробочки с надписью «мина». Весь день по бригаде бродили и даже в штаб прошли. Вот так-то. А как их поймаешь? В бригаде почти три тысячи человек и многие по гражданке, особенно под вечер. Однако я отвлекся, вернемся к операции. Сколько людей задействуем?
-  Десять вместе с нами. Этого достаточно.
-  А с остальными бойцами что?
-  В Белоомуте оставим и в Балашиху отправим. Можно в Москву пару человек, кто не болтливый, отпустить. Позже и для них дело найдется, нам ведь расширяться надо, а пока, как американские мафиози, пусть на тюфяках валяются.
-  Ну, а кто в часть пойдет?
Я помедлил и усмехнулся:
-  Ты и я, вдвоем.
-  Согласен, - майор кивнул и задал новый вопрос: - Когда выдвигаемся в Калинец?
-  Послезавтра. На месте осмотримся, все точно распланируем, местность осмотрим и транспортную проблему решим. А пока… - рядом с нашим командирским блиндажом раздался шум и я крикнул: - Кто там!?
В блиндаж заглянул раскрасневшийся от бега боец и выдохнул:
-  Веретено умирает!
Мы выскочили наружу и помчались вслед за парнем, который привел нас на соседнюю поляну. Здесь находился весь наш отряд, который камуфлированным клубком замер на одном месте. Я растолкал парней и оказался в центре, где на мокрой после дождя листве лежал хрипящий боец. Звали его Веретено, по паспорту Юрий Вереев, и он задыхался. На шее быстро набухала темная гематома, и рядом с ним находился его дружок Ратибор, который увидел меня и виноватым голосом залепетал:
-  Я не хотел… Бревно из леса тащил… На костер… А тут Веретено из-за кустов выпрыгивает… Ну, я и отмахнулся… Прямо по шее… А он…
Все ясно. Молодежь дуркует и вот результат.
Я присел рядом с пострадавшим и стал его осматривать. Серьезных повреждений визуально не обнаружил, снял с пояса фляжку и побрызгал на лицо парня водой. Раз и другой. Хлоп-хлоп! Ресницы дернулись, и Веретено открыл глаза. Взгляд не понимающий и пустой. Но вскоре в них появилось нечто осмысленное, и я щелкнул пальцами у него перед носом:
-  Как ты? Говорить можешь?
-  Да-а-а… - с трудом прохрипел парень.
-  Меня узнаешь?
-  Да-а-а… Егор…
-  Где болит?
-  Шш-ея.
Лопарев тронул меня за плечо:
-  Надо его к Жарову в Белоомут.
-  Да, - согласился я и поднялся: - Ратибор и Крестоносец, живо за носилками.
-  Сам поедешь? – спросил Лопарев.
-  Ага, - я кивнул и сказал то, что не успел в блиндаже: - А вы начинайте ребят на группы делить.
-  Понятно, - Иван Иваныч мотнул головой.
До населенного пункта добрались быстро. Укрытая тентом машина стояла неподалеку. Так что быстрый марш по лесу, выехали на дорогу, по газам и перед нами окраина Белоомута, тихая улица и наша база, двухэтажный кирпичный домик с просторным подворьем, подвалом, гаражом и небольшим огородом. Благодать. Сельская пастораль.
Предупрежденный по телефону Жаров нас уже ждал. Пара комнат в доме были оборудованы для приема больных, и доктор сделал все быстро и четко. Он осмотрел бойца, который уже оклемался и прижимал к распухающей шее холодный компресс, пощупал его, опросил, уложил на кровать и вышел ко мне.
Я находился на веранде, пил чай и, глядя, как похожий на Чехова доктор спокойно моет руки, подумал, что знаю о нем очень и очень мало. Все времени нет поговорить. Но одно можно сказать сразу. Сдавать нас Жаров не собирается, в Москву без сопровождения не выезжает, и вернуться к привычной жизни желания не изъявляет. Для меня этого достаточно, тем более что в наши дела Ярослав Всеволодович не лезет. Ему довольно того, что он может жить как человек, кушать нормальную еду, спать на чистых простынях и сидя перед телевизором, по стариковски, ругать правительство. А все остальное воспринимается врачом как-то спокойно и равнодушно. Устал он маяться, вот и вся разгадка такого поведения. Был бы попроще, наверное, спился бы. Однако интеллигентское воспитание, в хорошем смысле этого слова, не дает ему уходить от реальности подобным образом.
-  Как Веретено? – спросил я врача.
-  Вы про пациента? – уточнил он.
-  Про него.
-  Все нормально. Сильный ушиб, но позвонки и хрящи вроде бы целы. Пока достаточно компрессов, а если начнутся осложнения, тогда придется везти мальчика на рентген. Поэтому лучше оставить его у меня.
-  Хорошо, пусть останется, - сказал я и задал Жарову новый вопрос, который интересовал меня как командира: - Ярослав Всеволодович, а вам доводилось заниматься пациентами из зоны боевых действий.
-  Вы имеете в виду людей с огнестрельными и осколочными ранениями? – Жаров по-прежнему был вежлив.
-  Именно, я говорю о них.
Жаров помедлил, пожевал тонкими губами и ответил:
-  Да, раненые в моей практике были. В девяносто шестом году я работал в Ростовском военном госпитале, к нам тогда многих привозили. Надеюсь, понимаете откуда?
-  Понимаю. Чечня.
-  Вот-вот.
Врач тяжело вздохнул, замолчал и хотел выйти, но я удержал его:
-  Ярослав Всеволодович, посидите со мной. Чаю попьем.
-  Чай это хорошо. Но мне зеленый.
-  Вы хозяин в доме, - я улыбнулся, - значит, вам и решать.
Доктор заварил чай и расположился напротив. Лицо спокойное и умиротворенное, тяжелая фаянсовая кружка в сухих старческих руках, а нос втягивал идущие от нее ароматы. Я молчал. Он тоже. Но, наконец, Жаров не выдержал моего прямого взгляда, поднял глаза и спросил:
-  Егор, позволите вопрос?
-  Конечно.
Ярослав Всеволодович слегка повел плечами, словно ему зябко, и спросил:
-  Кто вы и в чем ваша цель?
-  Не понял вашего вопроса. Кто это «вы»? Конкретно я или вся наша кампания?
-  Я говорю про всех.
Строгие глаза хирурга смотрели на меня, будто рентгеном просвечивали, и я ответил предельно честно:
-  Можете считать нас революционерами, Ярослав Всеволодович, не ошибетесь.
-  Вот, значит, как, а я поначалу подумал, что вы бандиты.
-  Нет. Мы не братва из лихих девяностых, хотя, должен признать, что наши методы на начальном этапе похожи. Но товарищ Сталин в свое время тоже банки грабил и считался разбойником, а в итоге выбился в лидеры великой державы.
-  И вы берете с него пример?
-  Нет. Мы сами по себе.
-  А в чем конечная цель вашего движения?
-  Построение общества, в котором во главу угла будет ставиться социальная справедливость. Это самое главное, а остальное должно приложиться. Ведь если нет справедливости, то все остальное пустой звук, и наш с вами народ вымирает не потому, что он состоит из алкашей и моральных уродов. Нет. Причина в ином. В государстве нет правды, а раз так, то нет резонов жить и рвать пупок ради той сволоты, которая окопалась на самом верху. Человек должен иметь что-то в душе, чистое и светлое. Он должен быть уверен, что его интересы-свободы защищаются, а дети не станут рабами. Только тогда он может шагнуть вперед, к звездам и великим свершениям.
-  Цели у вас достойные, - Жаров покивал и добавил: - Был у меня когда-то пациент, полковник ФСБ, и он говорил как вы, слово в слово. Сейчас он, наверное, на пенсии уже. Свой век доживает и правителей страны проклинает.
-  А адреса этого полковника вы не помните? – сразу насторожился я, услышав про отставника, чьи мысли совпадали с моими.
-  Нет, - врач покачал головой. - Давно это было, лет шесть назад, я еще не бомжевал.
-  А фамилия, имя, отчество офицера?
-  А вам зачем, Егор?
-  Мне специалисты нужны, Ярослав Всеволодович, - признался я. - Военные и работники спецслужб.
-  Так он уже старый, - Жаров скривился. – Вам, наверное, не подойдет.
-  Главное, чтобы соображал хорошо и на склероз не жаловался, - я ухмыльнулся. – Мне его мозги и знания нужны, а не кулаки.
-  Если так, - доктор помедлил, - тогда можно попытаться с ним поговорить. Фамилия у полковника Трубников, зовут Антон Ильич. Поищите, может, найдете.
-  Обязательно поищем.
Дальше разговор перескочил на другую тему. Жаров понемногу закупал медикаменты, мелким оптом, но помимо того ему требовалось медицинское оборудование для проведения операций и помощники. Это проблема, не очень большая, однако, ее тоже следовало решать. Впрочем, не сейчас.
Дом Жарова мы покинули через полчаса. Ратибор, который удостоверился, что с другом все в порядке, улыбался, а Крестоносец смотрел на осенний лес. Ну, а я крутил баранку и думал о том, кого послать на поиски полковника Трубникова. Хотя кого посылать? Эдика Шмакова с его парнями, а больше некого. Шансы на то, что Трубников еще жив, на ногах и соображает, имелись, и стоило попытаться на него выйти. Мало ли, вдруг получится привлечь отставника к нашим делам. А нет, так нет. Пока мы ничем не рискуем. Но опять же это только после похищения грузовика с оружием. Сейчас это приоритет, а остальное подождет.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #26 : 13 Июль 2013, 18:27:40 »
***

-  Сержант!
Я стряхнул в урну пепел и посмотрел на полного мордастого майора, который остановился перед курилкой. Что ему надо? Сижу, никого не трогаю, курю, жду Лопарева и никому не мешаю.
-  Чего? – отозвался я на окрик незнакомого майора.
Офицер побагровел и закричал:
-  Ты чего, обезьяна, совсем берега потерял!? Устав не учил!? При появлении офицера следует встать по стойке «смирно» и отдать ему воинское приветствие!
-  За спиной майора появился Иван Иваныч, который изображал из себя полковника, и я решил позлить чересчур «уставного» офицера.
-  Товарищ майор, команда «смирно», насколько я помню Устав, в курилках не подается и не применяется, - у меня на лице появилась улыбка.
-  Кто твой командир!? Из какого батальона!?
Мне показалось, что раскрасневшийся майор сейчас лопнет от злости. Но рядом с ним остановился Лопарев, который спросил:
-  В чем дело? Что за крики?
-  Да вот, товарищ полковник, - майор решил меня застучать, - боец наглый. Наверное, по гражданке соскучился. Так можно ему это устроить. Разрыв контракта и пинок под зад, пускай идет на стройку или дворником. Распустились…
-  Как мне поступать с моим водителем я сам разберусь.
В голосе Ивана Ивановича проявились презрительные нотки и майор, вжав голову в плечи, снизу вверх посмотрел на Лопарева, и попытался задать вопрос:
-  А вы, товарищ полков…
-  Я проверяющий из Москвы, - оборвал майора Иван Иваныч и достал из кармана блокнотик с золотой ручкой. – А вы кто?
Майор оказался трусом. Типичный «шакал» при погонах, таких в российской армии с каждым годом все больше и больше. Однако он подтянулся и представился:
-  Помощник командира сводного батальона по воспитательной работе майор Чулков.
-  Так и запишем, - Лопарев черканул в блокнотике несколько слов. – В то время, когда батальон отправляется на погрузку, майор Чулков бегает по военному городку и шпыняет солдат контрактной службы, словно ему заняться больше нечем. Непорядок.
-  Товарищ полковник, да я тут по делам…
-  Ступайте, майор Чулков. Я буду на учениях, там и поговорим. Подробно и обстоятельно. Заодно проверим, что творится в вашей епархии. Нале-во! Шаго-м! Марш!
Чулков помчался по своим делам, а Лопарев присел рядом и выдохнул:
-  Бардак кругом, а еще гвардейцы.
-  Не ворчи, Иван Иваныч, -  я выкинул окурок. – У вас в бригаде, наверняка, точно так же все было.
-  Ты прав, Егор, все точно так же, - Лопарев кивнул, огляделся и добавил: - Все в порядке. Наша машина выезжает из автопарка через десять минут и становится на погрузку возле общежития третьего батальона. Оружие для караульного взвода из их оружейных комнат. Я с офицерами постоял и все выяснил.
-  Федя с Андрюхой тоже самое сказали.
-  Да, молодцы парни. Все разнюхали.
-  Как там, в автопарке, тебя не заподозрили?
-  Нет. Местные офицеры подумали, что я проверяющий, а москвичи решили, что я из дивизии. Тут контроллеров, по-моему, больше чем солдат. Отовсюду набежали. Одних генералов семь штук насчитал и при каждом свита, а еще генштабовские холуи. Не продохнуть.
-  Ладно, - я встал, - пойдем к общежитию?
-  Да, - согласился Лопарев, - пора.
Он встал, и я его остановил:
-  Подожди.
-  Что?
Я всмотрелся в лицо мнимого полковника и покачал головой:
-  Ничего. Показалось, что грим с твоего шрама слезает. Но нет. Нормально, хотя на солнце он немного отсвечивает.
-  Ну, это нормально. Все?
-  Нет. Повязка где?
-  Забыл совсем, - Лопарев достал из кармана белую повязку с надписью «Наблюдатель». – Вот она.
На левую руку Ивана Ивановича я прикрепил повязку, и мы двинулись в сторону общежития. Кругом бегали солдаты. Рычали моторы грузовиков и бронетранспортеров. Слышна ругань офицеров. Как и предполагалось изначально, в расположении 1-го гвардейского мотострелкового полка царил хаос и это несмотря на подготовку. Бардак, но нам это на руку.
По плану высокого московского начальства из Арбатского военного округа, министра обороны Шойгу и лично президенте Путина, начинаются широкомасштабные учения «Сполох-2013». Условный противник, синие, высаживает десант на черноморском побережье, и войска Северо-Кавказского военного округа совместно с флотом, красные, не могут его сдержать. Противник закрепился на российской территории, усиливает группировку вторжения и в зону конфликта начинается переброска резервов из Московского военного округа. По «неожиданной» тревоге, командование Таманской дивизии узнало о ней за десять дней, из наиболее боеспособных рот 1-го гвардейского полка формируется сводный батальон, который и направляется на юг. Что характерно, Генштаб изначально закладывает в план учений фактор частичной не боеготовности полка, и это нечто новенькое, такого раньше, по-моему, не было. Впрочем, на бумаге все это красиво, а в реальности не очень. Куча проверяющих, контроллеров и наблюдателей, высокое начальство, которому здесь нечего делать, хронометраж действий, нервотрепка, группы журналистов и показуха. В принципе, учения нужны, спору нет. Но реальные, а так сплошная бутафория выходит.
Что же касательно нас с Лопаревым, то пришлось немного подкорректировать первоначальный план. В военном городке слишком много глаз и ушей и подменить водителя с сопровождающим проблематично, да и «уралом» управлять не так уж просто, а у нас обоих навыки не очень. Поэтому было решено ехать на грузовике со штатным водителем. Будем засекать время, а в остальном план остается без изменений. И тут все упирается в то, насколько хорошо мы сыграем свои роли. Поверят нам, значит, будет место в грузовике, а если нет, тогда придется линять и искать другие варианты приобрести оружие: нападение на полицейских и охранников, покупка стволов у бандитов или у тех же самых военных.
К общежитию мы подошли вовремя. «Наша» машина, крытый тентом «урал», как раз подъехала к общежитию батальона. Все нормально и одновременно с этим нет, потому что на крыльце собралась кучка офицеров, среди них был комбат, а рядом находились два наблюдателя, оба капитаны.
-  Не дрейфь, Егор, - не оборачиваясь и не сбавляя шага, бросил Лопарев, - смелость города берет. Прорвемся.
-  Давай, Иваныч, не подведи, - отозвался я.
Мы подошли к крыльцу, и офицеры посмотрели на нас. От направленных на тебя взглядов десятка человек чувствуешь себя некомфортно. Но рядом был Лопарев, который приблизился к офицерам, небрежно взмахнул рукой, типа отдал воинское приветствие, и сказал:
-  Личный наблюдатель министра обороны, полковник Васнецов. Почему затягивается погрузка? Кто за нее отвечает?
Офицеры-гвардейцы ему что-то ответили, а затем вперед вытолкнули ротного, невысокого щуплого мужичка с лицом пропойцы, который представился как капитан Шумский. Кстати, именно в его роте служили наши молодые камрады и два контрактника, которых мы прикончили.
Как водится, «полковник Васнецов» высказал капитану свое неудовольствие и приказал пошевеливаться. Шумский забегал, комбат исчез, и началась погрузка. Солдаты, среди которых промелькнули лица Феди и Андрюхи, стали грузить в автомобиль железные ящики с боеприпасами, оружием, бронежилетами, касками и амуницией. Все делалось на удивление быстро и слаженно, и вскоре «Урал» был загружен. Наполовину.
-  Это все? – Лопарев посмотрел на трех капитанов: ротного и наблюдателей; которые чувствовали себя неловко.
-  Так точно, - кивнул один из наблюдателей.
-  Бардак! – воскликнул «полковник». – Вы представляете себе, что было бы, если бы мы находились не на учениях, а на реальной войне? Нас бы уже размазали. Где следующая машина!? Ее нет, а эта полупустая. Капитан Шумский, что еще грузится от вашей роты?
-  От нас ничего, - ротный помотал головой и машинально сделал шаг назад.
-  А от батальона?
Снова наблюдатель:
-  Вооружение для взвода огневой поддержки. Четыре АГСа с боезапасом, три «Утеса», два миномета и полтора десятка РПО.
Лопарев бросил на меня косой взгляд, и я еле заметно кивнул. Мол, работай, Иваныч, пока прет, не останавливайся, а я рядом.
-  Значит, так, все грузить в эту машину, - Иван Иваныч кивнул на «Урал».
-  Но по плану… - встрял наблюдатель.
-  Где комбат!? – воскликнул Лопарев. – Пойдемте к нему! Я доложу министру обороны о том, что здесь творится! Безобразие!
«Полковник Васнецов» с настоящими наблюдателями скрылся в общежитии, где на первом этаже находился штаб батальона, а ко мне подошел Шумский, который кивнул вслед Лопареву и сказал:
-  Суровый полкан. Давно ты с ним?
-  Два года уже.
-  И что, он всегда такой?
-  Это еще добрый.
-  А правда, что он от самого? - капитан кивнул на хмурое осеннее небо.
-  Да. Он с ним еще в МЧС был. Старые знакомые. Так что если позвонит, куда надо, то здесь всем плохо будет.
-  Ну да, конечно…
Капитан воровато оглянулся по сторонам и убежал в штаб, может быть, делиться информацией с начштаба или комбатом. Не знаю. Однако приказ Лопарева был выполнен. Спустя пять минут погрузка продолжилась и, кстати сказать, были погружены не только автоматические гранатометы, станковые пулеметы, минометы и ручные пехотные огнеметы «шмель», но и несколько ящиков с патронами. После чего, наконец-то, подъехал опоздавший грузовик и на крыльце общежития появился Лопарев, которого сопровождал комбат и капитаны-наблюдатели.
-  Все погрузили? – сурово спросил Иван Иваныч.
-  Да, - отозвался невысокий, но крепкий прапорщик, которому предстояло сопровождать груз на полустанок.
-  Отлично, - блокнотик лже-полковника открылся, Лопарев сделал пару отметок и сказал: - Поеду с вами, посмотрю, насколько быстро доберетесь до точки.
-  Тащ полковник, - прапорщик смущенно улыбнулся, - а места нет.
-  Ничего. Я в кабине с водителем, а ты с моим водителем в кузове. Поехали.
Иван Иванович действовал очень напористо и нагло. Игра на грани фола, но отступать было некуда, и у нас все получилось. Никто, ни один человек, не спросил у нас документы. Никто не возразил «полковнику». Никто не спросил, почему водитель «наблюдателя» не поедет следом за грузовиком на легковушке. Никто не почесался и не насторожился. Командование батальона, будто загипнотизированное, со всем соглашалось, и вскоре, не дожидаясь формирования основной автоколонны, вслед за бронетранспортерами, мы пересекли КПП части и выехали на дорогу.
Я сидел на ящике с патронами для «утесов», а напротив меня разместился хмурый прапорщик. О чем он думал, мне неизвестно, наверное, клял последними словами начальство. Но это и неважно. Для меня он всего лишь помеха, которую надо устранить и, желательно, сделать это без крови. А примерно через десять минут «урал» остановился. Все посторонние мысли исчезли, и я стал действовать.
-  Что такое? – не понимая причину остановки, прапорщик привстал.
-  Ничего, - ответил я и ударил его.
Кулаком в грудь, чуть пониже гортани, чтобы по бронхам спазм пошел. Не получилось. С одного удара прапорщика не вырубил, он отклонился. С ноги коленом в пах. На этот раз достал. Сопровождающий, хрипя, осел. Он не ожидал нападения и за это поплатился. После чего я обхватил шею прапорщика и придушил его.
Сопровождающий задергался и замер. Пульс был, но сознание он потерял. Это нормально и, забрав оружие прапорщика, я связал его ремнем. Только с этим закончил, как откинулся полог, и я увидел Лопарева, на щеке которого вновь красовался шрам.
-  Помоги, - крикнул Иван Иванович и, оставив прапорщика в покое, я спрыгнул на дорогу.
Мы на трассе, грузовик на обочине. Мимо нас потоком идут машины, и я плотнее надвинул на лицо форменную кепку. Но в целом все спокойно и до нас никому нет никакого дела. Стоит «урал», видимо, сломался, а рядом два военных человека, плюс со стороны обочины еще один лежит.
-  Водителя в кузов? – спросил я полковника.
-  Конечно, - он мотнул головой и добавил. – Солдатик глазастый попался. Косился-косился и спросил: «А чего это у вас, тащ полковник, на щеке?» Пришлось раньше срока его вырубить. Жаль парня, думаю, челюсть ему сломал. Зато живой.
-  Хорошо, что грим не в части потек, - хватаясь за ноги водителя, сказал я.
Лопарев ничего не добавил. Вдвоем мы закинули тело связанного тренчиком (армейский поясной ремешок) водителя в кузов, к прапорщику, и тут мимо пошла следующая часть военной автоколонны. Находящаяся впереди штабная машина остановилась и в окне показалась знакомая нам ряха майора Чулкова. Было, он хотел что-то сказать, видимо, уточнить причину остановки, но увидел грозного «полковника Васнецова», который погрозил ему кулаком, и промолчал.
Колонна прошла мимо, и мы продолжили движение. С грехом пополам я стронул «урал» с места и повел его к повороту, где нас ожидали товарищи на двух «газелях» и «шестерке. Проехали пару километров и пост ВАИ. Опытные военные автоинспекторы заметили, что грузовик движется с трудом, рывками, и хотели нас остановить. Однако Лопарев засветил полковничьи погоны, и с нами решили не связываться. Снова мы избежали проблем, а затем показался заветный поворот на тихий проселок, и грузовик свернул.
Сто метров и «урал» замер в неприметной роще невдалеке от трассы. Мы с Лопаревым покинули кабину и вскоре появились камрады. Они подскочили к нам, и я отдал команду:
-  Разгружайте грузовик. Ящики в «газели», вскроем потом. Поживее, братва. У нас есть пятнадцать минут, не больше. Людей из кузова в рощу, пусть посидят. Кабину облить бензином.
Бойцы занялись делом, а мы с Лопаревым переоделись. Ровно через четверть часа «урал» опустел и был подожжен, а группа, замаскировав груз заранее подготовленными промасленными одеялами и железками, через Алабино, помчалась в сторону Апрелевки. Впереди было несколько постов ГАИ и не везде дело можно решить деньгами. Поэтому бойцы были готовы к бою. Но в этот день фортуна была с нами. Никто нас не останавливал и уже к вечеру, удалившись от Москвы, мы прибыли в Белоомут.

Оффлайн Клаус

  • камрад
  • Младший лейтенант государственной безопасности
  • *
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 47
  • -> Вас поблагодарили: 121
  • Сообщений: 617
  • Расстрелянных врагов народа 291
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #27 : 13 Июль 2013, 19:15:14 »
Цитировать (выделенное)
Вдвоем мы закинули тело связанного тренчиком (армейский поясной ремешок) водителя в кузов

Скорее можно связать человека брючным ремнём или поясным ремнём, а тренчик -  это петелька, в которую заправляется свободный конец ремня. Количество тренчиков и способ их ношения среди срочников демонстрировал "статус" военнослужащего в солдатской среде.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #28 : 13 Июль 2013, 19:21:20 »
Тренчик для молодых бойцов (кстати, везде этот ремешок так назывался), но он удобный, его часто таскали, чтобы что-то подвязать. Носить, как шапки из Бобруйска, не носили, типа, западло, а использовать, использовали.

Оффлайн Клаус

  • камрад
  • Младший лейтенант государственной безопасности
  • *
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 47
  • -> Вас поблагодарили: 121
  • Сообщений: 617
  • Расстрелянных врагов народа 291
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #29 : 13 Июль 2013, 19:29:33 »
Не знаю, как можно что либо связать коротким (не более 10 см в длину и 1 см в ширину) кольцевым ремешком, конца которого скреплены заклёпкой и никак не разъединяются. Видимо, мы с Вами имеем в виду разные вещи.
Я говорю про это