Автор Тема: Правда людей.  (Прочитано 23319 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« : 03 Июль 2013, 17:07:16 »
Правда людей.

Пролог.

Екатеринбург. Зима 2040-го года.

Холодно и сыро. Дешевая синтепоновая куртка промокла, набухла, и влага проникает за подкладку. Дрянь куртец, и хорошо, что под ним толстый свитер из натуральной овечьей шерсти, снятый мной с наемника, которого парни спеленали пару дней назад, а то бы мне совсем плохо пришлось. Болею. Ведь годы не детские. Да и старые раны, которых немало, ноют. А тут еще непогода, нервы, проблемы отряда и срочный вызов в город, в котором введен комендантский час. Отсюда обострение болезней. Однако Генерал зря вызывать не стал бы - это факт. Поэтому мне пришлось покинуть теплый бункер в лесу и с риском для жизни топать по затемненным окраинам полупустого города, в котором когда-то жили русские, давать взятку на пропускном пункте и опасаться каждого подозрительного шороха.
В переулке рядом со мной что-то звякнуло, и я насторожился. Правая рука нырнула в дырявый карман куртки и нащупала рукоять снятого с предохранителя "стечкина", который заткнут за пояс. Меня, конечно, прикрывают, парочка особо одаренных воспитанников, но на разведку надейся, как говорится, а сам не плошай. Вот и остерегаюсь.
Чирк! - в переулке вспыхнул и погас огонек зажигалки. Это условный сигнал и я спрашиваю человека, который скрыт от меня темнотой:
- Браточек, закурить не будет?
Мой полушепот услышан и приходит ответ:
- Без проблем. Но у меня только "Прима".
Отзыв незатейливый, но правильный, да и голос знакомый, потому что принадлежит одному из доверенных лиц Генерала, капитану Виктору Дееву. Личность он известная и в списке особо опасных преступников и террористов, за голову которых оккупанты назначили награду, бывший кадровый офицер ВС РФ стоит рядом со мной, с полевым командиром Егором Нестеровым. Впрочем, сейчас это неважно.
Я скользнул в переулок и оказался под карнизом, который прикрыл меня от дождя. Разведчиков не видать, молодцы парни, не светятся. Мы с Деевым молча жмем друг другу руки, и он спрашивает:
- Ты один?
- Конечно, - я уверен в себе и непробиваем.
- Дошел нормально?
- Как видишь.
- Хорошо. Пойдем.
Лейтенант откидывает в сторону кусок картона, который прикрывает узкий лаз в стене, и мы проникаем в полуразрушенное строение, которое когда-то было жилым девятиэтажным домом. Здесь тихо и никого нет, и только с верхних этажей вниз стекает вода. Деев включает слабенький фонарик-зажигалку, и мы идем по узкому коридорчику с облупившимися стенами. Проходим десять метров и перед нами вход в подвал и железная дверь.
Нас ожидают. Еле слышно скрипнув петлями, дверь распахивается, и я оказываюсь в просторном и теплом помещении, где сидят охранники Генерала. Пятерка суровых волкодавов в кевларовой броне и касках, которые не только вооружены до зубов, но еще и прослушивают радиочастоты комендатуры, расквартированных в городе наемных соединений и полицаев. В общем, все как положено.
- Привет, Нестер.
Один из телохранителей Генерала, русоволосый крепыш, откладывает в сторону штурмовой автомат "Сиу-38", встает и улыбается.
- Костян, здорово! - я рад видеть старого боевого товарища, с которым знаком без малого полтора десятка годков. Ведь это один из немногих людей, кого я знал еще в спокойное время, когда на улицах наших городов можно было увидеть вывески на русском языке, который являлся общегосударственным. Поэтому по душе прокатывается теплая волна, и мы обнимаемся.
Однако служба есть служба и Костя Дорофеев, наверное, последний боец из сводного отряда "Черная сотня", который во время вторжения оккупантов целую неделю держал Самару, разомкнул свои объятья и сказал:
- Нестер, без обид, сдай оружие.
- Конечно.
Распахнув куртку, я выкладываю на стол возле двери "стечкин" и четыре обоймы к нему, пару гранат Ф-1, нож, трофейную "беретту" и стандартный коммуникатор с моим удостоверением на левое имя, отпечатками пальцев, пропуском и кредитной картой. Это стандартный набор и проблем не возникает. Костя пропускает меня дальше, вслед за Деевым, и я снова улыбаюсь, потому что обыска не было, и со мной остался один ствол, старый добрый ПСС, да включенный на прием передатчик экстренного вызова. Это гуд, но плохо, что охрана Генерала расслабилась. Однако это легко объяснимо. В Екатеринбурге относительно спокойно и на этой базе командир Уральской ветки Сопротивления находится уже три месяца и вокруг тишина. Полицаи прикормлены, а наемники сплошь индусы или арабо-европейцы, которые сутки напролет сидят на своих базах и пока есть гашиш ни о каких рейдах не думают. Вот были бы китайцы или реальные псы войны из какой-нибудь серьезной конторы вроде "Erinys Limited" или "Blackwaters", тогда да, с этими не забалуешь, а пока все в норме.
Спуск еще на один уровень и снова дверь. Здесь Деев уже стучится и произносит пароль. Нас разглядывают через видеокамеру и только после этого пропускают. Входим и оказываемся в штабе, точнее сказать, в комнатке для совещаний, и здесь помимо Генерала я вижу всех наиболее значимых командиров пригородных дружин. Нас осталось немного, в помещении вместе со мной всего семь человек и я, кивнув боевым товарищам, молча присаживаюсь за круглый стол. Блин! Мы прям как руководители держав на каком-нибудь гребаном саммите. Но это так, левые мыслишки.
Мой взгляд скользит по лицам командиров. Справа от меня сутулый бородач Миша Расстегай, бывший омоновец и командир местного отряда самообороны. Далее совсем еще молодой, по моим меркам, русоволосый паренек с фигурой качка, шпаненок и футбольный хулиган Эдик Зайцев. За ним чернявый и вечно настороженный Мага Исмаилов, некогда торгаш с рынка, семья которого погибла при бомбежке, и в его душе только месть, а сердце переполнено праведным гневом. Далее полноватая шатенка с добродушным лицом, Катя Краснова, которая, как говорят, давным-давно считалась первой красавицей в славном городе Саратове и даже собиралась поехать на конкурс "Мисс Россия", но это, скорее всего, враки. Подле единственной среди нас женщины, подперев подбородок, расположился катакомбный христианин отец Федор. Зверь, а не человек, настолько суров и строг, что в его отряде приживаются только религиозные фанатики, причем людей с крестиками на шее среди них практически нет. И последний, правильней будет сказать крайний, человек за столом, наш лидер, Генерал, он же Илья Владимирович Карпов. Совершенно седой пожилой мужик в больших очках с толстыми линзами и в темно-синем камуфляже. Во время Большой Беды он был всего лишь полковником, самым обычным, каких много, и командовал строительным батальоном. Однако он оказался одним из тех, кто не растерялся, смог правильно оценить обстановку и возглавить людей. Под это дело Карпов сам себе присвоил звание генерал-лейтенанта, благо, никто не возражал, ибо когда началась агрессия наших соседей и заокеанских "друзей", все правительство вместе с главными московскими маршалами и рукомодителями исчезло. Ну, а затем такая кровавая каша заварилась, что на звания внимания никто не обращал. Бои за Хабаровск, Иркутск и Читу. Битва за Урал и драка за Екатеринбург. Потом отступление на Кубань и Кавказ, где вместе с нами в одном строю бились последние горцы, татары и кучка добровольцев из Европы. Долгая партизанская война и рейды по стране. Далее лихие диверсии в Азии и парочка акций в Северной Америке. И, в конце концов, возвращение в Екатеринбург, где у нас оставались кое-какие резервы и схроны с оружием.
- Итак, - прерывая тишину, начал Генерал, - раз все собрались, то давайте поговорим. Я собрал вас, друзья мои, чтобы сообщить одну весьма интересную вещь. У нас появился реальный шанс на победу...
"Вот это тебя торкнуло, товарищ генерал. Какая нах победа? В нее сейчас даже самые отчаянные уже не верят и все, что нам остается это подороже продать свои жизни", - подумал я, но вслух, конечно же, ничего не сказал, вдруг, Карпов скажет что-то правильное, все же не балабол.
Я изобразил внимание и приготовился выслушать нашего вождя. Однако в этот момент произошло то, чего я никак не ожидал. Сработал мой блатной мини-передатчик, прошлогодний трофей, добытый с тела убитого америкоса.
- Нестер, ты что, охренел!? - Генерал пристукнул кулаком по столу. - Вся связь остается на посту! Выключи! Немедленно!
Карпов был прав. По связи можно отследить любого полевого командира и даже бойца, а через него выйти на опорный или командный пункт, который в два счета накрывается ракетой или бомбой. Но у меня рация не простая, а одна из новейших разработок североамериканского ВПК для ЦРУ. Сигнал идет кодированный, прибор не фонит и включается только когда идет сигнал вызова с парного передатчика. Вот только сейчас это неважно и в объяснения вдаваться не стоит. Если парни меня вызвали, значит, реальные проблемы совсем рядом и тут уже не до маскировки.
- На связи, - я обнажил левую кисть руки и включил коммуникатор в виде широкого пластикового браслета.
- Нестер! - услышал я взволнованный голос Вадика Смирнова, одного из разведчиков. - Это ловушка! Вы окружены! Наемники! Их много! Вот-вот на штурм пойдут!
- Кто против нас!?
- Судя по нашивкам и броне, черти из "Halliburton"! Элита! Сотни три стволов, на подходе бронетехника, а над районом беспилотники зависли!
Треск помех. Шум выстрелов и человеческий хрип. Конец Вадику Смирнову и его напарнику Рустаму Камалову. Плохо. Все очень и очень плохо.
- Генерал, ты все слышал, - я отключил радиобраслет и посмотрел на Карпова.
- Уходим через подземные коммуникации, - Генерал кивнул на дверь за своей спиной, а затем добавил: - Там запасная оружейка. Живее! Вооружаемся и вниз!
Сказав это, Карпов выхватил из-под стола металлический дипломат с кодовым замком и первым устремился к запасному выходу, который вел еще глубже под землю и мог вывести нас на свободу. В помещении охраны уже шел бой, были слышны глухие выстрелы, и что-то взорвалось, наверняка, наемники вышибным зарядом сворачивали дверь. Однако тут раздался еще один выстрел, прямо в комнате, где мы находились. Он был тихим и больше напоминал щелчок пальцами. Однако выстрел остановил Генерала, который уже ухватился за ручку двери, но неожиданно споткнулся и его ноги подломились.
Все мы замерли и посмотрели на Деева, который был бледен, словно сама смерть. В глазах адъютанта плескалось безумие и в его руках находилось два пистолета с насадками ПБС. Он оказался предателем - это понятно. Но как так случилось, что Витя Деев, этот отчаянный боец, сдал Генерала, который ему словно отец? Непонятно.
Моя правая ладонь зашла за спину, и я приготовился к тому, чтобы выхватить ПСС. Ну, а Карпов, которому адъютант прострелил колено, прошипел в сторону Деева:
- Почему?
Витя все понял и, не спуская с нас глаз, прохрипел:
- Так сложилось, Владимирович, не обессудь. У меня жена и ребенок нашлись, и они у америкосов. В общем, сам понимаешь, я оказался перед выбором. Либо вы все и этот чемоданчик, - адъютант кивнул на кейс Генерала, - попадаете в лапки звездно-полосатых, либо моих близких распотрошат на органы. Извини.
- Но тебя же все равно грохнут.
- Знаю. Однако жена и ребенок будут жить. Это мне обещали.
- Сука!
Карпов слегка приподнялся и плюнул в Деева. Капитан на долю секунды отвлекся и это был шанс. ПСС, словно сам по себе, лег в мою ладонь, и я, прыгая в сторону, выстрелил.
- Бах! Бах! - пули впились в грудь Гоши, а затем меня отбросило назад. Деев боец хороший и опытный, тоже успел отстреляться. Но все же я его достал, и теперь у камрадов появилась возможность выжить...
Моя голова соприкоснулась с бетонным полом, и на какое-то время я потерял сознание. Однако вскоре очнулся оттого, что меня тормошили. Открыл глаза. Все тот же самый штабной подвал. Все в пороховом дыму и обе двери приоткрыты. Возле одной Мага Исмаилов и отец Федор, а возле другой Миша и Эдик. Камрады вооружены штурмовыми автоматами и ведут огонь по коридорам. Рядом лежат тела убитых, Вити Деева и Красновой, а надо мной, стоя на одном колене, навис Карпов.
- Что, Генерал, - прошептал я, - все плохо?
- Да, Нестер, последний парад наступает. Пути отхода перекрыты, охрана перебита и нам конец.
- Стремно.
- Согласен. Но речь не об этом. Ты можешь отсюда вырваться...
- Нет... В плен не хочу...
- Не об этом речь. - Карпов подтянул к себе уже раскрытый кейс, в котором моргали разноцветные светодиодные лампочки, а затем схватил мою правую ладонь, и натянул на нее что-то вроде игровой перчатки с проводами. - Объяснять некогда, Нестер, у нас меньше минуты... Наемники вот-вот газ пустят, и я здесь все взорву... Потом сам тему поймешь. Просто прими как данность, то ты вернешься назад и запомни... Проект "Параллель"... Создатель Геннадий Сальников из Екатеринбурга... Если что, то не упусти парня - он талант... Прощай!
Карпов потянулся к чемоданчику, и я попытался просипеть:
- Подожд...
Я не договорил. Мое тело сотряс сильнейший электрический удар и, чувствуя, что начинаю гореть, я вновь провалился в спасительное беспамятство.
« Последнее редактирование: 03 Июль 2013, 17:10:08 от Ратмир »

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #1 : 03 Июль 2013, 17:10:52 »
Глава 1.

Россия. Москва. Лето 2013-го.

Заложив руки за спину, генерал-майор Нестеров стоял у окна своего кабинета, и с высоты седьмого этажа смотрел на улицу. Внизу проносились автомашины, самые разные, но в основном дорогие иномарки, все же центр столицы и здесь по определению не могло быть обшарпанных колес из провинции. Вдоль домов потоком шли люди, и все они куда-то спешили. Обычная суета, которая стала для него, высокопоставленного офицера ФСБ, привычной, хотя родился и вырос Нестеров в глухой уральской деревушке, где жизнь текла тихо и размеренно, а люди были крепкими и спокойными работягами. По тем далеким временам он скучал. И каждое утро, прежде чем приступить к работе или отправиться на очередное совещание, Нестеров несколько минут стоял возле окна, сравнивал свою малую родину и Москву, а затем, забывая, что родная деревня спилась еще во времена проклятой Перестройки, приходил к выводу, что в провинции народ крепче и основательней. После чего он улыбался, быстро настраивался на деловой лад, планировал распорядок дня и только потом окончательно включался в работу.
Вот и сегодня, широкоплечий и коротко стриженный русоволосый мужчина в дорогом костюме от модного итальянского портного, золотыми швейцарскими часами на руке и сделанных на заказ мягких удобных туфлях, повторил свой ежедневный ритуал. Однако тема, которая этим утром занимала его, была неприятной. Она никак не желала отпускать Нестерова, и потому глаза генерала сузились, губы крепко сомкнулись, а пальцы с набитыми костяшками сжались в кулаки. Так что если бы его увидел кто-то из подчиненных, который знал генерала давно, то он решил бы, что настроение у начальника хуже некуда, и оказался бы прав. Иван Егорович Нестеров был зол и злился он, как ни странно, на самого себе. Ну, а причина находилась на поверхности. Генерал был недоволен тем, как прожил свою жизнь, по крайней мере, последние пятнадцать лет. Поэтому он пытался понять, где и когда совершил ошибку...
Давным-давно Иван Нестеров покинул просторный отчий дом в лесной деревне Киржачи и отправился в армию. Попал в ВДВ, благо, здоровье крепкое, и два года службы прошли для него своим чередом. После чего, решив не возвращаться домой, он поступил в военное училище, окончил его и получил заветное офицерское звание. Впереди была размеренная служба где-то на просторах необъятной советской империи, и свое будущее молодой лейтенант видел достаточно четко. Гарнизоны и переезды, женитьба и дети, полигоны и повышения, возможно, командировки, куда страна пошлет, а затем спокойная пенсия. На тот момент это было пределом его мечтаний. Однако государство, которому он присягал на верность, как-то вдруг развалилось и все полетело в тар-тарары. Перестройка и гласность, громкие разоблачения и самобичевание бывших партийных функционеров, неразбериха и хаос, демократизация и обнищание народа, реформы и приватизация, а затем развал некогда великой империи и отделение республик. Это все создавало негативный фон, который постоянно давил на Нестерова и других офицеров полка, куда он попал по распределению, словно ярмо. Ну, а потом началась первая Чеченская кампания, и он отправился на Кавказ.
Провоевал Нестеров недолго. Через три недели он зацепил растяжку, получил серьезное ранение в ногу, и транзитом через Ростов санитарным бортом полетел в Москву. В его душе была пустота, в голове царил хаос и он считал, что навсегда останется инвалидом. Однако судьба улыбнулась ему. Хирург, который оперировал офицера, оказался профессионалом, организм у Нестерова был крепким, и серьезных осложнений после операции не возникло. Поэтому он быстро пошел на поправку, а спустя несколько месяцев смог встать на ноги и начал ходить. Ну, а дальше больше. Иван встретил свою вторую половину, медсестру военного госпиталя Анечку Шаховскую, которая помимо того, что была ослепительно красива и обладала веселым и незлобливым нравом, оказалась дочерью весьма обеспеченных и влиятельных родителей. Так что, совершенно естественно, после окончательного выздоровления капитан Нестеров женился, остался в Москве, получил повышение, неплохую и непыльную должность, и был счастлив.
Спустя год после свадьбы жена подарила ему сына. Затем еще одного, а потом на свет появилась дочь. Молодая семья переехала в двухкомнатную квартиру и, хотя случалось, что не всегда и не все было гладко, майор Нестеров считал, что жизнь удалась, и радовался каждому прожитому дню. Но вскоре, по настоянию своего тестя, который оказался близок к новому президенту, выходцу из спецслужб, Нестеров перевелся в ФСБ и его жизнь резко переменилась. Времени на семью не оставалось и все его время без остатка занимала служба, которая состояла в том, чтобы постоянно инспектировать объекты, которые находились в ведении Федеральной Службы Безопасности. Должность эта была хлебной и весьма жирной. Ведь на волне всеобщей прихватизации и сокращения структур многие здания, склады и жилые фонды передавались гражданским и коммерческим структурам, и подпись Нестерова, который моментально из майоров стал подполковником, а потом полковником, требовалась многим. И если поначалу офицера коробило, когда ему в руки совали набитый долларами пухлый конверт или делали дорогой подарок, то вскоре он освоился, и свыкся с тем, что происходит. Ну, а немного позже это стало восприниматься как должное, поскольку все, кто его окружал, имели свой доход с должности. Да и семья была обеспечена, и это примиряло офицера с тем, что он превратился в самого обычного коррупционера в погонах, каких на просторах матушки-России пруд пруди.
Вот так он и жил. Постоянно в беготне и на нервах. Ни покоя, ни личной жизни. Денег становилось все больше, а здоровья меньше. Но это было закономерно и, получивший пару лет назад звание генерал-майора, Нестеров мог считаться вполне обеспеченным человеком и отдыхал на лучших мировых курортах. А помимо этого у него было все, о чем рядовой обыватель мог только мечтать: две большие квартиры в Москве, шикарная загородная дача в пригороде и еще одна на Черном море, вилла в Испании и, конечно же, яхта. Так что живи и радуйся. Да вот только счастье ушло и, оглядевшись, Иван Егорович понял, что потерпел сокрушительное поражение.
Жена, некогда любимая женщина, стала ему безразлична, и даже то, что у нее есть молодой и смазливый любовник, жиголо из Средней Азии, не трогало генерала. А незаметно повзрослевшие дети были сами по себе и, лишь слегка поинтересовавшись, чем они живут и увлекаются, Нестеров впал в ступор, ибо в тихом омуте, как известно, черти водятся. Оказалось, что старший сын уже давно и плотно сидит на игле и его суточная доза восемь кубиков героина. Второй отпрыск конченный задрот, который сутки напролет пялится в монитор компьютера, смотрит порнографические мультфильмы и, глядя на рисованных японских девочек в коротких юбках и с большой грудью, теребит писюн, а потом общается в интернете с такими же неполноценными уебками, как и он сам. Ну, а дочь, та совсем с катушек съехала, дура, связалась с сектантами и иначе чем "прислужник Сатаны" его не называла, хотя отцовские деньги брала исправно.
Было дело, Нестеров попробовал что-то изменить и исправить. Однако он опоздал. После серьезного разговора с разоблачениями и взаимными оскорблениями, все окончательно пошло наперекосяк и видимость благополучия растаяла, словно туман по утру. Родные дружно возненавидели главу своего семейства и друг друга, и он отступил, а теперь не знал, как ему поступать дальше. Сделать вид, что ничего не произошло? Невозможно. Бросить все и попробовать начать жизнь сначала? Наверное, поздно, да и система, в которой он был немаловажной шестеренкой, его не отпустит, слишком много на нем завязано. Застрелиться? Глупо и как-то мерзко. Взять отпуск и уехать на Урал, где не был уже двенадцать лет и могилы своих стариков навестить? Нет, сейчас не получится, дела держат, да и прав был тот человек, кто сказал, что родину легче всего любить издалека. Тогда, может быть, покаяться во всех грехах, которых немало, и уйти в монастырь? Тоже не вариант, ведь РПЦ часть системы, а совсем уж в глушь забиваться не хочется, ибо уход от мира трусость. Вот и выходило, что куда ни кинь, всюду клин. А значит, генералу предстояло тянуть лямку дальше, скрипеть зубами и тешить себя надеждой, что придет срок и все наладится.
"Черт! - отходя от окна и, разжимая затекшие пальцы, подумал генерал. - Как же я себя ненавижу. Жил бы как большинство людей и, глядишь, иначе бы судьба сложилась. Хотя, это вряд ли. Наверное, спился бы, как старший брат, от которого сбежала жена. Ну, или помер бы от тоски и безысходности, как родители, которым я мог помочь, но не сделал этого".
Прерывая невеселые мысли генерала, зазвонил мобильный. Нестеров достал из кармана трубку и в недоумении уставился на экран. Номер, который высветился, был ему незнаком, и это было более чем странно. Ведь на его телефон мог позвонить лишь очень ограниченный круг людей, которых было не больше десятка. Поэтому первым его порывом было сбросить вызов. Однако он подумал, что, возможно, ему звонит кто-то из детей, которые воспользовались чужим телефоном, и генерал ответил:
- Да, слушаю.
В динамике раздался треск помех, а затем он услышал пропитый мужской голос:
- Ванятка, младшой! Алло! Здорово, столичный перец!
Сначала Нестеров не понял, кто с ним говорит, и хотел послать неизвестного абонента настолько далеко, насколько ему позволяла фантазия. Но в голове что-то щелкнуло - это же брат Леха, который был на пять лет старше генерала.
"Ну, сейчас начнется, - подумал генерал. - Братец, который неизвестно как достал мой номер, попросит прислать ему денег. Наверняка, он соврет, что собирается починить отцовский дом, а сам все пропьет. Это понятно. Однако я ему деньги вышлю, потому что это легче, чем с ним ругаться или спорить".
- А-а-а, - стараясь подпустить в голос веселья, протянул Нестеров. - Здравствуй, братец. Как поживаешь? Что на родине? Сестер наших когда видел?
- Да нормально все. Сестры давно не приезжали, далековато живут, - ответил Алексей, а затем на секунду замялся и сказал: - Иван, я звоню, чтобы о помощи тебя попросить.
"Началось", - промелькнула у генерала мысль, после чего он сказал:
- Хорошо. Помогу. Только быстрей давай. Я на важное совещание опаздываю. В чем проблема, деньги нужны?
Короткая заминка и решительный ответ:
- Нет.
- А что тогда? - удивился генерал-майор.
- Ты сына моего младшего, Егора, помнишь?
- Честно говоря, смутно. Давно ведь дома не был. А с ним что-то случилось?
- Нет. Просто он недавно из армии вернулся и в институт собирается. Желательно, в Москве. Ну, а как в столице с этим, сам знаешь. Жилье требуется, питаться как-то нужно, да и поступить, говорят, проблема.
- Значит, надо ему помочь?
- Да, брат, очень надо, - Алексей опять замялся, видимо, ему было неудобно просить родственника, слишком гордым человеком он был, когда-то. Однако заминка длилась не дольше трех секунд, и он торопливо затараторил: - Вань, помоги ему. Он парень башковитый, не то, что я. Не хочется, чтобы он у нас от водки или наркоты загинул. Неправильно это будет, не по-человечески...
- Все, Леха, - оборвал старшего брата генерал. - Ничего не говори. Я все понял. Помогу племяннику. Только скажи, а на кого он учиться хочет?
- Дык, на экономиста или юриста. Неважно, главное, чтобы образование было, а дальше он сам пробьется.
- Понятно. А когда его ждать?
- Через пару недель. Он на поезде приедет.
- Так может лучше на самолете? Если что, то деньги я вышлю, не переживай.
- Нет, не надо. Нечего его баловать.
- Ну, как знаешь. Буду ждать племянника.
- Вот спасибо тебе Ваня, всегда знал, что ты человек. Бывай, еще поговорим.
- Да-да, конечно.
Связь оборвалась, и моментально пошел второй вызов. Это была дочь Ксения и генерал, приготовившись к неприятному разговору, ответил:
- Слушаю.
- Папа, прости меня, - услышал он, после чего отцовское сердце дрогнуло.
- Да и ты меня прости, дочка, - с еле заметной дрожью в голосе, произнес генерал. - Я погорячился, признаю. Где ты сейчас?
Ксения ответила, что она дома, а затем снова попросила у Ивана Егоровича прощения. Потом дочь пообещала быть пай-девочкой, засыпала отца своими девичьими новостями, а в конце беседы сообщила, что это она дала дяде Леше его номер телефона. Генерал такой поступок одобрил, пообещал приехать домой пораньше и отключился.
После разговоров с братом и дочерью настроение Нестерова заметно приподнялось, и он заулыбался. Плохие мысли схлынули и, подумав, что не все так плохо, как он считал всего полчаса назад, генерал-майор со спокойным сердцем погрузился в дела службы.
« Последнее редактирование: 09 Июль 2013, 19:29:33 от Ратмир »

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #2 : 03 Июль 2013, 17:11:44 »
Глава 2.

Россия. Москва. Лето 2013-го.

- Ду-ду-хх! Ду-ду-хх! - перестук колес ворвался в уши и я проснулся.
Полутьма. Плацкартный вагон и я на нижней полке слева. Слышен храп спящего напротив человека, Сан Саныча, пожилого работяги-строителя из Перми, который едет в Москву на заработки. Над ним Жора-охранник, бывший спецназовец-контрактник. Ну, а надо мной, Егором Нестеровым, который мчится в столицу поступать в какой-нибудь престижный или не очень ВУЗ, мирно посапывает мечтающий побродить по Москве вольный путешественник и экстремал Толик Овчаров. Все спокойно, опасности нет, и хочется вновь заснуть.
Однако я вспоминаю сон, который меня только что накрыл, и в памяти всплывают лица людей. В своей не особо длинной жизни я никогда их не встречал, но мне известно про них столько, словно они близкие мне люди. Солдаты, бандиты, медсестры, офицеры, ополченцы и простые обыватели. Затем идут любимые женщины и друзья, а после приходят знания о различном оружии, ведении партизанской войны, городских боях, технике и основных мировых событиях, которые еще не произошли.
"Вот же, млядь! - прикрывая глаза ладонью, мысленно воскликнул я. - Ведь это все не сон. Нет-нет. Я прожил довольно таки беспутную и лишенную смысла жизнь, потом воевал, а в конце вместе с Карповым и другими полевыми командирами Сопротивления попал в ловушку. Ну, а конце оказался в прошлом. Да именно так, ведь я помню этот самый вагон, четко осознаю, куда и зачем еду и знаю, что со мной произойдет дальше. Хотя, может быть, у меня непорядок с головой? Это вряд ли, но можно самого себя проверить. Если с утра Сан Саныч и Жора начнут спор на рыболовную тему, а на вокзале меня встретит водила дядьки, значит, я знаю будущее. А если нет, тогда придется обратиться к врачу".
- Да, какой там врач!? - вслух произнес я и кулаком ударил по своему ложу. - И так все ясно! Это не глюк!
- Ты чего, молодой? - услышав мои вопли, проснулся Жора-охранник. - На грудь принял что ли?
- Нет, - ответил я. - Просто сон плохой приснился.
- Такое случается, - сонно пробурчал попутчик, после чего зевнул, спустился вниз, отыскал тапочки и посмотрел на меня: - Курить идешь?
- Пойдем, - решив, что свежий воздух поможет мне собраться с мыслями, согласился я и тоже встал.
Мы вышли в тамбур и закурили. В голове слегка зашумело и, глядя на пролетающий мимо полустанок, я спросил бывшего контрактника:
- Слушай, Жора, а что бы ты сделал, если бы попал в прошлое и знал наперед, что с тобой произойдет?
Широкоплечий и слегка скуластый сорокалетний мужчина в камуфляжной майке и китайских тренировочных штанах с надписью "Adibas sporte", усмехнулся:
- Что, сон вещий приснился?
- Можно сказать, что да, - я кивнул.
- Бывает, - Жора задумался, сделал затяжку, пустил дымок кольцом и ответил: - Если бы я прозревал будущее или попал в прошлое, то женился бы на другой женщине и когда имелся вариант нехило раскрутиться, то не бухал бы, а занимался бы делом.
- Это для себя. А если в масштабах страны?
- Эк ты хватанул, в масштабах страны.
- И все же, можешь ответить?
- Запросто. Но тут многое зависит от того, когда бы я эти знания получил.
- Ну, допустим, это произошло в девяностом году.
- Тут и думать нечего, мочканул бы Ельцина и Горби - это программа максимум. Глядишь, Союз уцелел бы, и это при любом раскладе было бы лучше того, что есть сейчас. Хотя... - Жора осекся, взял паузу, помолчал и изрек: - Знаешь, молодой, очень может быть, что я забил бы на все и сосредоточился бы только на себе. Когда курс доллара к рублю резко менялся, помню хорошо, батя мой тогда все сбережения потерял. Где и что лежало ценного, тоже в голове осталось. Так что стал бы в родной деревне местным олигархом и жил бы себе припеваючи, без горя и забот.
- Понятно.
Сигарета истлела, и я выкинул фильтр в пепельницу, а Жора докурил и хлопнул меня по плечу:
- Не забивай себе голову, а если подсел на тему путешествий во времени, то тебе к альтернативщикам. В сети целое направление есть, альтернативная история называется, поищи, много всякого разного найдешь.
Жора ушел, а я остался в тамбуре и в стекле увидел свое мутное отражение. Молодой парень, двадцать лет, отслужил год в Вооруженных Силах Российской Федерации, русский, неплохой охотник и имею разряд по боксу. Ничего необычного. Вот только душой я стар и мой разум имеет огромный жизненный опыт, а значит, дабы изменить реальность, в которой погибла моя страна, необходимо действовать, и здесь два основных пути. Первый, начать восхождение наверх по закону через какую-то партию и пробиться к власти, где я смогу как-то повлиять на ход событий. Однако это долго и муторно, слишком много грязи на вершине властной пирамиды. Ну и, раз так, то более вероятен вариант номер два, создание собственной структуры, на основе которой можно построить нечто большее, чем обычная криминальная или финансовая группировка. Этот путь опасен, тернист и придется лить кровь. Но меня это не пугает, потому что лучше уничтожить миллион предателей, чем потерять все.
Впрочем, об этом я еще подумаю, а пока отдыхать.
Я вернулся на свое место и прилег. Попробовал заснуть. Но не вышло. Слишком много мыслей в голове, и я стал выстраивать хронику наиболее значимых для меня событий, которые предшествовали краху России.
В 2030-м году на территории Приморья китайцы составляли две трети населения. Это было ожидаемо и обстановка понемногу накалялась, но взрыв кипящего котла удавалось предотвращать. Благо, правительство Китая было озабочено собственными проблемами и о расширении границ не думало. Однако в это самое время там появился господин Лю, разбогатевший на торговле ширпотребом олигарх из Поднебесной, который легко получил российское гражданство и стал быстро скупать весь Дальний Восток. Разумеется, данное действие прикрывалось такими терминами как "инвестиции", "экономический рост" и "развитие", и тогдашний президент РФ Владлен Семенов, верный продолжатель дела Ельцина-Путина, даже встречался с ним и жал ему руку. Но спустя три года, когда господин Лю устранил всех своих конкурентов и взял под контроль лакомый кусок, на который давно засматривался, в Москве забеспокоились. Китайцы стали требовать автономию и вот тут-то засуетились американцы, которые имели на Дальнем Востоке и Сахалине свои интересы. Поэтому сверху вниз, из Белого Дома в Кремль, была спущена команда решить проблему, и Семенов, чья реальная фамилия была Бронфмахер, засуетился. Вот только было поздно.
Господин Лю обратился за помощью к правительству КНР, которое само оказалось в шоке от планов олигарха стать хозяином части российской территории. Но генеральный секретарь Поднебесной своих земляков не бросил, и войска НОАК стали готовиться к броску на север. Под это дело было решено аннексировать Монголию, а московские бонзы только смотрели на все происходящее издалека, и грозно потрясали кулаками. Китайцы знали, что нам ответить нечем, а для американцев главное, чтобы на Сахалин никто не лез, да на углеводороды не претендовал. Российский флот и авиация устарели, промышленные предприятия были развалены, войск в Приморском крае находилось ничтожно мало и народ потерял волю к борьбе. Ну, а ядерные боеголовки должны были остаться на складах, ибо российские политики обмельчали и без указаний из-за рубежа могли только кричать о своей решимости воевать до последнего солдата.
Однако всерьез никто из кремлядей, большинство из которых никогда не служило в армии, драться не собирался, ибо причин для этого не было. Ведь деньги чиновников и олигархов находились за рубежом. Стабилизационный фонд по-прежнему скапливался в Америке. Дети всех "хозяев страны" жили в Англии или в США. Там же находились их жены, любовницы и дома. Все самое дорогое было за бугром, а в немытой России они являлись всего лишь наемными работниками Госдепа или каких-то крупных финансовых структур. И что самое интересное, все граждане РФ, от министра до последнего бомжа, это понимали.
В итоге, когда дальневосточные китайцы провозглашенного президентом Приморья господина Лю стали захватывать города и блокировать дороги, а дивизии НОАК, которые должны были защитить права своих бывших соотечественников, по разбитым транспортным магистралям медленно поползли на север, Кремль ограничился угрозой применить Оружие Массового Поражения и заткнулся. Но проснулась от долгой спячки Россия и тысячи добровольцев, среди которых был и я, поехали отбивать Дальний Восток. Это стронуло камушек, который повлек за собой лавину. Многие области РФ дружно заявили о неподчинении Кремлю, и такой демарш испугал Белый Дом и всю "просвещенную Европу". После этого в дело вступили американцы и все наши долбанные соседи, которые словно падальщики почуяли слабость некогда великой державы и слетелись защищать свои инвестиции. Ведь как оказалось в России ее населению не принадлежало ничего, кроме собственных трусов, которые были сделаны в Китае или в Турции.
Спецназ стран НАТО и США взял под свой контроль Москву и Питер, и это произошло в течение суток. Президент РФ в прямом эфире выступил перед народом и объявил, что доблестные американские и европейские зольдатен прибыли, дабы помочь россиянам в борьбе с китайцами. Вот только никто нам помогать не собирался. Китайцы и ставший национальным героем господин Лю взяли то, что они посчитали своим, и остановились. Американцы хапнули Сахалин, Камчатку и северные территории РФ, после чего они стали именоваться Тихоокеанской Республикой. Японцы получили вожделенные Курилы и доступ к морским биоресурсам Приморья. Ну, а вся остальная территория оказалась под мандатом ООН. В Москве сидело непонятное марионеточное правительство из вчерашних оппозиционеров. Страны Скандинавии стали принимать к себе дешевых гастарбайтеров русского происхождения, которые должны были придавить обнаглевших негров и арабов. "Наших" среднеазиатских гастеров и кавказцев по воле Госдепа США стали отправлять на родину, и если первые смирились, то вторые пополнили ряды Сопротивления, ибо на родине, которая лишилась субсидий, бравым джигитам ничего не светило. Вот только боевой настрой большинства горцев, которые стали россиянами, быстро пошел на спад, и в течение шести месяцев девяносто процентов кавказцев рассосалось кто куда. Впрочем, как и русские, и казаки, а так же многие другие. И это понятно. С автоматом и гранатометом в руках против ударных беспилотных дронов, спутников, новейших танков, самолетов, вертолетов, артиллерийских систем, спецназа в тяжелой броне и наемных армий из индусов, поляков, украинцев, русских, африканцев и латиноамериканцев, особо не повоюешь. Гораздо проще осесть на родине, пасти баранов, заделаться строителем или трактористом и жить дальше. Ну, а еще лучше в поисках счастливой доли эмигрировать в Европу, где братья-мусульмане открыто готовились к захвату власти, вступить в армию Кадырова или стать наемником одной из иностранных контор и отстреливать своих вчерашних братьев по оружию, которые были объявлены террористами.
Короче говоря, прошел год, а за ним другой. Остатки армейских частей и патриотов России бегали по всей стране из одного ее конца в другой, а наемные армии занимали города, восстанавливали "законное правительство" и для нас все было плохо. Народ, точнее сказать, то, что от него осталось, в большинстве своем сдавал нас со всеми потрохами. Полиция и генералитет встали на сторону Кремля и оккупантов, и очаги Сопротивления гасли один за другим. И почему так, понимал каждый, кто имел на плечах голову. Людям стало пофигу, кто там сидит наверху. Интернет не отключают? Любимая онлайн-игра работает? Зомбоящик включен? Бич-пакеты дают? Свобода слова есть? Вот и замечательно, можно гамбулить на чужого дядю дальше, погружаться в выдуманные виртуальные миры, где ты самый-самый супер-эльф или крутой танкист, который пачками валит врагов, да поглощать узаконенные антидепрессанты. Это ли не счастье? Самое, что ни на есть, настоящее. Рай для скотов. Убогий, конечно, но другого на халяву и не бывает. Опять же проститутки, спекулянты, наркоторговцы и псевдо-демократы довольны, поскольку каждый наемник на русской территории это носитель великой культуры и потребитель с евро и долларами в кармане.
Что же касается полиции и большей части армейских офицеров, то на них расчета с самого начала никто не делал. Почему? Так просто все. Полиция 21-го века это не милиция середины 20-го, ибо между ними огромная разница. Милиционер слуга народа, который его вскормил и воспитал, а полицейский наемный работник государства, которое платит ему денежку. Так меня учили в школе и отсюда выводы. Практически у каждого офицера, что армейского, что полицейского, есть семья: жена, дети и родственники; на нем висит ипотека и кредит, ему идет пенсионный стаж и если государство в лице президента, пусть даже левого дяди, прикажет сидеть на попе ровно, он этот приказ выполнит.
Уральская ветка была последней серьезной искрой этой безалаберной войны, и нас добивали как раз тогда, когда в ООН обсуждался проект о создании "заповедника Россия", коему сама судьба уготовила участь стать всемирным достоянием. Ведь РФ это огромная территория с богатейшими запасами руд и углеводородов. Это покрытые лесами неосвоенные земли и чистая вода. Это возможность спихнуть в закрытые зоны размером с Францию отребье со всех уголков земного шарика или построить не менее закрытые комфортабельные города для элиты. Это миллионы рабов, которые готовы обслуживать господ. Это носители крови и доноры органов, коих никто не считает. Это сотни тысяч единиц абортивного материала, из которого можно получать лекарства от старости. Это рынок сбыта и полигон для новых демократических реформ. Все это стоило денег, гораздо больших, чем было потрачено на оккупацию страны, а значит, западные господа не прогадали и оказались в плюсе, а мы, соответственно, превратились в исчезающий вид. Правда, была еще Украина и Белоруссия, но и там не все хорошо. Киев давно стал придатком Европы и главным поставщиком своих женщин для борделей Парижа, Мадрида, Берлина, Лондона, Рима и Пекина, а в Минске после смерти батьки новое правительство добивало его верных сторонников, устраивало "охоту на ведьм" и каялось перед западом во всех грехах и партийном прошлом.
Конченный мир, не правда ли? По-моему глубокому убеждению, да, хотя большинству он нравился. Большинство, оно ведь как? Привыкло жить, как скажет человек в пиджаке с экрана телевизора и ему не нужна Великая Идея, ради которой не жаль погибнуть. Большинство чихать хотело на государство, ибо оно уже не помнит о своих родовых корнях, и оно стало подобно псам, которых посадили на цепь и иногда подкармливают объедками с хозяйского стола. Большинство не желает видеть реальность, думать своей головой, работать руками и принимать самостоятельные решения, поскольку есть прекрасная компьютерная иллюзия, способная спроецировать в мозг трущобного потребителя все, что угодно, включая секс, дружбу и любовь. И лично я не понимаю, как переломить эту ситуацию.
"Э-э-э, стоп машина! - переворачиваясь на другой бок, мысленно одернул я себя. - Не раскисать, Нестер! Когда тебя в Усть-Лабинском районе на горе наемники из "Blackwaters" обложили, и ты думал, что не вырвешься, то и тогда не плакал. Но ведь подошла подмога, казачки из непримиримых, которые не хотели вместе с ряжеными перед интуристами по главным улицам Краснодара ходить. А сейчас расклад иной и ты понимаешь, что необходимо делать. Так делай и ничего не бойся. Убьют, значит, судьба твоя такая, а выживешь и добьешься своей цели, честь и хвала тебе. Ведь ты не один. Где-то есть Генерал, который сейчас молод и горяч, послушник Федор, Костя Дорофеев только-только в ОМОН пришел и юная Катя Краснова. И это лишь те, кто был рядом в последние дни твоей жизни ТАМ, а сколько их прошло мимо за шесть лет войны? Тысячи. Десятки тысяч людей, которые не оскотинились, не стали общечеловеками, сохранили в сердце память о былых временах и хотели оставаться самими собою: русскими, украинцами, белорусами, татарами, башкирами, пермяками, даргинцами, армянами и ингушами. Да, они все еще живы и пусть сейчас многие из них твои враги, потому что ты станешь беспокоить их покой и тревожить спящие души. Но со временем все встанет на свои места, и когда люди выйдут на бой против общечеловеков, которые живут только ради хлеба и зрелищ, они будут рядом".
Внутренняя психологическая накачка сделала свое дело. Хандра отступила, и я перешел к своей истории.
С чего бы начать? Пожалуй, что с завтрашнего дня. Я прибуду в Москву, меня встретят и отвезут на одну из шикарных квартир, которая принадлежит моему дядя. Он сука рваная и ворюга - так говорит мой вечно бухой батя, который, тем не менее, при разговоре с ним был весел и доброжелателен, ибо переступил через себя ради меня, своего сына.
Далее по плану я должен был поступить в институт. Но не сложилось. Буквально через несколько дней семья дяди соберется на подмосковной даче, то ли традиция у них такая, то ли планировалось какое-то примирение. И произойдет несчастье. Вспыхнет пожар и практически вся семья генерал-майора ФСБ Ивана Егоровича Нестерова погибнет. Выживет только Ксения, дочь генерала, и все мои планы пойдут под откос. На квартире, где я обитал, появится парочка хмурых дядьков с большими золотыми крестами на шее, и меня, словно нашкодившего котенка, вышвырнут на улицу. Денег нет, прописки нет, хороших знакомых нет, и я предоставлен сам себе. Плохая ситуация, но не безнадежная. Руки на месте, голова работала, и уже через пару дней я вкалывал на стройке, помог Сан Саныч, попутчик дорожный, и все наладилось.
С моей родственницей Ксенией я увиделся только через полгода, на суде. Как выяснилось, это она устроила поджог дачи и заперла родственников в глухой комнате. Они сгорели, а совершеннолетняя девочка с повернутой психикой стала наследницей, по дешевке продала все, что имел отец, а деньги, кажется, речь шла о десяти миллионах евро, исчезли в неизвестном направлении. Хотя куда ведет след, было понятно даже мне. Разумеется, в секту "Новый Мир", которая набирала в стране все больший вес и влияние. Однако доказать причастность к этому делу лже-проповедников не удалось, да никто и не пытался.
Вскоре меня закрутила суета столичной жизни. Я забыл про дядю бизнес-офицера, получил весточку от тетки Натальи, что отец помер от паленой водки и похоронен, а затем стал думать только за себя.
Работал на стройках и был охранником. Потом женился, получил московскую прописку и совместно с супругой открыл маленький бизнес. Прогорел и жена, забрав всю наличность, ушла. Сошелся с другой женщиной и начал все сначала. Маленькие взлеты и падения, успехи и поражения. Все это было и, как-то совершенно незаметно, я дотянул до 2034-го года, а потом рванул воевать за свою страну. Сначала ходил обычным стрелком. Ведь опыта ноль целых хрен десятых, поскольку срочную службу я проходил не в спецназе, а в охранной роте при военных складах в городке Верхняя Пышма. Но, со временем, дало знать о себе умение бродить по лесам и обострилось природное чутье охотника на опасность. Меня приметил Генерал. Я дорос до полевого командира и у меня был свой отряд. В лучшие времена, когда казалось, что мы сможем пусть не победить, но хотя бы удержать за собой какой-то клочок русской земли, в списках числилась тысяча штыков, а в плохие Егор Нестеров, он же Нестер, оставался один и командовал только собой.
Однако теперь я другой и мне не хочется тратить драгоценные годы на чепуху. Значит, все будет по иному, и в голове моментально сложилась схема быстрого обогащения. Дядя Ваня. Он погибнет, и мне его не жаль, ибо он часть того гнилого мира, который я ненавижу всеми фибрами своей души. Далее, если все пойдет как прежде, меня вышвырнут на улицу. Вот только я буду к этому готов. И когда сестрица Ксюша потянет папкины миллионы проповедникам, по сути, мошенникам, я заберу эти деньги себе, ибо опыт имеется. Ну, а дальше по наработанным схемам: сбор отряда, боевое слаживание подразделения, определение первоочередных задач и война. Да, именно так, война, ибо захват новых средств, ресурсов и каких-то районов необходимо рассматривать не как бизнес, ведь я не бандит и не вор, а как боевые действия по освобождению своей страны от противника. И здесь я не придумываю ничего нового, ведь иду по проторенной дороге и перед глазами примеры тех, кто был до меня. Иосиф Джугашвили, он же товарищ Сталин, помнится, тоже с эксов начинал, и пусть не все борцы за свободу дошли до финиша, но они двигались вперед, а не сидели и не ждали, когда же на них посыплется манна небесная.
Вот так вот. Это первичный план, а когда я немного окрепну, и рядом встанут люди, которым можно довериться, можно будет поискать старых товарищей и человека, коего упомянул Генерал. Как же его? Кажется, Геннадий Сальников из Екатеринбурга. Да, правильно. А еще Карпов упоминал какой-то проект. "Параллель"? Точно. Проект "Параллель".
Кстати, мне до сих пор непонятно, каким образом мой разум оказался в моем же собственном теле, но в прошлом. И ответ я смогу получить только у Сальникова, конечно, если разыщу его. Так что забивать себе этим голову пока не стоит. Жив и здоров, что делать, определился, а что произойдет дальше, посмотрим...
За размышлениями я совершенно не заметил, как наступило утро. Через пару часов поезд прибудет в Москву. Поэтому в вагоне началось обычная в таких случаях суета. Пассажиры просыпались, посещали туалет и курили. Затем завтрак и сбор вещей, а напоследок Сан Саныч и Жора заговорили о рыбалке.
"Да уж, - подумал я, пакуя свою сумку и прислушиваясь к разговору, - первая примета, на лицо. Беседа о способах рыбной ловли. Значит, врач-психиатр мне пока не понадобится и это хорошо".
« Последнее редактирование: 09 Июль 2013, 19:31:00 от Ратмир »

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #3 : 03 Июль 2013, 17:12:48 »
Глава 3.

Россия. Москва. Лето 2013-го.

Развалившись в глубоком кресле, дядя Ваня сидел, словно он является хозяином жизни. Вальяжный и уверенный в себе господин, как он есть.
Генерал-майор хотел покрасоваться и произвести на меня впечатление - это понятно. Благо добился многого и живет богато, и я, изображая из себя провинциала, рассматривал высокие потолки его квартиры невдалеке от Арбата, дорогие картины на стенах, резные стулья, мебель из красного дерева, огромный настенный телевизор, иконы в красном углу и стойки с холодным оружием.
Шик и блеск! Вот только кому все это нужно? Мне? Да в хер не впилось это барахло, ибо не человек для вещей, а они для человека. Так что пропади ты пропадом, дядя дорогой. Сейчас я тебе улыбаюсь и не забываю время от времени от удивления открывать рот, типичная реакция для двадцатилетнего парня, который в своей жизни кроме завалившегося родного дома, райцентра и армии ничего толком не видел. Ну, а когда ты сдохнешь, то я стану изображать скорбь, но в душе буду совершенно спокоен и без зазрения совести, если получится, хапну твои деньги.
Впрочем, все это будет потом, а пока дядю не одели в деревянный макинтош, у меня в запасе есть немного времени, если быть точным, шесть дней, чтобы собрать команду и обеспечить себе запасную позицию в виде съемной квартиры невдалеке от базы сектантов из "Нового Мира". С командой более или менее ясно, пара кандидатов на примете имеется, а вот с квартирой проблема, ибо для того, чтобы ее снять требуются деньги, которых нет. Однако в моей прошлой жизни богатый родственник расщедрился и предложил молодому провинциалу денег, но я повел себя не умно и взял лишь сотню евро, которые ушли на всякую мелочевку, вроде дешевого ноутбука и вещей. Ведь, в самом деле, планировал учиться. Ну, а сейчас мне стесняться нечего и некого, ибо жизненные приоритеты совсем другие.
- Вижу, племяш, - смерив меня взглядом, в котором было самодовольство, сказал дядя Ваня, - тебе мое скромное жилище понравилось.
- Конечно, у меня даже слов нет, - я развел руками. - Круто стоите, дядя.
- Ничего, Егорша, - хозяин квартиры встал, и покровительственно похлопал меня по плечу, - еще обвыкнешься. Я сам, когда в столицу попал, дураком деревенским был, хоть и офицером, а сейчас, сам видишь, не последний человек. А все почему? Потому что живу правильно.
- Это точно, - согласился я.
- Ладно, - Иван Егорович направился на выход, - пора мне, дел еще много и могут к начальству вызвать. А ты не теряйся. Устраивайся, обживайся и гуляй по Москве. Насчет твоего поступления еще поговорим, есть у меня знакомый декан в солидном заведении, где детки крупных чиновников учатся. Но это потом. Пока отдохни, купи себе чего-нибудь из одежды, и если возникнут какие-то проблемы, то звони мне. Номер-то, помнишь?
- Конечно.
- Вот и хорошо. Но учти, шлюх и знакомых сюда не водить, ключи сдавать охране на посту и если нагрянет моя супруга, то будь предельно вежлив и не вздумай называть ее тетей. Строго Анна Андреевна, и только так.
- Понял.
Иван Егорович дошел до входной двери, резко остановился и прикоснулся раскрытой ладонью ко лбу:
- Совсем забыл. Тебе же денег надо дать.
Он достал кошелек и раскрыл его. Там находилось несколько кредиток и немного наличности. Он вынул все бумажки, какие были, и протянул мне. Я этого ждал, и если в прошлый раз долго отнекивался, то в этот деньги взял и сказал:
- Спасибо, дядя. Заработаю и обязательно отдам.
- Чепуха, - Иван Егорович посмотрел на меня, тяжко вздохнул, видимо, вспомнил что-то плохое или сравнил племянника с собственными непутевыми детьми, а затем покинул квартиру.
- Щелк! - клацнул замок, и я посмотрел на зажатые в руке деньги. Семьсот евро. Для начала это очень даже неплохо - не придется грабить какого-нибудь мажора возле ночного клуба, и теперь можно пройтись по Москве. Все по совету дяди, вот только моя цель не прогулка.
Я сменил одежду. Нейтральная серая майка навыпуск, свободные серые брюки с ремнем и плетеные турецкие тапочки. Для лета, то, что надо. При себе оставил только двести евро, телефон и паспорт. Вроде бы готов, можно выходить. Правда, не хватает пистолета, и рука постоянно тянется за пояс проверить, на месте ли он. Но пока по Москве можно гулять без оружия, по крайней мере, в центре и днем, так что все в норме.
Я спустился вниз, сдал ключ от квартиры охранникам, серьезным ребятам, наверняка, бывшим силовикам, и оказался на улице. Вокруг меня была суетная Москва, жители которой никого не замечали и не смотрели друг другу в глаза, и это было непривычно. Но мне было ясно, что не пройдет и двух недель, как я сам стану частичкой этого гигантского многомиллионного муравейника, где каждый индивид занят каким-то делом и является винтиком огромной системы. Поэтому, не обращая ни на кого внимания, я вклинился в людской поток, и двинулся по направлению к метро, а пока шел, вспоминал людей из своей прошлой жизни. Одному дело по экспроприации неправедно нажитого и реализованного дядиного добра мне не потянуть, а значит, как я уже отмечал, мне нужны сообщники. Причем, не просто какие-то работяги или ненадежные уличные гопники, а прирожденные авантюристы, которые могут вписаться в любое лихое дело. Таких я знал, и было их двое. С одним познакомился через несколько дней после того, как меня с дядиной квартиры согнали, а с другим немного позже, на стройке. Конечно, сейчас моя личность им неизвестна. Однако с каждым из этих людей, в свое время, я был близок и знал о них немало. Поэтому найти с ними общий язык планировал быстро.
Первый жил невдалеке от станции Авиамоторная, и звали его Паша Гоман. Бывший десантник, воевал, и некоторое время служил в ОМОНе, тридцать восемь лет, не женат, живет на пособие по безработице и получает копейки за участие в боевых действиях. Ну, а помимо этого за долю малую он следит за порядком в своем подъезде. Нет-нет, не убирается в нем, а контролирует гастарбайтеров, которые обитают рядом. Время от времени проводит с ними профилактические беседы и заставляет азиатов прибираться за собой, за что хозяева съемных квартир регулярно ему проставляются. По этой причине водки и харчей у Паши много и собутыльников хватает. Но он пока не опустился и не спился, и если ему дать правильную мотивацию, то бывший боец крылатой пехоты, который, кстати сказать, имеет при себе пару стволов, горы свернет. Это я понимал очень хорошо, поскольку случались у нас с ним задушевные разговоры, и как-то он поделился со мной своими самыми сокровенными мыслями.
"Знаешь, Егорка, - с надрывом в голосе, сказал он, когда мы культурно допивали вторую бутылку водки, - вот пришел бы ко мне хоть кто-нибудь, и позвал на серьезное дело, и я бы все бросил. К черту водку! К ебеням эту хату и тупое существование! По боку болячки и старые раны, из-за которых меня выперли на гражданку! Жить хочется, а не существовать, действовать, а не сидеть на жопе ровно. Но ведь не зовет никто. Не нужен Паша Гоман. Не потребен. Не в формате и не в тусовке. Списан. Вот потому и выпиваю. Растрачиваю свою жизнь на бухло и жду, что произойдет нечто, способное перевернуть мир вверх тормашками. Может, апокалипсис наступит или война, и тут я, хоть на что-то, но сгожусь".
Слова Паши я запомнил и не раз вспоминал его потом, когда бродил по оккупированной врагами стране. Сколько их, таких вот Гоманов, сидело и ждало, что они кому-то понадобятся? Тысячи. Десятки тысяч. Сотни. Не только воинов, но и простых трудяг, которые считали, что они нужны своей стране. Но не было лидера, и отсутствовала Идея, а сами люди уже были не способны самостоятельно двигаться против течения и потеряли всякие жизненные ориентиры. Поэтому их огромный потенциал, который мог изменить сложившийся порядок вещей (по моему глубокому убеждению, неправильный и несправедливый), остался невостребованным и был растрачен по мелочам.
Что же касается второго кандидата в подельники, то это девятнадцатилетний студент-филолог Эдик Шмаков. Как и я, он из провинции, сейчас учится на втором курсе университета и подрабатывает на стройках. В общем, самый обычный парень. Однако как-то мы с ним работали в паре, и студент покосился на китайцев, которые дружной толпой шли из общежития на пошивочную фабрику, и бросил, что они отнимают рабочие места русских людей. Хм! Сказал и сказал, а потом я узнал, что Эдик, оказывается, юный борец с этнической преступностью и ночами вместе с такими же, как и он, молодыми парнями, патрулирует один из московских районов.
Тогда я не придал этому значения и даже отстранился от студента, ибо своих проблем хватало, хотя он пытался меня сагитировать на вступление в какую-то националистическую организацию. Ну, а гораздо позже, я встретил его под Хабаровском, и он командовал одним из сводных московских отрядов, основу которого составляли националисты. Бились эти мужики и парни до конца, ведь не за приключениями приехали, а русскую землю защищать. Вот только убили Шмакова быстро. Не повезло. Выпущенная с ударного дрона ракета влетела прямо в подвал и всем капец. И когда я об этом услышал, то почувствовал себя виноватым перед Эдиком. Ведь имелся шанс все изменить и заставить правительство думать о людях. Можно было дать отпор приезжим, а затем заставить их уважать наши законы и обычаи. Однако не судьба. Я самоустранился и отстоялся в стороне от людей, которые не стеснялись называть себя русскими или славянами. Моему примеру последовал другой, а за ним пошел третий и четвертый. И только прожив немалый жизненный отрезок и пройдя через кровавую мясорубку войны, я осознал, что был не прав. Всем нам казалось, что жизнь наладится сама по себе и страну перестанет лихорадить, а президент и правительство разрешат спорные моменты, после чего мы перебедуем мировой кризис и у России будет великое будущее. Но мы ошибались. Как показало время, чиновникам было плевать на народ и его чаяния. Они отделывались от него подачками и умело кормили электорат обещаниями, а ресурсы России в это самое время продолжали уплывать на запад, и когда пришел час суровых испытаний встретить врага было некому, да и нечем.
Однако до печального конца России еще далековато, а вот чувство вины перед Шмаковым все еще имеется, и потому я хочу прислонить его к своим делам. Благо, парень горит. Он жаждет реального дела и если сходу найти к нему подход, то быть нам вместе. Ну, а поскольку Эдик парень резкий и спортивный, а самое главное, не балабол и уже имеет какие-то контакты среди правильной столичной молодежи, напарником он должен быть хорошим.
Тем временем я добрался до станции метро Киевская и спустился под землю. По Кольцевой доехал до Таганской и перешел на Калининскую линию. Затем до станции Авиамоторная и подъем. Все же удобная вещь метро, сказать нечего.
Снова я на поверхности, точнее, в переходе. По привычке оглянулся и столкнулся взглядом с китайцем, низким и приземистым мальчишкой лет шестнадцати, который стоял на ступеньках и держал в руках пачку цветных объявлений. Ничем не примечательный гражданин, но взгляд недобрый и в них было нечто злое. Он смотрел на меня с каким-то презрением, по крайней мере, мне так показалось, и я спросил себя: "А вот интересно, о чем он сейчас думает?"
Ответ пришел моментально: "Ходишь и улыбаешься, русский? Ну-ну, давай. Только недолго вам чувствовать себя здесь хозяевами. Близится наше время".
Невольно руки сжались в кулаки, и захотелось подойти к азиату и сломать ему переносицу, а затем бить его ногами и втаптывать в асфальт. Однако я себя одернул. Сам негатив накручиваю, а все потому, что привык воспринимать выходцев из Поднебесной как врагов, которых необходимо уничтожать. Но лично этот китаец не сделал мне ничего плохого. Приехал человек заработать немного денег, и это правильно, поскольку рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше. Здесь все просто, а противниками мы станем потом, когда наше демократическое правительство окончательно скурвится и выпустит нити управления страной из своих рук, а армия утратит боевую мощь. Слабых били всегда - это закон, а мы стали слабыми и потому нас разгромили. Но войну можно предотвратить, если изменить текущую реальность. Так что, глядишь, еще задружим с узкоглазыми и вместе по американцам ударим. Но для этого необходимо двигаться, а значит вперед, Егор, и поменьше сомнений.
Я прошел мимо китайца, который привлек мое внимание. Было, он попытался всучить мне рекламу, но, увидев мой бешеный взгляд, отшатнулся. После чего я вышел на тротуар и потопал в сторону 1-й Кабельной улицы. Шел не очень долго и не плутал, потому что почти год в этом районе прожил. Девятиэтажный дом, в котором я квартировал вместе с Сан Санычем и его бригадой, обнаружил быстро, на двери набрал код и уверенно вошел внутрь.
В подъезде было на удивление чисто - Паша Гоман не дремал и обязанности коменданта жилого дома, который стремительно превращался в общагу для мигрантов и приезжих работяг, исполнял со всей пролетарской ответственностью. По губам тут же пробежала улыбка и, поднявшись на третий этаж, я замер перед нужной мне дверью. Рука дернулась к звонку и замерла, поскольку в голове возникли резонные вопросы. А как начать разговор с Пашей, для которого я незнакомец с улицы? А что ему сказать? А как он меня встретит? А примет ли он мое предложение?
- Спокойно, Нестер, - успокаиваясь, прошипел я сам себе. - Все нормально. Увидишь человека, и слова найдутся. Не дрейфь.
Палец вдавил кнопку звонка. Сомнения отступили прочь и за дверью послышались шаги. Паша был дома, а значит, отступать поздно. Решил, делай.
***
Скрипнув петлями, дверь открылась, и я увидел перед собой Пашу Гомана, точно такого, каким его запомнил. Слегка полноватый, но крепкий русоволосый мужчина в потертых спортивных трениках, тапочках на босую ногу и полосатой вэдэвэшной майке. На левом предплечье татуировка - купол парашюта и под ним цифры 95-97. В карих глазах спокойствие и пофигизм. В уголке рта сигаретка.
Гоман смерил меня оценивающим взглядом, губами перегнал сигарету слева направо, и я спросил:
- Войти можно?
Он отреагировал именно так, как я и ожидал, посторонился и кивнул:
- Проходи.
Я направился на кухню, где на столе стояла початая бутылка водки и тарелка с нехитрой закуской: черный хлеб, сало, колбаса, пара головок чеснока и лук. Молча, я присел, а Паша расположился напротив. После чего я протянул ему ладонь и представился:
- Егор.
- Паша, - пожимая мне руку, сказал он и, цыкнув зубом, посмотрел на бутылку: - Выпьем?
- Давай, - согласился я.
Хозяин достал пару рюмок, разлил по ним алкоголь и мы, не чокаясь и без тостов, выпили. Алкоголь горячим комком прокатился по пищеводу и рухнул в желудок. Кровь быстрее побежала по венам и прилила к щекам. Хорошо. Пьянство зло, но по нормальному поводу, когда нет помехи или надо расслабиться, немного выпить не грех. Для русского человека эта истина и тут самое главное меру знать, да не заливать в себя всякий суррогат.
- Куришь? - Паша достал пачку сигарет и зажигалку.
- Можно и покурить.
Закурив, я сделал пару затяжек, расслабился и стряхнул пепел в баночку из-под кофе. На душе было спокойно и мне ничего не хотелось. Однако в эту квартиру я не отдыхать пришел и потому, поймав взгляд Гомана, спросил его:
- Зачем я к тебе зашел, узнать не хочешь?
- Если есть что сказать - скажи, а я послушаю, - Паша пожал плечами. - А нет, так сиди и пей. Водка есть, покушать найдем, сигарет два блока. Лично я никуда не тороплюсь.
- А вот я тороплюсь, Паша. И чтобы не тянуть кота за причиндалы, давай говорить откровенно. Ты не против?
- Валяй, - снова равнодушное движение плеч.
- В общем, есть тема, - я усмехнулся. - Надо наказать плохих людей и помочь хорошим. Мне напарник нужен, а про тебя я слышал, что ты человек реальный, потому и навестил.
- Угум, - Паша снова разлил водочку по рюмкам и сказал: - Сразу два вопроса. Первый - кто в твоем понимании "хорошие" люди и кто "плохие"? Ну и второй - от кого ты про меня слышал, и кто тебе дал мой адрес?
- А про само дело узнать не хочешь?
- Это вторично.
- Ладно. Отвечаю. Хорошие люди - это те, кто живет по совести, не грабит, не ворует, любит свой народ и родину, уважает старость и не хапает все, что плохо лежит. Ну, а плохие, соответственно, наоборот. Они наживаются на чужих бедах, живут одним днем, стараются пригнуть русских к земле и сделать нас рабами.
- Стоп! Ты нацист что ли?
- Нет. Все проще. Свой народ люблю больше, чем все остальные вместе взятые. Поэтому говорю за русских, а не за всю необъятную Россию с Кавказом, Татарстаном, Калмыкией и другими регионами.
- Патриот, значит?
- Выходит, что так.
- Продолжай. Что насчет второго вопроса?
- Что касательно адреса, то получил я его от майора Тарасенко. Помнишь такого?
Я знал, что майор Тарасенко, который проживал в Екатеринбурге, уже мертв. Он работал в полиции и в ночном клубе налетел на нож обдолбанного наркотой мажора, которого практически сразу отпустили под подписку. Про это Гоман узнает через месяц, после чего будет долго тосковать и вспоминать, как вместе с молодым лейтенантом Жорой Тарасенко в составе сводного полка 76-й дивизии ВДВ он бегал по чеченским горам. Информация запомнилась, и сейчас я ее использовал. Ведь Тарасенко все равно, а подход к Гоману нужен не через неделю, а сейчас.
- Тараса помню, - Паша улыбнулся и спросил: - Давно его видел?
- Дней десять назад. Проездом в Йобурге был, встретились.
- И как он?
- По-прежнему. Служит родине.
- Он такой, - Гоман приподнял рюмку и предложил: - Выпьем за него и всех честных служак, благодаря которым страна еще не развалилась.
Чокнулись. Выпили. Закусили. Помолчали. После чего разговор продолжился.
- Так что за дело намечается?
Паша приподнял бутылку, но я покачал головой - хватит. Он это принял, водочка вернулась на стол, и я ответил:
- Неподалеку секта обосновалась, "Новый Мир" называется. Обычная тоталитарная община. Наркота, психоделики, разврат, "бомбардировка любовью", моления и духовные практики. Косят под христиан, но не христиане. Качают бабло с богатых буратин и их детишек, которым скучно. Прикрытие в полиции и даже, как поговаривают, в Госдуме. Просто так к ним не подступишься, охрана хорошая, но я все же хочу попробовать вскрыть их на деньги. В одиночку это дело не потяну, поэтому собираю команду. Много людей брать смысла нет. Двоих-троих отчаянных, не больше. Подробности позже.
- Слышал про этих сектантов, да и так, сталкивался на улице пару раз, - Гоман поморщился. - Однако не уверен, что ты сможешь их подломить. Слишком молод, да и глуповат. Про меня ничего толком не знаешь, а пришел и вот так вот сразу в лоб - на криминал подбиваешь. Не серьезно это.
- Хм! Я только выгляжу молодо, Паша. А насчет не серьезности и глупости, я тебе так скажу. Мне надоело бояться каждой тени. Надоело оглядываться. Надоело, что в стране, за которую мои и твои деды жизнь отдали, я чужак. Надоело видеть сытые и самодовольные ряхи новоиспеченных хозяев жизни, которые рассекают по улицам на шикарных машинах с мигалками, а в провинции в это самое время народ последний хер без соли доедает и на китайские бич-пакеты копейки выгребает. Надоело видеть, как добивают промышленность и сельское хозяйство, а армию превращают в какой-то бордель. Надоело смотреть на несправедливость и зло. И потому нельзя бояться. Нельзя всего опасаться. Нельзя отворачиваться от всех и каждого только потому, что он потенциальный сексот. Нельзя проявлять слабость. И я плевать хотел на опасность, хотя от разумной осторожности отрекаться нельзя. Я тебе верю. Как только увидел тебя, так и понял, что ты именно тот, кто мне нужен. Ведь ты, Паша, такой же, как и я, только постарше. И если ты пойдешь со мной, то не прогадаешь. Я вижу, что ты горишь делом и жаждешь его. Но ты не уверен в себе и не знаешь, что нужно делать...
- А ты, получается, знаешь? - Паша прервал меня.
- Знаю.
В моем голосе была непробиваемая уверенность, и не было ни капли сомнения, и Гоман слегка повел шеей:
- Да-а-а... Силен ты, Егор... Паренек вроде простецкий, а по мозгам словами ударить можешь... Уважаю...
- Уважение это хорошо, Паша. Но мне нужен твой ответ. Да или нет?
- А ты не торопись, парень. Не надо. Посидим еще и поговорим. Спешка в таких делах ни к чему. Лучше скажи, сколько ты планируешь взять и на что хочешь потратить добычу?
- Взять думаю не меньше пяти-шести миллионов евро...
- Серьезно. А потратишь, небось, на баб и на гулянки?
- Ты меня слышал, Паша. Поэтому, если воспринимаешь меня всерьез, то должен понимать, что о себе я буду думать в последнюю очередь. Так что нет, ошибаешься ты. У меня планы иные и размах другой. Не надо размениваться на мелочи и если дело выгорит, то деньги будут вложены в организацию боевого отряда, конечная цель которого, свержение правящей верхушки. Разумеется, не сразу. Возможно, на это понадобится десять лет, а то и больше. Но путь я для себя выбрал и пойду по нему, не взирая ни на что. Так-то, Паша. Я пойду, и хочу потянуть за собой тебя.
У Гомана загорелись глаза, и он завелся:
- Красиво говоришь, Егор, и правильно. Мне такая позиция по душе и она, словно бальзам на раненое сердце. Так бы слушал тебя, и слушал. И если тебе нужен мой ответ, то я с тобой, парень. Убедил ты меня. Не знаю почему. Наверное, как и ты, мне все надоело. Да и терять мне нечего.
- Отлично.
Мы ударили по рукам, и хозяин квартиры поинтересовался:
- Прямо сейчас от меня что-то потребуется?
Про оружие, которое имелось у Гомана, я решил не упоминать. Придет срок и он сам его мне передаст, в этом я был уверен, а нет, так не беда, столица место такое, что при желании здесь даже танк купить можно. Поэтому я коснулся самого простого вопроса:
- Сейчас мне квартира нужна. Желательно в этом доме. На три месяца. Без регистрации. Вот деньги, задаток. Сделаешь?
Я бросил на стол сотню евро и Паша кивнул:
- Это просто. Приходи завтра, и будут ключики. С деньгами это не проблема, с хозяином соседней квартиры договорюсь. Что-то еще?
- Остальное завтра обсудим. Надо будет подходы к "Новому Миру" пробить, посмотреть, как охранники меняются, какие у них машины, и что они могут. Сроку нам две недели.
- Ну, дай-то бог, чтобы ты оказался не пустым мечтателем, а реальным человеком. - Паша встал, посмотрел на меня сверху вниз и добавил: - Однако учти, если ты подставной или пустобрех, то я тебя урою. Сам жить не буду, а тебя достану. Усек?
- Да, - я тоже встал и кивнул в сторону выходу: - Проводишь?
- Провожу.
Спустя минуту, получив номер Пашиного телефона, я уже спускался вниз. Несколько обескураженный и ошарашенный Гоман, жизнь которого резко изменилась, стоял на лестничной площадке и смотрел мне вслед, а я не оборачивался. Один этап был позади. Теперь второй - разговор с Эдиком Шмаковым.
« Последнее редактирование: 09 Июль 2013, 19:31:33 от Ратмир »

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #4 : 03 Июль 2013, 17:13:41 »
Глава 4.

Россия. Москва. Лето 2013-го.

- Как так!? Рудик, скажи мне, что это прикол! Скажи!
Михаил Алексеевич Токарев, крупный ухоженный брюнет в дорогом костюме, смотрел на своего приятеля и не узнавал его. Сейчас перед ним сидел не Рудик Мальцев, скромный худощавый московский интеллигент в четвертом поколении, с которым по выходным он пил пиво в любимой забегаловке, а глашатай смертельного приговора. Его приговора. Лицо Рудика казалось ему чужим, глаза приятеля смотрели в сторону, а тонкие холеные пальцы человека в белом халате бегали по столешнице, и выбивали нервную дробь. При этом в Токареве все еще жила надежда, что врач пошутил. Но надежда таяла, словно снег под жарким весенним солнышком, и ему хотелось схватить Мальцева за плечи и встряхнуть. Однако он сдерживался. Токарев ждал ответа и он прозвучал:
- Извини, Миша... - голос Рудика, для подчиненных Рудольфа Андреевича, был глухим и скрипучим. - Это не шутка. Ты прошел обследование, и результаты свидетельствуют о том, что ты болен... Неизлечимо...
Все! Это был конец. Токарев откинулся на спинку стула, который жалобно скрипнул, и закрыл глаза. Ему требовалось успокоиться и собраться.
Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Дыхание выровнялось, и Токарев стал искать выход из сложившейся ситуации. Но какой может быть выход, когда человеку сообщают, что он смертельно болен? Его нет. Тупик. Приехали. Финита ля комеди без всякого сраного хэппи энда. Жизнь дала трещину. Планы развеивались подобно миражам в пустыне Сахара. Будущего больше не было. Точнее оно было, но Токареву оно не нравилось. Категорически, блядь, ибо он не хотел умирать, по крайней мере, в ближайшие сорок лет. Ведь смерть не для него, не для Михаила Алексеевича Токарева двадцати восьми лет от роду, не судимого, преуспевающего предпринимателя, весельчака и балагура. Человека с недостатками, конечно, но в рамках разумного. Нет. Не могло быть у него такого конца. Раньше срока смерть приходит только к бомжам, наркоманам, алкашам, маргиналам и дуракам, а он не таков. Он элита.
"Ха-ха! - Токарев мысленно рассмеялся. - Элита, блядь!? Хуй на-ны, Мишаня. В итоге ты оказался на одной доске со всякой швалью, которую раньше презирал. Ты сдохнешь. Тебя закопают в могилу и черви, мерзкие белесые твари, скользкие и жирные, будут ползать по твоему холеному телу и жрать твою плоть. Они будут обжираться ею. Но ты этого уже не почувствуешь, ибо тебе будет все равно. Вот и выходит, что небольшая, но преуспевающая фирма купи-продай, тебе уже не нужна. Денежные накопления на тот свет, где всегда тепло и сухо, не заберешь. Двухкомнатная квартира в не самом плохом районе Москвы достанется кому-то из дальних родственников, ибо близких не осталось. Твои любимые шмотки станет носить кто-то другой, скорее всего, столичные бродяги, которые подберут их на свалке. И все, что ты хотел сделать в этом мире, останется лишь прожектами. Хотел, наконец-то, научиться водить автомобиль и купить хорошую иномарку. Мимо. Хотел сделать предложение фигуристой секретарше Катеньке. Мимо. Хотел отправиться в круиз вокруг Европы. Мимо. Куда ни кинь - всюду клин. Жопа. Анус. Пиздец!
- Миша, - Мальцев окликнул Токарева, и он открыл глаза: - ты в порядке?
- Нет, - он покачал головой.
- Выпей.
Приятель, который, как показалось Михаилу, уже вычеркнул его из жизни, поставил на стол стакан с водой. Токарев выпил, прохладная жидкость освежила горло и немного прочистила мозги. После чего ему стало легче, и он попросил Рудика:
- Расскажи еще раз, чем я болен.
Мальцев кивнул и начал:
- Неделю назад, когда ты обратился ко мне с жалобами на плохой сон, ухудшение аппетита и головные боли, я подумал, что у тебя переутомление. Однако, к счастью, ты согласился на полное медицинское обследование, и причина оказалась в другом. У тебя Миша, болезнь редкая и неизлечимая. Лекарств от нее нет, и операции не помогут. Называется она - болезнь Кройцфельдта-Якоба или синдромом кортико-стриоспинальной дегенерации. Это заболевание бьет по коре головного мозга и по спинному мозгу. Выживших нет. И если кратко, то в твоем мозгу появились мертвые клетки, которые уничтожают здоровые.
- К счастью, говоришь, обследование прошел? - Токарев поморщился. - Лучше бы я его не проходил. Так бы и жил в неведении.
- Миша, ты не прав.
- Проехали. Из-за чего у меня эта болезнь?
- Не знаю. Но, скорее всего, ты съел что-то, что есть нельзя. Зараженную мертвечину. Так случается. В Таиланд месяц назад ездил? Пищу тамошнюю ел? Вот тебе и результат. Да и у нас мог эту гадость подцепить. Легко.
- Сколько времени у меня в запасе?
Роберт пожал плечами:
- Если верить справочникам, то у всех болезнь протекает по-разному. Кто-то три года живет, а кто-то всего полгода. Исходи из худшего варианта.
- Что же, полгода срок немалый, кое-что можно успеть.
- Ты не совсем понимаешь, про что я тебе говорю, Миша, - Мальцев поморщился. - Через полгода смерть, а перед этим долгая и мучительная агония. Сначала расстройство корковых функций головного мозга, постоянные боли, ухудшение зрения, потеря памяти, склероз и резкое снижение веса. Потом эпилептические припадки, слепота и раздражение, а затем неизбежный конец. Я тебе, само собой, выпишу некоторые лекарства, и ты должен будешь проходить постоянные обследования, а затем ляжешь в больницу...
- Стоп-стоп, - Токарев прервал Рудика. - Ты же сказал, что лекарств нет.
- Правильно. Есть медикаменты, которые немного продлят твою жизнь и облегчат страдания, но избавления нет.
- Короче говоря, мне пиздец?
- Миша, - Мальцев развел руками, - ты же знаешь, что я не выношу, когда ты ругаешься матом. Сколько тебя знаю, одно и то же, чуть что не так, сразу крепкие выражения. Давай без этого. Ведь ты не провинциальное быдло.
- Извини, Рудик, не сдержался.
- Понимаю.
Мальцев демонстративно посмотрел на золотые швей царские часы, подарок от коллег на юбилей. Это был знак, что врач торопится, и Токарев решил избавить приятеля от своего присутствия.
- Ладно, надо идти, - он встал. - Спасибо тебе, Рудик.
- Не за что, - Мальцев встал и протянул Токареву рецепт. - Завтра жду тебя снова.
- А смысл?
- Ну...
Рудик замялся и Миша усмехнулся:
- Ничего не говори. Не надо. Я не маленький, все понимаю. Как только разгребусь с делами, так сразу же зайду.
- Вот и молодца.
Токарев взял рецепт, спрятал его в карман брюк, пожал Рудику руку и вышел.
Как оказался на улице, он не заметил. Прошел по коридорам платной клиники, очутился на порожках и замер. Он стоял на одном месте долго. Около десяти минут без движения и охранник клиники, стройный подтянутый парень в черной униформе с какой-то затейливой эмблемой на левом рукаве, подошел и спросил:
- Тебе плохо? Может, врача позвать?
- Нет. Не надо.
Охранник смотрел на Токарева, а он на него. Оба молчали и, наконец, парень не выдержал, отвернулся и сказал:
- Взгляд у тебя нехороший... Смерть с тобой рядом ходит... Тебе бы в церковь сходить или к гадалке какой нормальной...
- Интересно, где ты на такие взгляды наталкивался?
- Далеко отсюда. Вроде бы ходит человек, все нормально, а потом на нем словно метка появляется. Не знаю, как это объяснить. Он меняется. Говорит иначе, смотрит по-другому, шутки у него необычные. Так и у тебя.
- Метка, говоришь, - Токарев помотал головой. - Наверное, ты прав. Есть метка. Черная-пречерная.
- Так, может, все-таки врача позвать?
- Нет, спасибо. Пойду потихоньку.
Токарев вышел на тротуар, оглянулся на охранника и кивнул ему, а затем подумал, что надо вызвать такси, но не сделал этого. Он пошел вдоль улицы и совсем не замечал куда идет. Человек, который знал, что вскоре он станет покойником, был погружен в себя. Токарев вспоминал детство, юность, рано ушедших родителей, первую любовь и первые душевные муки. Потом в память хлынули воспоминания о том, как он косил от армии, и боялся попасть в войска. Затем институт, работа в престижной фирме, карьера и, наконец, собственная фирма, в которую он вложил все свои силы. Но теперь это было в прошлом.
- Куда прешь!? - рядом раздался злой женский окрик и Токарева толкнули в плечо. После чего он пришел в себя и обнаружил, что находится перед пешеходным переходом на незнакомой улице. Мимо него скользили автомобили, и он едва не попал под один из них. Кто была та женщина, которая остановила его, Токарев определить не мог, слишком много вокруг было людей.
Михаил сделал шаг назад. Совершенно машинально. А затем в его голове промелькнула мысль: "Да пропади все пропадом! Сейчас несколько шагов вперед и мне конец. Один рывок. Одно осознанное решение и смерть без мучений". И словно вторя этим суицидальным мыслям, в голове бизнесмена что-то щелкнуло, а затем пришла невыносимая боль. Ему казалось, что сейчас его мозги выплеснутся наружу, и тогда он принял решение, что оттягивать конец бессмысленно.
Тело Токарева качнулось на бордюре, а затем, отбросив прочь все сомнения, он кинулся на дорогу.
- Ви-у-у! - визг тормозов и серебристая "ауди", вильнув к тротуару, замерла.
- Пидарас! Стой! Сучара! - капот черного "фольксвагена" едва не задел Токарева и водитель, высунув голову в окно, осыпал его бранью.
- Кран-г! - окрашенная в оранжевый цвет муниципальная поливальная машина остановилась.
Чудом Токарев проскочил через дорогу и замер невдалеке от противоположного тротуара. На него неслась белая "газель" с надписью "Продукты" и он закрыл глаза. Его ноги ходили ходуном. Он знал, что сейчас погибнет. Время замедлилось, а слух отключился, и все вокруг происходило, будто в немом кинофильме при замедленной съемке. "Газель" медленно приближалась, и Михаил видел испуганное лицо пожилого водителя. Чуть поодаль из "фольксвагена" вылезал наголо бритый мужик-здоровяк, который смотрел на него злым взглядом. На тротуаре, совсем рядышком, стояло несколько детишек, которые тыкали в него пальцами. А голову Токарева прикрывала густая тень растущего неподалеку дерева, и ему казалось, что это покрывало, которое раскидывает над ним костлявая старуха-смерть.
Но вот реальность вернулась в свои привычные рамки. "Газель" резко прибавила ходу. В уши ворвался визг тормозов и гневные крики разгневанного водителя, щебетанье птиц и рык моторов. Вокруг воцарился хаос, и тысячи звуков хлынули в мозг бизнесмена, тело которого сковал паралич.
"Сейчас все закончится", - подумал Михаил и закрыл глаза. Однако произошло то, чего он никак не ожидал. Мощным сильным рывком бизнесмена сдернули с дороги, и он оказался на тротуаре. "Газель" пронеслась всего в сантиметрах от него, и когда Михаил открыл глаза, то увидел перед собой молодого парня в легкой серой майке, который без долгих церемоний отвесил ему хлесткую пощечину, а потом потянул за рукав пиджака:
- Бегом! - прокричал незнакомец, и в его голосе была такая властность, что Токарев не посмел ослушаться.
Вслед за парнем несостоявшийся самоубийца побежал вдоль улицы. Затем нырок в подворотню. Какой-то двор. Снова улочка, почти безлюдная. Переход. Опять проулок и парк, тенистый, спокойный и весь какой-то мирный. Здесь Токарев остановился. Его легкие горели огнем и он уже не бог бежать, а незнакомец остановился рядом, посмотрел на бизнесмена и когда Токарев отдышался, кивнул ему на скамейку:
- Садись.
Михаил повиновался, присел, и парень, разместившись рядом, спросил его:
- Ты чего на дорогу выскочил, дурик?
Токарев поморщился и выдохнул:
- Надоело все.
- Самоубийца?
- Да.
- Разорился или жена бросила?
- Ни то и ни другое.
Бизнесмен пожал плечами, и незнакомец представился:
- Меня Егором зовут.
- Михаил Алексеевич... Можно просто, Миша... Теперь уже можно...
Спаситель Токарева помолчал, дал ему отдышаться, а затем вопросительно кивнул:
- Рассказывай, что у тебя случилось?
Первым желанием Михаила было послать незнакомца куда подальше, встать и уйти. Но его взгляд столкнулся со взглядом Егора, слишком серьезным и проницательным для такого молодого человека, и он начал выкладывать ему свою историю. Токарев говорил, говорил и говорил. Затем прерывался и опять говорил. Слова лились из него потоком, и вскоре Егор знал о нем практически все.
Токарев замолчал. Он ожидал, что сейчас спаситель пожалеет его и ему станет легче, а затем парень даст какой-нибудь "мудрый" совет. Однако, нет. Егор повел себя иначе. Парень окинул парк ленивым взглядом, презрительно скривился в сторону алкашей, которые проходили мимо, посмотрел на солнышко и сказал:
- Сука ты, Михаил Алексеевич. Говно человек и эгоист, каких свет не видывал. Типичный, блядь, продукт среды. Столичный манагер среднего звена.
Голос Егора звучал равнодушно. Спаситель презирал его - Токарев понял это. Но он никак не мог взять в толк из-за чего. Ведь он жертва. Он больной человек. Его надо пожалеть, а вместо этого такое отношение, и Токарев, насупившись, пробурчал:
- Почему ты так считаешь?
- Во-первых, ты думаешь только о себя. Я-я-я. А на водителей, которым потом твои мозги с капота пришлось бы соскребать, а затем перед полицией оправдываться, тебе было наплевать. Точно так же как и на детишек, которые едва не стали свидетелями смерти человека. Во-вторых, самоубийство не выход. Ты забыл, что ты мужчина. А мужчина, если знает свой срок, завершает все дела на земле и погибает в бою. Только в бою, но никак не под машиной в людном месте напоказ. Ну и, в-третьих, как я уже сказал, ты эгоист. Вот ты не бедный человек, насколько я понимаю. Есть деньги, квартира. Так помоги людям, раз тебе уже все равно.
- Тебе что ли?
- Мне от тебя ничего не надо и о себе я сам позабочусь. А вот ей ты мог бы помочь.
Егор кивнул на соседнюю лавочку, куда только что присела усталая тридцатилетняя женщина с двумя детьми, примерно трех и четырех лет. Невысокого роста коротко стриженая блондинка. Вид несколько потрепанный. Одежда чистая, но неброская и если присмотреться, то в паре мест видна аккуратная штопка. Детишки, мальчишки, одеты, как и мать. У них на двоих было одно мороженное, самое дешевое, белое в вафельном стаканчике, и они спорили, кто будет кушать его первым.
- И как мне ей помочь? - Токарев отвернулся.
- Самое простое - дать денег. Сколько у тебя сейчас при себе?
- Немного. Тысяч двадцать рублями и около трехсот долларов.
- Вот видишь. Для тебя это немного. А для этой женщины, думаю, матери-одиночки, которая вырвалась с работы, чтобы с детьми прогуляться, двадцать тысяч зарплата за месяц. Тебе-то все равно. Ты уже настроился на смерть, а она и ее дети, на которых воровское правительство выделяет по двести-триста рублей в месяц, хотят жить. И сколько таких вокруг, если присмотреться? Много. Очень много. Так что, коль надумал счеты с жизнью сводить, делай это не на дороге и людям помоги. Церковникам-ворам только не вздумай деньги отдавать, да в фонды разные. Там почти везде мошенники, честного человека днем с огнем не сыщешь. Лучше сам.
- И что? Мне подойти и дать ей денег?
- Да.
- Неудобно как-то.
- И это мне говорит человек, который только что под машины бросался?
Парень усмехнулся и Михаил кивнул:
- Ты прав. Мне теперь стесняться нечего.
Егор кивнул на женщину:
- Тогда действуй.
Михаил поднялся, и Егор одобрительно кивнул. После чего Токарев на ходу достал деньги и направился к женщине, подошел к ней и, когда она посмотрела на него, заговорил:
- Извините... Я вот... Это... Вам, короче...
Запинаясь и заикаясь, Токарев протянул женщине деньги. Она машинально взяла их, а затем вскочила на ноги, словно ошпаренная, и выкрикнула:
- За кого вы меня принимаете!? - Одновременно с этим захныкали напуганные мальчишки, а женщина сунула деньги Токареву в карман пиджака и схватила детей за руки: - Пойдемте отсюда!
- Вы меня не так поняли... - Михаил попытался оправдаться. - Я же от чистого сердца...
- Не бывает так! - на ходу бросила блондинка. - Или со мной переспать хочешь, или педофил. Пошел отсюда, а то полицию вызову. Мудак! А еще в пиджаке!
Женщина с детьми удалялась, а Михаил обернулся и увидел, что Егора уже нет. Парень тоже оставил его, но майка спасителя мелькнула между кустов и Токарев, сам не понимая почему, бросился за ним вслед.
Бизнесмен догнал Егора уже на выходе из парка и пристроился рядом. Парень бросил на него косой взгляд, заметил купюры в кармане и спросил:
- Что, не взяла?
- Нет, - Токарев мотнул головой.
- Правильная женщина, значит, я не ошибся, - парень улыбнулся. - Гордая. Наша. Русская. Такая и мальчишек своих сама вырастит, и любому козлу, если надо, рога посшибает.
Егор замолчал и Михаил спросил:
- И что теперь?
- А тебе мой совет нужен?
- Ну, да.
- Наверняка, завтра она снова в этом же парке будет, или послезавтра. Захочешь помочь, поможешь.
- А сейчас что делать?
- Занимайся своими делами, фирмой, завещание напиши. Сам решай. Я тебе не наставник духовный, не пастор и не папа с мамой в одном лице.
Было, Михаил приостановился, но потом ускорился и спросил:
- А можно я с тобой пойду?
- Если заняться нечем, пойдем. Ты мне не мешаешь, - Егор пожал плечами.
Шли они недолго и остановились через пару кварталов. Парень огляделся, провел ладонью по светлым волосам и свернул в один из дворов, где присел на железную ограду палисадника с цветочками. Двор был тихим и если не знать, что находишься в Москве, то можно было решить, что судьба забросила Михаила в провинцию. Невдалеке пожилой таджик или узбек (хрен их разберешь этих азиатов-гастарбайтеров), напевая себе под нос тягучую мелодию, подметал асфальт. Где-то слышался женский смех, и за пятиэтажным домом гудело шоссе. Голова Токарева пока не беспокоила, Егор сохранял невозмутимость и вертел в зубах спичинку, и Михаил думал о том, что парень прав. Самоубийство не выход. Это трусость. Сейчас ему нечего бояться. Над ним нет закона. Запреты пустяк. И он, как это ни странно, впервые в жизни, по настоящему свободен. Ненадолго, ибо скоро болезнь сломает его. Но есть реальная возможность прожить остаток жизни как человек, и это следовало использовать.
Тем временем минуло десять минут. Ожидание стало утомлять Михаила, который почувствовал, что проголодался, и он повернулся к Егору:
- Мы кого-то ждем?
Парень кивнул:
- Да.
- Твоего приятеля или подругу?
- Можно сказать, что и так.
- А может...
Токарев хотел предложить парню сходить в ларек за шаурмой и водой, но тот приподнял правую ладонь и сказал:
- Тихо.
Бизнесмен замолчал, а Егор к чему-то прислушался. После чего встал и направился за угол дома. Токарев последовал за ним и вскоре услышал звуки борьбы, судя по которым, в драке участвовало три-четыре человека, русский и кавказцы:
- Я твой мама ебаль!
- Сними этот сраный майка, сын ишака!
- Нахуй пошел, чурка!
- Тебе пиздец, русский!
Егор и Михаил зашли за угол и увидели следующую картину. Прижавшись спиной к стене, перед тремя молодыми кавказцами стоял широкоплечий шатен девятнадцати-двадцати лет в черной майке с надписью: "Я русский!" Дети гор, наверняка, студенты, подобно шакалам, окружили крепыша полукругом, и требовали у него снять майку, а тот не отступал и был готов драться.
Раньше, еще вчера вечером, Токарев, скорее всего, опустил бы голову и трусливо проскользнул мимо, да и сейчас ввязываться в конфликт с кавказцами, наглыми и нахрапистыми, желания не было. Но Егор был иного мнения. Не сбавляя шага, он приблизился к горцам и четким прямым ударом в челюсть свалил ближайшего на асфальт. Остальные, было, бросились на него. Однако в драку вступил крепыш, который взял одного противника на болевой прием, а затем ткнул его лицом в стену дома. Ну, а третьего схватил Токарев, да только неудачно. Верткий чернявый противник вывернулся из захвата и головой ударил Михаила по лицу. Бизнесмен потерялся и выпустил кавказца, который бросился на утек, но далеко не убежал. Егор подпрыгнул и ногой не сильно толкнул его в спину. Беглец споткнулся и упал, и после этого его добил шатен.
Три тела лежали на асфальте и Токарев, который прижал к разбитым губам платок, не знал, что делать. Зато шатен и Егор знали. Быстро и сноровисто они обыскали кавказцев и изъяли у них документы, бумажники, два ножа и один травматический пистолет.
- Нормально, - усмехнулся шатен.
- Сойдет, - вторил ему Егор и кивнул Токареву в сторону второго выхода со двора: - Уходим. Здесь видеокамер нет. Норма.
Быстрым шагом троица покинула место схватки и вскоре оказалась в другом дворе. Здесь Егор выкинул документы и пустые бумажники кавказцев в мусорный бак, спрятал пистолет за пояс, прикрыл его майкой и протянул шатену руку. Парни поздоровались, но как-то странно, вена к вене, словно побратались, и спаситель Токарева кивнул:
- Егор.
- Эдик, - ответил шатен и посмотрел на Токарева: - Наш человек?
- Наш, но не в теме. У него своя волна.
- Понятно, - шатен качнул головой и спросил Егора: - Куда теперь?
- Есть неподалеку местечко тихое. Пойдем, поговорим?
- Я не против.
Парни выдвинулись со двора на улицу, а Михаил огляделся, и последовал за ними. Ему было все равно, что делать и куда идти, а от молодых людей, с которыми его свела судьба, веяло силой и уверенностью, и Токареву это нравилось.
« Последнее редактирование: 09 Июль 2013, 19:32:05 от Ратмир »

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #5 : 03 Июль 2013, 17:14:40 »
Глава 5.

Эдик Шмаков подошел к окну, с высоты третьего этажа окинул взглядом прилегающий к дому сквер и прошипел:
- Падлы. Понаехали с гор, чернота.
Я на это не отреагировал. Спокойно сделал себе чай, встал рядом с ним и увидел внизу двух смуглых парней, лет по пятнадцать, не старше. Одеты аккуратно, не богато и без понтов, за плечами школьные рюкзаки, а в руках смартфоны. В общем, типичные московские школьники, уткнулись в мобильники и ничего вокруг не замечают. Наверняка, папа в свое время свалил с гор, а эти уже здесь родились, в столице, и считают себя коренными мАсквичами. Для меня картина еще по прошлой жизни привычная, а для Шмакова-провинциала, судя по всему, нет. Пока нет.
- Егор, а давай я за ними следом прогуляюсь, посмотрю, где они живут, а потом мы их отработаем.
- Нет, - я прислонился к стене и сделал глоток чая.
- Но почему?
- Во-первых, нельзя кого-то бить возле своего логова, а иначе на нас выйдут охотники, и придется бежать.
- А во-вторых?
- Во-вторых, они нам не враги.
- Но они же чурки! - парень удивился.
Перед моим мысленным взором промелькнули лица тех кавказцев, которые воевали вместе со мной против оккупантов, были и такие. А потом я вспомнил как за год до возвращения в Екатеринбург, где прежний Егор Нестеров нашел свой конец, несколько недель отсиживался на Кавказе. Трудные времена были, и тогда я много общался с уважаемыми людьми Цунтинского района (есть такой в Дагестане на границе с Грузией). Народ в доме старого Рустама, который приютил меня по просьбе своего родича Маги Исмаилова, собирался разный, и многие из этих людей не любили русских. Да что там, искренне ненавидели нас и в свое время состояли в бандформированиях, которые воевали с федералами. Однако меня не сдали, а позже даже помогли пробраться к Каспийскому морю. Но суть не в этом. Самым главным для меня было то, что я увидел, как и чем живут реальные горцы и смог услышать мнение людей, которые не уехали в Россию за легкой жизнью, а остались дома, возле могил предков.
Поэтому я посмотрел на Эдика и покачал головой:
- Повторяю, они нам не враги.
- Кавказцы и не враги!? - он слегка отшатнулся от меня.
- Да, - подтвердил я.
- Объяснись, - Шмаков набычился.
- Без проблем, - я отхлебнул чай и продолжил: - Мигранты с Кавказа, Средней Азии и Китая это только следствие той подлой политики, которую ведут наши реальные противники, жиды из Кремля. Цель этих мразей создать общечеловеков - людей без роду и племени, которыми легко управлять. По этой причине они сталкивают лбами народы и смешивают их в гигантских плавильных котлах, таких как Москва и Питер. Думаешь, старики на Кавказе рады тому, что молодежь уезжает в Россию?
- Думаю, что да.
- Ты ошибаешься. Умные люди в горах понимают, что Россия это большая ловушка для их соотечественников и если поначалу, отсылая молодежь на учебу, главы семейств улыбались, то теперь все наоборот. В горах после развала Советского союза нормальной работы нет, а та, что имеется, не приносит хорошего дохода. Поэтому молодежь после учебы в институтах назад не возвращается - это редкость, ведь никому не охота баранов пасти, стричь шерсть и овец доить, слишком хлопотно это, а доход минимальный. Гораздо проще жить в России, мало работать и много получать, особенно если диаспора помогает. Но, оставаясь здесь, гости с Кавказа отрываются от корней. Со временем они забывают родной язык, обычаи, могилы дедов и ту землю, которая их вскормила. И если первое поколение еще что-то соображает и держится за счет религии, то второе уже превращается в быдло-россиян. Запомни, не русских, а именно россиян. Перед глазами таких людей только деньги, карьера, понты и жажда наживы, а то, что в родном ауле хлипкая мечеть заваливается, и старики свой век в не самых лучших условиях доживают, мало кого волнует.
- Во, бля! - Шмаков хлопнул в ладоши и усмехнулся. - Ты этих овцеебов так расписал, словно они пострадавшие.
- Именно, Эдик. Они такие же пострадавшие, как и мы с тобой, как и все граждане бывшего СССР. Предатели специально разрушили экономику великой державы и разорвали нашу страну на части. А теперь они управляют финансовыми и людскими потоками внутри того государства, которое все еще под их властью, стравливают нас, словно бойцовых псов, и с высоты наблюдают за нами. Им интересно, кто же победит. Так что если бы не было кавказцев с азиатами, то они бы завезли других чужаков, индусов там или иракцев. Не важно. Ведь нет плохих народов - есть плохие люди. И к нам в Россию едут не только моральные уроды с травматами в карманах, но и нормальные люди, которые хотят получить профессию и надеются, что именно в этом краю они обретут счастье. Однако здесь им в уши начинают дуть братки из полукриминальных диаспор - русские слабаки, можно не учиться и не работать, надо всех долбить и Кавказ-сила, а в итоге конфликты и потери с обеих сторон. Думаешь, матери в Махачкале, когда она узнает, что ее сын довыебывался и на нож попал, спокойно на душе, и она не проклинает убийц? Нет. Она такой же человек, как и наши матери. И если бы кремлевские бонзы хотели, то давно бы навели порядок, обуздали этническую преступность и заставили органы правопорядка работать. Но им это не нужно. Пока кавказцы пляшут лезгинку и пробиваются во власть, а русские дерутся с ними, никто не спрашивает, куда утекают деньги и почему стабилизационный фонд работает на благо США, а не России. Пока быдло смотрит "Смехопанораму", ему не до вопросов. Пока дураки молятся жидовскому богу и слушают толстопузов с крестами на шее, они покорны. Пока народ бухает, нюхает и колется, глобальные проблемы никому не нужны. И я тебе говорю, как есть. Кавказцы это всего лишь кусочек огромной мозаики под названием "Создание общечеловека в отдельно взятом государстве". Так-то.
- И что, мы теперь не будем черных долбить?
- Будем. Но не всех. Не они основная цель, а те, кто толкает народы в драку, которая им совсем не нужна. Змее необходимо рубить голову, а не хвост. Поэтому понимай разницу сразу. Чернявый школьник-малолетка тебе зла не сделал, и не надо на него зубы точить, а преступник из криминального клана заклятый враг, и неважно кто он по национальности. Мне плевать, кем будет продавец наркоты, русским, чеченцем, китайцем или удмуртом. При любом раскладе он враг и за причиненное людям зло и горе должен ответить жизнью. Однако при этом я все равно буду знать, что главный виновник бед вокруг не он, а те выблядки, которые сидят в Кремле. И не кавказцев я опасаюсь, там реальной силы на самом деле не так уж и много, а азиатов, которые если ударят, то всем плохо будет, и нам, и горцам. Ведь мы для них на одно лицо и на каждого нашего бойца они выставят сотню, а ядерную дубинку применить не дадут предатели.
Шмаков помолчал и кивнул:
- Я тебя услышал, Егор.
- Это хорошо. Теперь бы еще понял.
- Егор, а ты с нормальными кавказцами когда-нибудь сталкивался?
- Нормальными это как?
- Чтобы не ворье, не полицаи, не преступники и не торгаши, а простые работяги.
- Да.
- И как?
- Люди как люди, хорошие и не очень. Многое от менталитета зависит. Вот какие ты кавказские национальности вспомнить можешь?
- Ну, чечены там, ингуши, грузины, армяне, дагестанцы...
- И все?
- Ага.
- Не густо, Эдик. А, тем не менее, в одном только Дагестане свыше сотни народностей, если я не ошибаюсь. Даргинцы, андийцы, гунзибцы, кумыки, авары, ритульцы, табасараны, кайтагцы, кубачинцы, ахвахцы, удины, цахуры, крызы, лезгины, ногайцы, годоберинцы, дидойцы, хваршины и цахулы. Список большой. Они все разные, со своими обычаями, языками и культурой. И пока горцы на родине, то в состоянии жить, как заповедовали предки. А в России для нас они понаехавшая чернота. Корни отсекаются, и представители разных народов превращаются просто в кавказцев, которые под руководством чужаков сбиваются в стаи. Вот ты когда-нибудь слышал о таком народе как гинухцы?
- Нет, конечно. Они мне не интересны.
- А они есть. Некогда сильное племя было, а теперь их на всем земном шарике тысячи три, не больше, и четыреста из них проживает в Дагестане. Для них потеря каждого человека в роду это маленькая катастрофа. Еще лет сто, если без войны и ничего не изменится, и они просто исчезнут. Вымрут, словно динозавры. Вот и представь. Приезжает в Москву пять-шесть самых лучших парней этого народа и давай лезгинку отплясывать, ведь земляки говорят, что все можно, а тут ты с автоматом. Пиф-паф! Несколько трупов и племя умрет на пару лет раньше. Но дело не в этом, Эдик. Люди, которых ты воспринимаешь, как врагов, могут стать нашими союзниками. Не все, но многие. Кто не оскотинится, тот с нами, а кто превратился в животное, тому хорошего пинка под копчик или смерть. Поэтому я еще раз повторяю. Опасность не в приезжих, а в предателях на самом верху. Сможем свалить их, тогда будет у нас в доме порядок, какой мы сами установим, и появится уважение от соседей. Так всегда было и будет. А нет, значит, не судьба нам - мы сдохнем, а наш народ продолжит спиваться и Россия, как заповедовал Лева Бронштейн, превратится в "страну белых рабов". И выходит, что сейчас намечается не война каких-то национальностей - это второстепенно, а борьба идеологий. Битва людей, кто еще честь и совесть в душе сохранил, и рабов хищной системы, животных из общества потребления. При этом у каждого своя правда, но мы на стороне добра.
- Добро должно быть с кулаками, - добавил Шмаков.
Словно специально, мне на ум пришло стихотворение советского поэта Станислава Куняева, которое подходило к случаю, и я его прочитал:
"Добро должно быть с кулаками.
Добро суровым быть должно.
Чтобы летела шерсть клоками,
Со всех, кто лезет на добро.
Добро не жалость и не слабость.
Добром дробят замки оков.
Добро не слякоть и не святость,
Не отпущение грехов.
Быть добрым не всегда удобно,
Принять не просто вывод тот,
Что дробно-дробно, добро-добро,
Умел работать пулемёт.
Что смысл истории в конечном,
В добротном действии одном -
Спокойно вышибать коленом,
Добру не сдавшихся добром!"
Шмаков усмехнулся, вспомнил о том, что он будущий филолог, и кивнул:
- Как сказал Шекспир: "Что человек, когда он занят лишь едой и сном? Животное, не более того".
- Ага, - я тоже ввернул цитату, - а словами Сократа эту фразу можно дополнить: "В каждом человеке есть солнце. Только не надо ему мешать светить".
Мы одновременно улыбнулись, мол, вот мы какие умные ребята, не только ругаться умеем, но стихи и классику знаем, и в этот момент по съемной однокомнатной квартире разнеслась трель входного звонка. Опасаться нам было некого, и Эдик отправился открывать дверь, а я, на всякий случай, взял со стола нож и прикрыл его кистью руки. Однако гость личностью оказался знакомой. К нам зашел Миша Токарев, который был не весел и молча присел за кухонный стол.
Странный человек этот Миша и не стандартный, потому что его смерть рядышком ходит и это откладывает на нем отпечаток. Он неизлечимо болен и хотел свести счеты с жизнью. Я его спас - случайно, и с тех пор он почти всегда рядом. Спрашивал его, почему не уходит? Отвечает, что с нами ему спокойно и головные боли не так сильно мучают. Ну и ладно. Мы его не гоним. Вреда от него нет, а помощь есть.
Вчера вечером на квартиру покойного дяди, который, как ему и положено, сгорел на своей даче, пришли люди из "Нового мира". После чего я перебрался на запасную позицию. И все бы ничего. Но тут хозяин съемной квартиры, который заметил, что я живу не один (после драки с кавказцами Шмакову пришлось срочно сменить место жительство и на время забросить учебу), потребовал предоплату за три месяца вперед, а мне денег не хватало. Было, хотел у Паши, который сейчас за сектантами присматривает, занять, но Токарев выручил. Сам деньги предложил и пожертвовал от души сразу десять тысяч евро, а затем пообещал еще, как только фирму продаст. Ну, а я не отказался. Воспринял это как плату за спасение его жизни и деньги взял, пригодятся. Не для себя ведь стараюсь, так что в гордость играть не стал. Сам ни у кого и ничего просить не стану, ибо "никогда Киса Воробьянинов не ходил с протянутой рукой". Вспомнилась классика. Ха-ха! Однако если помощь от души, то комментарии излишни.
- Чай будешь? - спросил я Токарева.
- Нет, - он покачал головой, - лучше воды.
Я поставил перед ним стакан с минералкой и Миша достал из кармана пузырек с таблетками. Затем он вытрусил на подрагивающую ладонь сразу несколько мелких продолговатых капсул, посмотрел на таблетки и закинул лекарство в рот, запил и поморщился. После чего выдохнул:
- Нашел я ту женщину... Из парка, которая... С детьми...
- Кто такая?
- Тормасова Елена, тридцать два года... Детей двое... Мать-одиночка, живет в общаге неподалеку от парка... Работает уборщицей... Муж погиб на стройке...
- И как, ты помог ей?
- Нет, - на мгновение его лицо перекосила судорога, то ли от головных болей, то ли от каких-то нехороших мыслей.
- А что так? Снова не смог пару слов связать и объяснить свой поступок?
- Не угадал. Просто детей у нее уже забрали и она теперь одна, лежит в крохотной комнатушке и плачет, а соседка ее утешает. Вот, что я увидел.
- Как это забрали детей?
- Просто. Про ювенальную юстицию слышал?
Что это такое я, разумеется, знал. Потому что ювенальная юстиция, как и пресловутая статья два восемь два, являлась одним из элементов шантажа и уничтожения русского народа. Это институт социального патроната, который дал право чиновникам вмешиваться в дела любой семьи и изымать у тех, кто признан "неблагополучным", детей. Взять как пример женщину, которую упоминал Токарев. Она мать-одиночка, понятно. Она колотится из всех своих сил и пытается вырастить двух детей. Помощи от государства нет, пособие по двести-триста рублей на ребенка, жилищные условия не очень. Это рядовая ситуация. И вот тут появляются люди из Департамента социальной защиты. Они забирают детей у матери и передают их в приемную семью. После чего приемные родители получают на каждого ребенка 20-25 тысяч, плюс к этому специальные выплаты и льготы, а мать еще и алименты выплачивает. Вот такая справедливость. Что, блядь, нельзя эти деньги, 20-25 тысяч, сразу родной матери, если она не наркоманка и не алкашка, выплатить!? Почему надо изгаляться над людьми!? Где, суки, здравый смысл!?
"Абсурд", - скажет на это какой-нибудь интеллигент и пожмет плечами. "Предательство", - скажет патриот своего народа и сожмет кулаки. "Мне похуй, меня это не касается", - добавит общечеловек и пройдет мимо. У всех реакция разная.
Однако это только первый слой ювенальной юстиции. Практически сразу, как только закон о ювенальной юстиции заработал, и в каждом районе Москвы появились соответствующие управления, начался беспредел. Чиновники определяли на роль попечителей своих родственников и друзей, которые наживались на детях. А чутка попозже на базе некоторых "частных сиротских приютов" стали возникать специальные бордели для высокопоставленных педофилов. Причем они особо не скрывались, ибо принятые Госдумой законы запрещали касаться этой темы. Основание - пропаганда. На деле - укрывательство преступников, зачастую самих себя.
- Про ювеналку знаю, - я кивнул Токареву и спросил его: - С самой матерью разговаривал?
- Нет. Ей не до меня было.
- И что теперь?
Он пожал плечами, и его полноватое лицо стало каким-то растерянным:
- Я думал, что ты скажешь.
"Думать надо меньше, а соображать больше", - на ум пришли слова из кинофильма "Брат-2". После чего я посмотрел на Эдика Шмакова, который прислушивался к нашему разговору, и кивнул ему:
- Возьмемся за эту тему?
- Не потянем, - Эдик опустил голову. - Это система.
- В системе главное люди, которые являются винтиками, а начинать с чего-то надо. Ты говорил, что у тебя знакомые есть, реальные парни, которые крови не боятся. Есть такие ребята или просто языком воздух сотрясал?
- Есть парни, не сомневайся, Егор.
- Вот и хорошо. Созвонись с ними, назначь на вечер встречу, без конкретики, пообщаемся, а пока собирайся.
- Куда?
- Вместе с Мишей, - кивок на Токарева, - отправитесь к Тормасовой, представитесь людьми из какого-нибудь комитета помощи и все разузнаете. Кто приходил? Как забирал? На каком основании? И кто отдавал распоряжение? Потом полазишь по интернету и посмотришь, что за контора в районе, кто ею руководит и где он живет.
- Через соцсети работать и официальные сайты?
- Конечно, ты ведь не хакер. На все про все вам шесть часов. Ни во что не встревайте, только сбор информации. Ясно?
Шмаков мог бы не согласиться, да и Токарев имел полное право отойти в сторону. Однако они мой приказ не оспорили. Одному терять нечего, а другой доверяет мне как самому себе. Поэтому они быстро собрались, но прежде чем уйти, Миша спросил:
- А для чего это все, Егор? Мы попробуем откупить детей?
Токарев пока ничего не понял, сказано, мирный человек, которого серьезные неприятности до недавних пор обходили стороной, отсюда и реакция.
- Откуп мера временная, Миша, - ответил я ему. - Это только отсрочка. Понимаю, что ты привык все мерить деньгами, ибо бабло - побеждает зло. Но тут случай иной. Даже если откупишь детей, то мразей, которые их у матери отбирали, все равно придется убирать.
Вот теперь он все понял и осознал. Но снова не возразил, а направился вслед за Шмаковым.
Миша и Эдик вышли, а я приоткрыл форточку и закурил. Знаю, что вредная привычка, и понимаю, что надо бы бросить. Однако что-то внутри, в душе, против этого. Плевать! Каждый день как последний, так пропади все пропадом. Мне не известно, сколько я проживу, и когда меня прибьют. Но меня это почему-то совсем не пугает, и грозные надписи на пачках сигарет кажутся мне смешными. Смерть, говорите? Ха-ха! А мне не страшно и я рассматриваю ее, чуть ли не как избавительницу от всей земной шелухи. Как там сказал наш незабвенный классик Лев Николаевич Толстой? "Люди, боящиеся смерти, боятся ее оттого, что она представляется им пустотою и мраком. Однако пустоту и мрак они видят лишь потому, что не видят жизни". Да, как-то так.
Сигарета была докурена, и я затушил бычок в пепельнице. После чего хотел включить зомбоящик и посмотреть новости. В прошлой жизни политикой не интересовался, а зря. Морды врагов надо запоминать и необходимо понимать, куда они нас толкают. Тогда многое становится понятным. Почему газ и электричество в России дороже, чем в Китае? Почему бензин дороже, чем в Европе? Почему киприотам президент кредит дает под два процента, а у нас в банках они от десяти процентов? Почему РПЦ на алкоголе и сигаретах наживается? Отчего Зюгановы с Жириновскими и прочие "типа оппозиционеры" - клоуны, языком много трындят, но никогда и ничего не делают без одобрения свыше? Да с какого хера такие глупые законы, направленные на уничтожение людей, принимаются? Как верно говорит Путин: "Наш народ живет хорошо", и он не лжет. Его народ, жидовье поганое, чувствует себя в России просто замечательно, а мы так, мимо проходили. Временная помеха и не более того.
Было, я потянулся к пульту, но в сквере увидел Пашу Гомана, который направлялся к дому. Что характерно, он был не один, а с пожилым мужиком в оранжевой робе, по виду русским. Обычный работяга, каких много. Однако вчера я заметил его во дворе, и он крутился рядом с азиатами-гастарбайтерами, что было странно.
Звонок в дверь. Я открыл и увидел гостей. Паша кивнул на мужика в робе и сказал:
- Он со мной.
- Проходите.
Мужик в оранжевой робе, обдав меня густым запахом пота и строительной пыли, прошмыгнул на кухню, а мы задержались в прихожей, и я спросил Пашу:
- Ты кого привел?
- Это Семеныч, наш человек. В прошлом учитель, теперь гастарбайтер, живет Узбекистане, никак оттуда выбраться не может. Здесь работает по сантехнике и строительству. Как раз в том самом здании, где резиденция сектантов. Ему можно верить.
- Он знает, что мы задумали?
- Нет. Я ему шепнул, что нас интересует дом и внутренняя планировка, и за информацию мы готовы заплатить. - Гоман хлопнул меня по плечу: - Не колотись, Егор. Сам мне недавно про доверие говорил, а Семеныч не сдаст. Ручаюсь. У него дочка из-за таких же сектантов повесилась. Я знаю, он в этом доме уже полгода живет, успели пообщаться.
- А как ты на него вышел?
- Случайно. Присматривался к резиденции "Нового мира", глядь, а тут Семеныч выходит. Слово за слово, и все сложилось. Никакой подставы и я это расцениваю как большую удачу.
- Хорошо.
В отличие от Токарева работяга Семеныч от чая не отказался, и беседа пошла сразу. Мужик без стеснения взял из вазочки пряник, сгрыз его и запил чаем. После чего оглядел нас взглядом, в котором была хитреца, кивнул на Гомана и обратился ко мне:
- Паша сказал, что вас дом на Андроновском шоссе интересует, где я сейчас работаю. Верно?
- Да, - подтвердил я.
- Что именно знать хотите?
- Все. Схема здания. Где и какие помещения. Где электрика отключается. Как охрана меняется. В общем, что знаешь, о том и расскажи.
- А вы мне за это что?
- Деньги.
- Две тысячи, - сходу заявил работяга. - Долларов.
Мы с Гоманом переглянулись. Две тысячи не жаль, это зарплата Семеныча за пару месяцев, если он мастер, а не подсобник. Мог бы и больше попросить. Но, видать, меру знает.
- Договорились. Но учти... - я посмотрел на работягу.
- Не беспокойся, молодой, - Семеныч смело перебил меня и взмахнул рукой. - Не сдам. Я же вижу, кто в том доме собирается. Сволота одна и мне нет дела до того, что вы задумали. Так что лишнего не сболтну, а через четыре дня вообще уезжаю. Хочу семью в Россию перевезти. Да и вы пока ничего криминального не совершили. Интерес проявили, и только. За это не сажают.
- Ладно, - я кивнул. - Начинай.

Оффлайн SLY

  • Глобальный модератор
  • Майор государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 683
  • -> Вас поблагодарили: 2289
  • Сообщений: 5647
  • Расстрелянных врагов народа 3164
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #6 : 03 Июль 2013, 19:19:57 »
 №№%
И смерти нет почетней той, Что ты принять готов За кости пращуров своих, За храм своих богов.

Сталин не умер, он растворился в будущем.

Если языки хулителей не усекаются сталью, то оплетают они весь мир и все умы.

Оффлайн Corob-Com

  • Администратор
  • Старший лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 2366
  • -> Вас поблагодарили: 543
  • Сообщений: 3323
  • Расстрелянных врагов народа 867
  • Пол: Мужской
  • ОчЭн зЛоБнЫй рЭдЫсК
Правда людей.
« Ответ #7 : 03 Июль 2013, 21:28:45 »
 aay 3w2q2w3
Да, я знаю, что я параноик и редиска...


Оффлайн Каммерер

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 11
  • -> Вас поблагодарили: 396
  • Сообщений: 1586
  • Расстрелянных врагов народа 555
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #8 : 03 Июль 2013, 21:37:25 »
жестко
Жить вообще вредно - от этого умирают

Оффлайн Клаус

  • камрад
  • Младший лейтенант государственной безопасности
  • *
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 47
  • -> Вас поблагодарили: 121
  • Сообщений: 617
  • Расстрелянных врагов народа 291
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #9 : 04 Июль 2013, 14:34:49 »
интересно, актуально, жёстко. aay
ЗЫ: несколько замечаний - насчёт обойм-магазинов внимание не заостряю; Блэкуотер уже давно Академи (Academi) с 2010 года примерно, до этого была Xe Services LLC (читается как «Зи») с 2009 года

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #10 : 04 Июль 2013, 14:49:04 »
Понял. Поправлю.

Оффлайн kiby

  • камрад
  • Сержант государственной безопасности
  • *
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 16
  • -> Вас поблагодарили: 100
  • Сообщений: 424
  • Расстрелянных врагов народа 208
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #11 : 05 Июль 2013, 07:53:29 »
интересно, актуально, жёстко.
и цепляет сильно! aay
проду когда ждать?

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #12 : 05 Июль 2013, 08:17:15 »
Как только время появится, а его очень мало. ЦП две книги ждет, править надо. Статью в журнал надо написать, обещал. По "Тору" регулярно вопросы возникают, списки по 40 штук за раз присылают. Огород. Работа. А тут еще на Перунов день надо потихоньку собираться, хочу время откроить, только получится ли.
В общем, как время будет, так сразу.

Оффлайн kiby

  • камрад
  • Сержант государственной безопасности
  • *
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 16
  • -> Вас поблагодарили: 100
  • Сообщений: 424
  • Расстрелянных врагов народа 208
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #13 : 05 Июль 2013, 11:21:09 »
А тут еще на Перунов день надо потихоньку собираться, хочу время откроить, только получится ли.
куда собираешься поехать?

Оффлайн Ратмир

  • Глобальный модератор
  • Лейтенант государственной безопасности
  • *****
  • Спасибо
  • -> Вы поблагодарили: 32
  • -> Вас поблагодарили: 865
  • Сообщений: 1064
  • Расстрелянных врагов народа 1219
  • Пол: Мужской
Правда людей.
« Ответ #14 : 05 Июль 2013, 15:47:04 »
Хочу в Шапшугу, капище Дажьбо, место мне подходит. Там народ правильный. Суровый, идейный и четкий. Это в Краснодарском крае, под Абинском, главные организаторы общины РОСС и "Свентовид". Но это если получится, а то прикидываю, и пока никак время не откраивается. Есть и другие места, но там или ай-лю-ли, или коммерцы с жидовской кровью. Типа, обряд очищения и имянаречения не бесплатно, 5000, копейки, но все показательно. Где начинаются деньги, там заканчивается родная вера. Так, люди говорят.
Можно еще под Горячий Ключ, но я там лично не был, хотя, вроде бы, неплохо.
Купало этого года.
Шапшуга
http://www.kublog.ru/blog/1476.html#channel=f13288bf1f4c4d2&origin=http%3A%2F%2Fwww.kublog.ru&channel_path=%2Fblog%2F1476.html%3Ffb_xd_fragment%23xd_sig%3Df2b0fdabca198f4%26
Горячий Ключ
http://www.livekuban.ru/image/516626#comment-480183
« Последнее редактирование: 05 Июль 2013, 15:56:55 от Ратмир »